Сколько стоит дружба?

Дэвид не помнил, как и без того непроглядная тьма джунглей Нэвэлэнда наполнилась ужасающим мраком и со всех сторон подул пронизывающий до костей ветер. Он не помнил, велел всем бежать в сторону берега и поднял Регину с земли. Он даже не помнил, как бежал. Ветви хлестали по лицу, листья деревьев то и дело оказывались на пути, но он не останавливался. Впереди виднелись мелькающие фигуры Белоснежки и Эммы, он пару раз крикнул им не останавливаться, всем нутром чувствуя, что сейчас бегство - их единственный выход. Он крепко держал в руках Регину, изредка бросая на нее обеспокоенные взгляды. «Только бы все обошлось, – мелькала в уме обнадеживающая мысль, но тут же сменялась изображением женщины с исполосованным проступающими венами лицом». Дэвид постарался отогнать этот образ. Выбегая на берег, Прекрасный заметил, что Эмма и Нил о чем-то спорят, но едва он хотел броситься к ним, за ногу как будто что-то зацепилось, и он понял, что падает. Проехавшись по мокрому песку и камням, Дэвид почувствовал жжение в районе лба, но почти не обратил на это внимания. Все, что он мог сейчас видеть, это несколько теней, зависших в воздухе, и женщину, которая, дрожа, пыталась подняться на ноги. Регина. Дэвид, было, начал вставать, когда увидел, что брюнетка раскинула руки в стороны, сиреневое свечение лилось из ладоней. – Регина! – закричал он, понимая, что так она только сделает себе хуже. Но Миллс, казалось, его и не слышала. Да, он и собственный крик не услышал спустя секунду. Со всех сторон послышался протяжный вой, и в следующее мгновение тени набросились на купол. Краем глаза Дэвид заметил, что Регину затрясло. Но защита устояла. Он позвал ее несколько раз, слыша, как ей что-то кричит Генри. Но ответа не последовало. Дэвид уже хотел рвануть к ней, заставить ее прекратить все это, хотя бы ради Генри, когда за спиной вдруг послышался хлопок, и, оглянувшись на звук, Дэвид заметил появляющегося в дыме Румпельштильцхена. Из-за шума он не слышал, что тот сказал Эмме, но спустя секунду она уже исчезла в сиреневой дымке вместе с Мери Маргарет, Нилом и Генри, а Голд повернулся к Прекрасному, жестом указывая на Миллс. Дэвид старался не думать о худшем, когда Регина буквально упала в его руки и фиолетовый туман окутал его с ног до головы. Он только крепко, но в тоже время осторожно обхватил ее, придерживая и приближая к себе. «Мы спасены, – подумал он».

***

– Как она? – Белоснежка оказалась первой, чья фигура выросла рядом с Дэвидом, когда он появился на борту «Веселого Роджера». Может, она и не хотела признавать, но все же беспокоилась о Регине, это было слышно по тону ее голоса. – Плохо, – Дэвид не стал приукрашивать, а лишь быстро двинулся к свободному пространству, опуская Миллс на палубу. Он уже начинал мерить пульс, когда к нему подбежали Эмма и Крюк. – Ариэль должна вот-вот появиться, Голд сказал, у нее есть противоядие, которым он вылечился, когда Крюк ранил его, – Эмма наклонилась, подкладывая под голову Регины скомканную куртку и отбрасывая с мокрого лба пряди. – А где Генри? – Он внизу с Нилом, лучше ему побыть там, если что… Эмма не успела договорить, когда за бортом послышался всплеск и взволнованный крик. Крюк и Снежка бросились к краю, и не прошло и минуты, как у Киллиана на крюке висел насквозь сырой бархатный мешочек. Он быстро открыл его, доставая оттуда ампулу со светящейся серебром жидкостью. Белоснежка тут же ее выхватила, вернулась к остальным, но начала медлить, когда Дэвид протянул руку, чтобы забрать ее. – Уверен, что мы можем доверять Румпельштильцхену? – спросила она, с некой опаской смотря на склянку. – Я надеялся, что уже заслужил это, дорогуша, – откуда-то слева раздался знакомый голос, заставляя всех присутствующих обернуться. – Пен? – первой опомнилась Эмма и уже было встала, чтобы, если это будет необходимо, побежать за Генри. Однако выражение лица Голда говорило, что в этом нет нужды. – Может быть, займемся действительно важными делами? – он указал на лежащую на палубе Регину. – Если только таким образом вы не