Сколько стоит дружба?

Регина не замечала, как маленькими шажками по поверхности кожи бродил морозный ветер, он не обжигал ее, скорее наоборот, приносил прохладу, такую необходимую и желанную сейчас. Все тело как будто горело. Рядом что-то гудело, но сквозь темную пелену, обрушившуюся на сознание, она не могла разобрать, что именно. Веки были тяжелые, хотелось открыть глаза, посмотреть по сторонам, стереть со лба пот, она ясно чувствовала несколько капелек стекающих по вискам, но ничего не могла. Силы покидали ее. Как из тумана, она едва разобрала одно слово. Генри. Внутри что-то сильно кольнуло, она почувствовала, как пальцы сжимаются в кулак, а глаза открываются. Вокруг была темнота, или же ей это только показалось? Она поморгала, пытаясь сбросить этот мрак, который, как черная простыня, загораживал весь обзор. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла разобрать очертания склонившегося над ней человека. Во рту пересохло, Регина тяжело вздохнула, но сказать не смогла ни слова, только прошептала: – Генри? – Они вернут его, – мужской голос прорезал сковывающую плоть тишину, – вернут. Регина почувствовала, как начинает паниковать. Она должна была продержаться, она должна была спасти сына. Брюнетка качала головой, но с губ слетали только едва слышные хрипы. Она попыталась встать, рванулась вперед, со всей силой отталкиваясь от земли, но крепкие руки, тут же удержали ее, вернув в прежнее положение. Она сопротивлялась и, казалось, совершенно не обращала внимания на слова, произносимые мужчиной. Только когда он ее легонько встряхнул, а его руки оказались у нее на щеках, держа ее лицо в ладонях, она замерла. – Дэвид, – только сейчас она, наконец, узнала того, кто так упорно старался помешать ей. Он не хотел позволить ей помочь Генри? Регина попыталась освободиться от его рук, но все же Прекрасный был сильнее и, удержав Миллс, только медленно сказал: – Генри будет в безопасности. Слышишь меня, Регина, он будет в безопасности, там Эмма, Снежка, Голд, Нил, он поверит им, они спасут его. И Венди, Венди расскажет ему всю правду о Пене. Он говорил медленно и спокойно, чтобы каждое слово корнями вцепилось в сознание этой женщины, хотя прекрасно понимал, что вряд ли хоть что-то на свете может сейчас заставить ее отступить от своего. А уж после того, что она скрыла… Всего полчаса назад без чувств она упала на землю, и никто так и не понял, что произошло. Дэвид помнил, что быстрее всех оказался рядом с ней, аккуратно приподнял голову, измеряя пульс. Она дышала, но дыхание было больше похоже на хрип, а кожа горела под прикосновениями. Если бы Эмма не заметила странного рода развод на груди, том месте, которое было отрыто взору, никто бы из них и не догадался. Край рубашки отодвинула Белоснежка, а Дэвид покорно отступил на шаг и отвел взгляд, правда, ненадолго. Вздох, сорвавшийся с губ жены, заставил его повернуться и посмотреть на лежащую на земле женщину. Они почти достигали сердца, сиреневые разводы, тонкие с миллионами ответвлений, которые сплетались в причудливую сеть. Не замечая остальных, Дэвид оказался на коленях и отодвинул край рубашки. Эмма, было, хотела его остановить, но заметив отрешенное выражение на лице отца, замерла в нерешительности. Дэвид тяжело сглотнул подступивший к горлу комок, когда перед глазами оказался порез. Он был небольшим, он уже затянулся багровыми рубцами, кожа вокруг него была немного припухшей. Но главное, он был точно в том же месте, где он был у него. Дэвид отчетливо помнил, что выругался. И вот сейчас, когда он смотрел на нее, когда понимал, что именно из-за него она не может пойти за Генри, не может помочь, что она умирает, нет, он не отпускал ее, он старался сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело. – Ты меня поняла, Регина, просто кивни, ладно? Регина молча смотрела в его глаза, слова медленно доходили и обретали смысл. Наконец, она кивнула. Дэвид выдохнул и аккуратно, опустил Миллс на землю, подкладывая под голову сложенную вдвое куртку. Он отошел на мгновение и тут же вернулся с бутылкой воды. Дэвид помог ей приподняться и дал попить, но после нескольких глотков Регина закашлялась, а рука инстинктивно легла на место пореза. Дэвид уже хотел спросить то, что не давало ему покоя, как Миллс подала голос: – Что с Генри? Дэвид вздохнул, понимая, что если он ей ничего не расскажет, то она и дальше будет думать об этом, или чего хуже, попытается встать и пойти к Пену. Он даже не сомневался, что если бы ее сейчас спросили, как она, она бы с уверенностью сказала, что все в порядке. Да, у нее же всегда все в порядке. – Как я и сказал, Эмма, Снежка, Нил и Венди отправились за черту за Голдом и Генри. Уверен, они спасут его. – Я должна быть там. Я должна… – Регина снова, было, попыталась встать, но резкая боль в груди лишь заставила ее со всей силы сжать кулаки и закрыть глаза. – Регина… Взволнованный голос Дэвида, казалось, был где-то вдалеке, а на передний план выступила жгучая боль. Внутри нее как будто что-то горело, заставляя жадно хватать ртом воздух, она будто чувствовала, как по венам бежит отрава, яд, все ближе