Everybody loves Loki

Все любят Локи. Приговор окончателен, вечен и обжалованию не подлежит. Да и не станет никто в здравом уме с этим спорить. Эта тема в Асгарде была чем-то вроде табу. Все об этом знали, но никто вслух не говорил. То, что произносилось во всеуслышание, как правило, разительно отличалось от того, что каждый с девичьей стыдливостью прятал в самых укромных уголках своего сознания. На каждом углу можно было услышать, какой Локи коварный, какой он подлый и хитрый бог. Для него нет ничего святого, все он делает только ради собственной выгоды, а тот, кто ему однажды поверит, совершит самую большую ошибку в своей жизни. За этими напускными высокопарными речами скрывался смысл куда более тривиальный, чем его аляпистая обертка. «Как он красив». «Какие у него руки». «Эти тонкие черты лица просто сводят с ума». «Великолепная талия, изящность и утонченность во всем». «Он восхитителен». Локи прекрасно знал, о чем говорят за его спиной. Впрочем, говорили порой и в лицо. Но это нисколько его не обижало, не задевало, а только распаляло его необузданное желание шутя станцевать на самолюбии каждого, кто так лицемерно и трусливо прикрывал свои грязные мыслишки. Не пренебрегая возможностью лишний раз вслух высказаться о коварстве хитрого Аса, многие, однако считали вполне возможным хотя бы раз воспользоваться его красотой, руководствуясь мыслью «если нельзя, но очень хочется, то можно». Для Локи же это было забавой. Ни одному удовольствие не давалось просто так, апогеем каждого «свидания» был какой-нибудь грандиозный розыгрыш, о котором еще долго перешептывались потом, качая головой, все жители Асгарда. Локи был одновременно и близок и недосягаем, являя собой подобие запретного плода. Основной же причиной его недосягаемости для большинства был не кто иной, как громовержец Тор. Да, Тора многие боялись, это не секрет. Страшно было представить, что бы он сделал с тем, кто посмел бы обойтись с Локи каким-то неподобающим образом. Одно дело – распускать вполне оправданные слухи, чем порой занимался и сам Тор, другое – посягнуть на неприкосновенность Локи. Тем не менее такие все же находились, и даже сам Один смотрел на это сквозь пальцы. - Локи? Ты один? - Фандрал, храбрый воин, бабник и верный друг моего возлюбленного братца, почтил меня своим визитом. Чем могу быть обязан? – хитрый Ас склонил голову набок и грациозно закинул одну ногу на другую, удобнее устраиваясь в золотом кресле, больше напоминавшем небольшой трон. Стремление к власти, даже неосознанное, всегда было его слабостью. - Бабник? Я всего лишь ценитель прекрасного, которое бывает не только женского пола, мой коварный друг, - проговорил Фандрал, озираясь вокруг, оглядывая покои бога огня. Этот обмен сомнительными любезностями выглядел натянуто, но вполне привычно. Такие отношения у Локи были с большинством обитателей Асгарда. Верный друг Тора стоял на приличном расстоянии от коварного Аса в еле приметной растерянности. Это не ускользнуло от острого взора Локи и он чуть мягче и ласковее, чем в первый раз, повторил свой вопрос: - Чем я могу быть тебе полезен? Или ты заблудился, и мне следует отвести тебя к твоим покоям? Фандрал сделал несколько резких шагов по направлению к Локи, который к тому моменту уже встал со своего «трона», и сильными руками схватил его за хрупкие на первый взгляд, но довольно крепкие в действительности плечи. А затем, тяжело дыша, взглянул ему в глаза и проговорил: - И как с таким лицом, телом и манерами уживается твой острый ядовитый язык? - Осторожнее, мой язык способен на многое, - прошептал в полуоткрытые губы в неприличной близости от своего лица Локи. Эта фраза звучала как-то двусмысленно и несколько пошло, но именно этого и хотелось сейчас Фандралу. Вот уже несколько недель он взглядом изучал каждую частичку, увы, покрытого плотным слоем одежды тела, закусывал губу и отводил взгляд в сторону, опасаясь того, что Тор заметит эти неприличные взгляды. Напрасно он дал волю этой паранойе, поскольку Тор был не самым внимательным из Асов. Он ел, пил, бил кружки и довольно топорно, без капли грации, лупил Мйолльниром великанов. - Никакого изящества, - наигранно сетовал Локи, - с таким же успехом можно метать в них булыжники. - Но не с тем же результатом, - парировал Тор, и на этом обычно спор прекращался. Фандрал искал утешения в объятиях многих и многих девушек, но ни одной из них не удавалось в полной мере унять тот огонь, что разгорался в нем при виде младшего брата Тора. Трудно было понять, что именно разжигало в нем эту страсть, но точно ясно было, что не любовь. Нет, влюбиться в Локи – о таком никто и помыслить не мог. Все равно, что любить утренний туман. Виной всему скорее было любопытство и банальная похоть. Поэтому сейчас Фандрал буквально пожирал глазами огненного Аса, мысленно раздевая его и теряя способность адекватно оценивать ситуацию. - И на что же он способен? - На многое. Как и тело, когда оно забывает о манерах, - Локи широко улыбнулся, проведя кончиками пальцев по щеке воина с волосами цвета зрелой пшеницы. Дальше для Фандрала все было как в тумане. Блики света, шум собственной крови, пульсирующей в венах, лицо Локи, его улыбка, одежда, падающая на пол, быстрые горячие прикосновения, долгий страстный поцелуй. Все закружилось, стало каким-то размытым, потеряло форму и даже очертания. На пару мгновений ему показалось, что он растворяется в этом водовороте. Отчетливо он видел только его, Локи, его тело, которое теперь было абсолютно нагим, такое грациозное, гибкое, податливое. Эти черные растрепанные волосы, беспорядочно спадавшие на красивые плечи. Все в нем было идеально. Всем этим великолепием хотелось владеть ревностно и безраздельно, как владеют красивой вещью. Фандрал повалил Локи на его же ложе, навалился всем телом сверху и… коварный бог пропал. Просто растаял в воздухе, как туман. К бесстрашному воину, наконец, вернулась ясность мышления, и он, к своему величайшему стыду, обнаружил себя прикованным к стене в зале для пиршеств в абсолютном неглиже. Единственным предметом его «туалета» была нежно-зеленая ленточка на его шее с надписью «Асгардским красавицам в дар». Вся зала так и ахнула, где-то пронесся сдавленный смех, и стены задрожали от грозного рыка Тора: - ЛОКИ! Наступила гробовая тишина, и только где-то вдалеке раздался громкий беззаботный смех веселого огненного Аса.