решили раз и навсегда избавиться от Злой Королевы? – хмыкнул Темный. – Хватит, что мне делать? – резко спросил Дэвид, выхватывая из рук жены пузырек с жидкостью и раскручивая крышку. – Это же зелье, что еще с ним делать? – ухмыльнулся Румпельштильцхен. – Постарайся, чтобы она выпила все до капли, – уже более серьезно добавил он и, отвернувшись, направился к каютам. Дэвид еще пару секунд смотрел ему в спину, а затем, крепко сжав в руке ампулу, приподнял немного голову Регине и влил в рот все содержимое пузырька. Опустив ее назад, он сидел неподвижно, они все, и не сводил взгляда с Миллс. Казалось, будто время остановилось. Абсолютную тишину нарушали только стуки сердец и рваное дыхание женщины. – Почему не действует? – подала голос Белоснежка, но Дэвид тут же накрыл ее руку своей, немного сжимая и как будто говоря, что нужно еще подождать. Он хотел поддержать ее, хоть самого уже начало маленькими кусками медленно сжирать чувство вины. Он подумал о Генри и о том, что с ним будет, если Регина умрет. А что будет с ним самим? Вина погубит его, как червь вгрызется в мягкую плоть и будет пережевывать внутренности. Снова и снова. – Давай, – его рука оказалась на плече Регины, – ты нужна Генри, Регина, ну же! С последними словами черные как смоль глаза открылись, а с некогда красных губ сорвался облегченный вздох. Регина чувствовала легкое покалывание на коже, рука инстинктивно коснулась того места, где был порез, но даже через рубашку она не ощутила тех рваных и грубых контуров царапины, только ровную кожу. Она удивленно смотрела на склонившихся над ней людей, перед глазами все немного плыло, но она все же попыталась сфокусироваться. Только спустя пару минут Регина поняла, что ей что-то говорят. – Регина, ты слышишь нас, Регина? Свон, это был точно голос Свон, задним фоном сквозили вопросы Дэвида. Только Крюк и Снежка оставались молчаливы, но взгляда с нее не сводили. Регина на несколько секунд закрыла глаза, позволяя воспоминаниям завладеть сознанием. Тени, остров, Генри. – Генри! – открыв глаза, Регина, было, попыталась встать, но только почувствовала, как с двух сторон ее придержали за руки. Свон и Прекрасный. С ее языка уже был готов сорваться гневный комментарий в адрес обоих, как она поняла, что они лишь поддерживают ее, осторожно поднимая на ноги. Еще секунду все кружилось перед глазами, а потом отпустило. – Я в порядке, – сказала Регина, попытавшись сбросить с себя столь непривычную хватку. Впервые за последнее время она вспомнила то, о чем подумала тогда, стоя на коленях перед смертью. Они. Регина перевела взгляд с одного на другого, оглянулась на Белоснежку, которая стояла в шаге от нее, ее руки, как ни странно, были вытянуты, как будто в любое мгновение она была готова поймать ее, если той вдруг станет плохо. Дэвид продолжал держать ее за локоть, рука Эммы уверенно покоилась у нее на плече. И все так смотрели на нее. Они заботились о ней. Они спасли ее. Слова бились о стенки сознания, ударяя по нервным окончаниям и заставляя Регину думать, снова и снова. Она прокручивала их в уме, соотносила со всем тем, что вроде бы совсем недавно сказал ей Дэвид. Слово на букву «д» воскресло где-то на подсознании, но Регина не спешила тянуться к нему. Это было слишком, это все было слишком для нее. Она не была готова или, сама того не думая, просто не желала принимать действительное. – Что с Генри? – повторила она вопрос, внимательно следя за реакцией остальных. Первой ответила Эмма: – Все в порядке, он цел и невредим, – она чуть помедлила, но убрала руку с плеча Миллс, - он в каюте с Тинкербелл и Голдом. Регина сделала уверенный шаг вперед, высвобождаясь от продолжающего держать ее Дэвида, кивнула ему и двинулась в сторону кают. Уже у двери она остановилась и обернулась на все еще стоящих позади людей. Она хотела что-то сказать, может, поблагодарить, но казалось бы простое слово отказывалось ее слушаться. Поэтому она промолчала и, открыв дверь, пошла к единственному, с кем она могла бы быть собой, кому могла бы сказать намного больше, чем всем остальным.