подбирающийся к сердцу. С губ ненароком слетел всхлип, но она тут же подавила его. «Нельзя, нельзя, - повторяла она про себя, ощущая на себе обеспокоенный взгляд Дэвида». Она не хотела казаться слабой, только не сейчас, да и вообще никогда. Особенно не при нем. Она же Королева, сильная и властная, она Злая Королева, она не должна чувствовать боли. Регина помнила, как отключала все чувства, еще когда жила с Леопольдом и каждый день видела это счастливое лицо глупой девчонки, которая так умело разрушила ее судьбу. Она помнила, как, стоя перед зеркалом, изображала натянутую улыбку, практиковалась, чтобы никто не заподозрил ее истинных чувств, чтобы никто не увидел сгущающейся над ней тьмы. О, в выборе масок она всегда была на шаг впереди. Вот и сейчас, желая сохранить собственное достоинство, она старалась выровнять дыхание, придать лицу невозмутимое выражение. Конечно, это удалось, всегда удавалось. Регина открыла глаза, встречаясь с испуганным взглядом Дэвида. Кажется, он звал ее. Его рука ненароком потянулась за платком, и он аккуратно вытер ей лоб, смахивая капельки пота, проступившие на коже. – Ты молодец, все будет хорошо, - услышала она его слова и усмехнулась. Смех тонкими искрами боли отозвался в груди. Этот оптимизм казался излишним, как и всегда. – Я в порядке, – сквозь зубы процедила она, отодвинув его руку. Такой жест немного озадачил Дэвида, он послушно отступил, однако, взгляда не отвел. – Я предчувствовал, что ты это скажешь. – Думаешь, так хорошо меня знаешь? – выпалила Регина, но вновь со скрежетом сжала зубы. Хоть она и нацепила маску, но боль определенно уже пустила трещину в возведенной стене. Окончательно рассыпаться она ей не могла позволить, не сейчас, не перед ним, не тогда, когда Генри нуждался в ней. «Я же сильная, – напоминала она себе, вздыхая, когда почувствовала, как ее руку накрывает теплая ладонь». – Хватит уже, – Дэвид смотрел прямо на нее, в глазах читалась явная тревога. – Не закрывайся, Регина, ты уже и так чуть себя не убила! «Училась у тебя, – хотела ответить Миллс, но взгляд Дэвида остановил ее». Он больше не хотел это терпеть, Прекрасный хотел раз и навсегда донести до этой упрямой женщины, что он здесь, чтобы помочь. Пусть, он и не в силах справиться с ядом, но он чувствовал свою ответственность. А может, вину? – Ты должна была сказать нам… Мне, - он легко взъерошил слипшиеся от пота волосы, прикрывая глаза, как будто не мог на нее посмотреть. – Регина, если бы не я… – Прекрати, – Регина ненавидела это. Она слышала жалость в его словах, жалость к ней. И это было сильнее той боли, что она сейчас испытывала. Если яд еще не добрался до сердца, то сочувствие острой иглой кололо прямо в отбивающий слабые ритмы орган. – Это был мой выбор, такой же, какой сделал ты сам, когда ты решил скрыть то же самое. – Но ведь это не то же самое, – Дэвид, наконец, поднял на нее взгляд. – Ты спасла меня, а сама умираешь. – От меня не так легко избавиться, Прекрасный, – уголками губ улыбнулась Регина. – А они давно ушли? – внезапно спросила Миллс, не желая больше возвращаться к прошлой теме. Она хотела немного привстать, но Дэвид лишь крепче сжал ей руку, предотвращая любую попытку. Регина могла бы отнять ее, если бы у нее были силы, но ей оставалось лишь пристально смотреть на него и ждать ответа. – Минут сорок назад, – в глазах женщины промелькнул страх, – они справятся, с ними Венди, она расскажет Генри всю правду и… Договорить Дэвид так и не сумел, слева послышался топот ног и Прекрасный вскочил с места, схватил лежащий рядом меч и загородил Регину. Миллс попыталась привстать, она оперлась на локоть и приподнялась, пытаясь удержаться. Ее трясло. Она понимала, что если Пен нападет, Дэвиду не отбиться какой-то жалкой железкой. Миллс вытянула руку вперед, зажмурилась, пытаясь призвать крупицы магии. Сердце тут же забилось так, что, казалось, тишина леса наполнилась его стуком. И когда уже на руке стал теплиться маленький огонек пламени, рядом послышался облегченный вздох. – Это мы, мы, – услышала она голос Эммы и открыла глаза. Огонь на ладони тут же погас, испуская посмертный виток дыма. Но Регина уже ни на что не обращала внимания, так как в следующую секунду из-за кустов показалась небольшая фигурка. – Генри, – голос был больше похож на шепот, но и этого оказалось достаточно, чтобы все собравшиеся взглянули на нее. – Мама, – мальчик замер, в глазах отразился страх и ужас. – Регина, – Белоснежка испуганно смотрела на мачеху, и не могла отвести взгляда от сиреневых разводов, которые тоненькими линиями рассекали правую щеку, почти добираясь до глаза. Но Регина только продолжала смотреть на сына, и боль, обступающая со всех сторон, теперь не казалась такой невыносимой. Он был здесь, жив, здоров, он был с ней, с ними всеми. Внутри что-то больно кольнуло. Она не поняла, когда голова вновь опустилась на подложенную Дэвидом куртку, а в глазах потемнело. Боль отступила на задний план, уступая место спокойствию. Ее Генри был с ней, а его счастье всегда значило для нее больше, чем собственная жизнь. Она уже не слышала шаги приближающихся к ней людей.

