Спаси меня

Случаются очень плохие дни. Дин никогда не знает заранее, который из дней окажется плохим. Сегодня Сэма оставляют в клетке, хотят, чтобы он очистился от за километр воняющей спермы других альф, чтобы для рыжеволосого он пах, как прелестная маленькая девственница. Дин счастлив, что у Сэма целый день передышки, но у этой передышки горько-сладкий привкус, потому что день после отдыха для Сэма всегда выдается тяжелым. Рыжий — один из избранных альф Аластара, друг, ну или типа друг, насколько подобное Аластару существо способно иметь друзей. Он всегда очень грубо обращается с Сэмми, платит дополнительно за то, чтобы избивать его до синяков и заставлять кричать. Ему нравится доводить Сэма до предела, подводить его к оргазму, а потом удерживать в подвешенном состоянии. Однажды Дин прикончит его. Сэм тоже понимает, что означает такая передышка, пытается ради Дина выглядеть храбрым, возможно, он и выносливей, чем выглядит, но он все равно еще почти ребенок, такой маленький в объятиях Дина. Дин гладит его по волосам и целует ушко, именно там, где у Сэма особенно чувствительное местечко. Дин чувствует, как его сердце ухает вниз, когда слышит топанье охранника по коридору, все ближе, дубинка грохочет по прутьям клеток. Сегодня Дина не кормили, и это может означать что-то хорошее или же что-то очень, очень плохое. — Сюда, здоровяк. Дин задерживается на секунду, думает, не заставить ли охранника тащить себя из клетки силой, просто чтобы тот не расслаблялся, но потом решает этого не делать и целует Сэма в лоб: — Я скоро вернусь, Сэмми, не забывай пить воду. Сэм смотрит на него и беззвучно шепчет: "Люблю тебя", — и Дин делает то же самое. Отсутствие кормежки может означать, что сегодня у него будет "особенный" день или его отправят на арену драться с Виктором, что было бы совсем не так уж плохо, он сможет тогда помочь Сэму подготовиться к завтра... Дин чувствует, как игла вонзается ему в бедро, как раз когда он смотрит на Сэма, нет, нет, нет, только не это, что угодно, только не это. Дин знает, что это значит — день без пищи, и одна из этих гигантских иголок, которые причиняют адскую боль во время инъекций, он закрывает глаза и изо всех сил сжимает зубы, чтобы Сэм его не услышал. Это был наихудший из всех дней, другой "особенный" день Дина, день, после которого у него все болело так, что он не мог ходить, когда у него темнело в глазах, когда он не мог быть сильным для Сэма. Большинство альф, которым нравился Дин, были безобидны, но была и парочка таких, которые платили дорогую цену за возможность попользовать Дина и сделать это как можно грубее. Когда Дина и Сэма только поймали, их так накачали наркотиками, что Дин до сих пор недосчитывался воспоминаний о нескольких неделях жизни, и он молил Господа, чтобы эти воспоминания никогда не вернулись. Он помнил, как ему на груди выжгли клеймо, помнил, как безумно хохотал, настолько это было больно, и настолько эта вонь напоминала аромат жаркого, когда он сумел поймать в ловушку целого кабана в лесу неподалеку от их хижины, которого они зажарили прямо в яме и много дней ели как короли. Дин помнил, как очнулся с ужасной болью внутри, на его бедрах была кровь, и он не знал, откуда она взялась. Он предположил, что охранники как следует развлеклись с ним, пока он был в отключке, знал, что так они поступили с Сэмом. До этого Дин никогда еще не знал узла, его трахал только Сэм, но он был так мал, что это можно было сбросить со счетов. Дин не думал об этом больше до того момента, пока его не отправили к самому первому альфе, одному из тех, кто увидел его на арене и захотел большего. Дин мысленно отключился, постарался не двигаться и думать о чем-то другом. И тогда он ощутил это снова, почувствовал эту жгучую боль, словно его медленно разрывали пополам изнутри. Он так рвался, что охранники вошли и вогнали ему шприц с успокоительным, чтобы он не порвал путы. Дин старается спрятать от Сэма свой страх, он не может позволить Сэму видеть себя испуганным, тому и так хватит, когда Дина притащат обратно.