***

– Спи спокойно, мой маленький принц, теперь ты в безопасности, – Регина смотрела, как Генри закрывает глаза и спокойно вздыхает. Она почувствовала, что корабль поднимается в воздух, набирая высоту. Наклонившись к сыну, Регина легко поцеловала его в лоб, затем подоткнула одеяло вокруг мальчика и уже хотела сесть на свое место, как услышала, что дверь в каюту открывается. Повернувшись, Миллс наткнулась на Тинкербелл, которая лишь на секунду замерла в дверях, а потом уверенно ступила внутрь. – Тебе тоже нужно отдохнуть, Регина, – заявила она, подходя к кровати, – с ним ничего не случится, я побуду тут. Тебе нужно поспать. – Я в порядке... – Скажи это кому-нибудь другому, – прервала ее фея, пристально смотря в карие глаза. – Тебе нужен отдых, – она выделила каждое слово, взгляда не отвела. Материнские чувства кричали и просили остаться, но здравый смысл подсказывал, что в чем-то Тинкербелл права и что отдых бы ей точно не помешал. Регина все еще чувствовала странную слабость, и голова немного болела. Не уверена, что сможет сейчас оставить Генри, Регина посмотрела на сына еще раз, легко коснулась его волос. – Через пару часов мы приземлимся, я разбужу тебя, – Регина почувствовала, как Тинкербелл положила ей на плечо руку, немного сжимая. Она подняла на нее взгляд, хотела что-то сказать, но фея продолжила, – обещаю, Регина. Миллс не знала, почему, но сдалась. Сказалась ли усталость или близость к смерти, а может, ощущение, что все позади и ее сын в безопасности? Она не понимала, она вообще многое не понимала из того, что произошло за последнее время: с ней, с четой Прекрасных, с этой «командой», которая изначально казалась обычным фарсом. Могло ли одно слово обрести материальность? Кажется, что-то такое и происходило, хотела она того или нет. Поцеловав Генри в лоб, Регина встала и направилась к выходу из каюты, чтобы занять соседнюю. – Я рада, что с тобой все хорошо. Слова заставили ее остановиться и оглянуться на сидящую у кровати сына фею. Она улыбалась, и Регина почувствовала, что улыбнулась в ответ. Инстинктивно. – Я тоже, – выдохнула она, вновь взглянув на спящего сына. Она уже хотела уйти, но что-то как будто не отпускало. Регина снова повернулась к Тинкербелл, зная, что все же должна сказать это хоть кому-то сегодня. А Тинкербелл была той, кто, как ни странно всегда понимал ее, видел в ней лучшее в самые переломные моменты ее жизни, может, она видела ее насквозь, как это часто говорили. И хотя Миллс сама оттолкнула ее и уничтожила ее жизнь, она все равно нашла в себе силы, чтобы в трудную минуту поддержать ее. – Спасибо, – слово прозвучало совсем тихо и, может, немного неуверенно, но Миллс смотрела прямо в зеленые глаза, в которых тут же отразилось легкое недоумение, моментально сменяющееся пониманием. Тинкербелл ничего не ответила, слова тут были и не нужны, она только кивнула. Регина отвернулась к двери и, открыв ее, вышла в узкий коридор. Только оказавшись за пределами видимости, она позволила себе выдохнуть. Не часто Злой Королеве приходилось благодарить кого-то, как, собственно, и быть кем-то спасенной или хотя бы чувствовать чью-то поддержку и понимание. Она еще не до конца понимала, нужно ей это или нет. Одна, всегда одна. Эти слова так прочно засели в сознании, что какие-то другие, будь то команда или друг, просто не могли пробить себе путь. Только вот там, на пляже, когда она стояла на коленях