***

Словно едва различимые отголоски из прошлого, отовсюду доносились крики. Кто-то кем-то распоряжался, все куда-то спешили. Хруст веток под ногами, казалось, мог оглушить, а со всех сторон окружал какой-то холодный ветер, который, казалось, проникал в самое сердце, поселяя страх. Они бежали? От кого? Регина ничего не понимала, но краем сознания ощущала, что ее держат сильные руки. – Генри! – испуганный крик прозвучал совсем близко, заставляя Миллс мгновенно открыть глаза. Холодный ветер и пропитанный солями воздух тут же ударили в ноздри. Ненароком она подняла взгляд. Дэвид. Он держал ее. В сознании тут же проскочили воспоминания о Пене, Генри, Дэвиде, обо всем, что случилось за последнее время. Внезапно где-то впереди послышался еще один крик, и Регина уже хотела посмотреть в сторону кричащего, как почувствовала, что что-то сбивает Прекрасного с ног. Они упали, и мокрый песок тут же оказался на лице, оставляя ссадину от резкого соприкосновения. Кости заныли, с губ сорвался болезненный стон, но Миллс не собиралась сдаваться, хоть и понятия не имела, что происходит. Собрав все силы, Регина открыла глаза и, опираясь на руку, приподнялась, пытаясь осмотреться по сторонам. – Нил сделай что-нибудь, открой уже этот чертов ящик! – голос Свон раздался откуда-то сзади. – Мам! – испуганный крик Генри послышался оттуда же. Регина уже хотела повернуться, как увидела то, что заставило ее замереть на месте. Тени. Черные силуэты, полупрозрачные, с красными светящимися глазами, они смотрели прямо на них, проникая, казалось, в самую глубь. Она не знала, сколько их было, но они висели в воздухе, как будто ожидая приказа. Генри. Им нужен Генри. Не думая ни о чем, Регина попыталась встать, но не смогла подняться с колен. Она бросила быстрый взгляд назад, отмечая, что Снежка стоит в метре от нее, Дэвид, так же как и она, поднимается с песка, а Свон, Крюк и Генри стоят практически у самой воды. Нил находился недалеко от них, вертя в руках какой-то предмет. Генри. Регина выдохнула. Руки женщины сами взметнулись в стороны и сиреневые потоки энергии полились из тела, образовывая своего рода кокон. Она не знала, насколько ей хватит сил, убьет ли она себя, отдавая свою жизненную энергию для заклинания, она только повторяла про себя несколько строчек. Кто-то что-то опять ей кричал, она отчетливо слышала свое имя, но остальное слышать не хотелось. Она не помогла спасти Генри, но защищать его она была готова всегда. Даже если это стоило бы ей жизни, ей было все равно. Глаза медленно закрывались, но она видела, что тени бросаются на барьер, пытаясь прорваться. Регина не уступала. Она все повторяла и повторяла эти проклятые строчки, которые сейчас могли спасти им жизнь, даже если при этом забрали бы ее собственную. Регина не знала, сколько прошло времени, когда почувствовала, что на плечо ей легла чья-то рука, немного сжимая. – Теперь оставь это мне, дорогая. Мужской голос прозвучал совсем близко. Глаза были закрыты, но даже так Регина почувствовала, что сиреневый туман начал окружать ее, а заклинание как будто выпустило из своих тисков, разрешая сделать еще один вздох. Румпельштильцхен, только он мог это сделать. В следующее мгновение Регина почувствовала, что ее кто-то поднимает, но глаза открыть так и не смогла. Отовсюду слышался шум, топот ног,чьи-то крики и, кажется, звуки разбивающихся о борт волн. Может, ей все это только показалось, она не знала и в какой-то степени ей было все равно. Кто-то опустил ее на твердую поверхность, убрал с лица прилипшие пряди. Кто-то звал ее по имени, но ответить она не могла. Они все были спасены. Они? Регина не знала, почему, перед тем как позволить темноте овладеть сознанием, именно это слово так глубоко поселилось в нем. Они... Конец главы.