Спаси меня

Бывают плохие дни. Они отправляют Дина на арену для боев каждый день. Если он не дерется, его не кормят. Дин подыхает от голода, но это лучше, чем когда они швыряют ему какую-нибудь пищу — ему нравится та ясность, которую приносит голод. С того времени, как он ел в последний раз, прошло столько времени, что наркотики практически вывелись из организма. Они знают это, только они посылают его еще раз на бой, прежде чем вкатить ему двойную дозу и отправить обратно в клетку, пока он не воспользовался ясностью своего сознания и не прикончил еще одного охранника. Сегодня он выйдет на арену вместе с новым парнем, Виктором, молодым жилистым чернокожим, привезенным в новой партии с Юга. Он нравится Дину, в нем есть спокойное достоинство, так редко встречающееся среди омег, и он явно сильнее, чем выглядит. Дин не хочет убивать его. Обычно он вовсе не против, больше не против, не после того, как они наглядно объяснили ему, что произойдет, если он проявит немного милосердия. Но этот парень Дину нравится, настолько, что он хочет сохранить ему жизнь, и его голова достаточно ясная, чтобы он смог придумать небольшой план. Шум борьбы наполняет комнату, двое новых парней кидаются посмотреть, прежде чем их выведут наружу, глупцы, вместо того, чтобы беречь силы, но зато это дает Дину возможность привлечь внимание Виктора: — Псст, новичок... Виктор оценивающе смотрит на него, осторожно подбирается поближе, готовый к атаке в любой момент. Осторожный, явно не дурак. Может, и прислушается. — Слушай, чувак, я не хочу тебя убивать. Виктор открывает рот, готовый что-то сказать, но Дин его обрывает: — Просто молчи и слушай, я здесь дольше тебя. Я знаю, что могу тебя отделать, и я знаю, что могу тебя прикончить, и это именно то, чего они хотят, за что они платят, правильно? Позволь мне вести и делай то, что я говорю, и я смогу сохранить тебе жизнь, понятно? Тебе это не понравится, но лучше это, чем сдохнуть... Охрана возвращается, один из омег-новичков валяется на полу весь в крови. Были времена, когда Дин попытался бы как-то помочь, но они давно позади. Новый раунд, и его выводят на арену вместе с Виктором, голос ведущего гремит, он объявляет недавно пойманного парня против Дина, непобедимого чемпиона, звезды арены, сильного, как альфа, и красивого, как омега. Дин закрывает глаза и как всегда думает о Сэме, отсекает все мысли, кроме той, как он сумеет вырваться с ним на свободу. Виктор бросается на него — дерется по-настоящему хорошо, и Дину приходится попотеть ради сегодняшней победы, что не слишком часто случается. Виктор до этого жил на свободе, и он сильнее и здоровее большинства других бойцов, с которыми Дина стравливали, быстрый и осторожный, тогда как Дин все еще не может двигаться с должной скоростью из–за наркотиков. Но Дин сражается на арене намного дольше и ему удается подмять Виктора под себя, заломить ему руки за спину в то время, как зрители беснуются, их жажда крови ощутимо висит в воздухе. Дин склоняется вперед, прижимается губами к уху Виктора, пока альфы среди зрителей вопят, требуя, чтобы он вырвал противнику глотку. — Можешь остаться в живых, можешь сдохнуть, Виктор — что ты выбираешь? Прежде чем окончательно сдаться, Виктор пытается перебороть Дина в последний раз. — Жить. Дин приподнимается и оглядывает зрителей, оскаливается, удерживая внимание и стараясь заинтересовать их, что дает ему секунду передышки на обдумывание того, что следует сделать, пока он растирает свои бедра, готовясь. Дин в последний раз наклоняется к нему: — Думай о чем-нибудь приятном и постарайся расслабиться, это уменьшит боль. И не забывай орать. Дин делает то, что должен, выражение отвращения на его лице в достаточной степени похоже на животное вожделение, которое, по мнению исходящих криками альф, он испытывает. Он устраивает хорошее шоу, Виктор играет свою роль, вопя от боли, альфы глотают представление, скандируя его имя. Оба уходят с арены живыми, Виктор задерживается, чтобы сблевнуть, когда они заходят внутрь. Дин думает, что это все равно лучше, чем быть мертвым, пытается улучить момент, чтобы сказать это Виктору, пока его не утащили, но не успевает, в ногу втыкается игла, прежде чем его закидывают в клетку на ночь.