и из последних сил держала барьер, когда она падала без сознания, она подумала о них всех. Ни о себе, ни о Генри, она думала «они», и это «они» почему-то до сих пор звучало в сознании, словно медленно вплетало в него свои корешки, чтобы навсегда остаться у хозяйки. Это ее не пугало, но от этого становилось не по себе. Как будто что-то старое и привычное рассыпалось на части, а она, как бы ни старалась, не могла собрать раздробленные кусочки. Она как будто теряла себя, сотканную еще десятки лет назад из гнева и ненависти. Словно кукла обрывала ненавистные ниточки, чтобы стать… Кем она становилась? – Не думал, что у Тинкербелл получится уговорить тебя отдохнуть, – неожиданный голос откуда-то справа вырвал ее из размышлений. Дэвид стоял, опираясь на стену, как будто ожидая ее. – Подслушивал? – выпалила Миллс первое, что пришло в голову, глаза немного сощурились, пытаясь лучше рассмотреть собеседника в блеклом свете. – Самую малость, – признался Дэвид, – рад, что с тобой все в порядке, да и что все наконец закончилось. – Я тоже, – Регина улыбнулась, немного натянуто, и бросила взгляд на дверь позади нее. И правда, Генри был в безопасности, Пен наверняка скоро умрет, Голд так и не сказал, что там произошло, а они… Они возвращались в Сторибрук. – А из нас вышла отличная команда, – наконец, сказал Дэвид то, что вертелось на языке. Он внимательно смотрел на стоящую перед ним женщину и сам не до конца понимал, как все так обернулось. Враг превратился в друга? Может, еще и не совсем друга, но в этом направлении они сделали большой шаг. – Тогда, на пляже, ты нас всех спасла. – А вы спасли ме… – Регина замерла на полуслове, понимая, что говорит это вслух. Она не думала, что готова признать это. Может, даже не была готова. И Дэвид только кивнул, понимая, что все же им придется еще долго работать над доверием и отношениями. – Отличная команда, говорю же, – улыбнулся Прекрасный, протягивая Миллс руку. Регина в шоке уставилась на раскрытую ладонь Дэвида, не зная, стоит ли принимать такую команду. Эта «дружба» чуть было не стоила ей жизни. Хотя… Она про себя усмехнулась: «Дружба со Злой Королевой может привести и не к такому». У нее нет друзей. Или не было? Регина уже ничего не понимала ровно так же, как и почему ее рука, как будто не слушая мысли обладательницы, легла в ладонь Дэвида. На лице мужчины появилась улыбка. Может быть, их еще трудно было назвать друзьями или семьей, но можно было легко назвать командой. Они все доказали это, и себе и остальным, только вместе они смогли достичь желаемого, сохранив при этом и собственные жизни. Спустя минуту Регина только кивнула и направилась в свою каюту, когда услышала позади голос Дэвида: – Так значит, маленький принц? Он все же подслушивал. Регина обернулась, уже собираясь сказать что-то дерзкое и колкое, но наткнулась только на усмешку в глазах Дэвида. Он смеялся над ней. – Я ведь тоже Принц, – добавил он, и улыбка стала еще шире. - Ты был пастухом, Дэвид, это не считается, – бросила Регина через плечо, отворачиваясь и направляясь в каюту. Веселый смех послышался за дверью, закрывшейся за спиной Миллс, и Регина не сразу поняла, что и сама улыбается. Команда. Друзья. Сколько будет стоить эта дружба? Только время знало ответ на этот вопрос. Но, может, именно такие моменты стоили всего, через что им пришлось пройти, и что их еще ожидало. КОНЕЦ. Спасибо всем, кто был со мной.