Спаси меня

Кастиэль пришиб бы Габриэля, если бы не привык уже к его своеобразному чувству юмора. Кроме того, он занят тем, что придумывает способы, которыми прикончит всех тех, кто когда-либо получил хоть какую-то выгоду от этого ненавистного места. Они сидят на диване в одном из "смотровых залов", обычай, принятый в дорогих заведениях, которые пытаются создать впечатление, что их рабы не располагаются подобно скоту в клетках под землей. Это позволяет господам чувствовать себя лучше. К моменту, когда вводят последнего омегу, Кастиэль чувствует себя совершенно разбитым. — Ну и еще вот этот зеленоглазый красавчик, — Аластар притворно улыбается, сжимая кулаки, когда двое охранников втаскивают крепко сбитого омегу. Кастиэль дал бы ему лет семнадцать, может, недавно исполнилось восемнадцать. Все его тело покрыто шрамами, многие из которых Кастиэль опознает как следы укусов. — Вы его заставляете биться? — Кастиэль спрашивает прежде, чем успевает подумать. Ему в самом деле стоит предоставить право слова Гейбу. — Почему нет, он один из наших легендарных победителей на арене. И я могу Вас уверить, его сексуальная состоятельность... — Аластар с намеком приподнимает бровь, обращаясь к Кастиэлю, — она тоже легендарна. Кастиэль смотрит на Аластара и размышляет, как тот будет выглядеть без кожи на лице. На всем протяжении их беседы омега стоял с опущенной головой, прикрывая скрещенными руками пах. Кастиэль отмечает его позу, расслабленные мускулы. Его хорошо выдрессировали, научив вот так скромно держаться со скрещенными руками. Это своего рода распродажа. Кастиэль чувствует горечь во рту, когда думает о том, что же может скрываться за руками — пирсинг, имплантант, увеличение хирургическим способом. Ему доводилось видеть вещи, которые отвратили бы многих людей. — Он сам называет себя Дином. — Голова по–прежнему опущена. — Он — наше самое популярное развлечение для взыскательных гостей, желающих чего-то... особенного. Аластар взглядом отдает охраннику приказ, который тянет за ошейник, привлекая внимание омеги. Тот медленно поднимает голову, взгляд направлен куда-то в стену за спиной Кастиэля и Гейба. Поначалу Кастиэль не слышит ничего, кроме шума крови в ушах, кроме биения сердца, стоило ему увидеть лицо парня. "Боже мой, Боже мой, как он прекрасен". Взгляд Дина совершенно пуст, зеленые радужки практически не видны за расширенными зрачками. Кастиэль размышляет, какую смесь из наркотиков они ему дали. Для большинства людей он бы выглядел как обычный дохляк, подобно тысячам свободных давалок, что находятся в этом проклятом месте. Но Кастиэль может видеть глубже, сквозь пелену наркотического опьянения и притворного безразличия. Этот парнишка полон жизни, силы, изворотливости и полыхающей ненависти. Но в нем присутствует что-то еще, что-то, что удерживает его в подобном безвольном состоянии, готового терпеть подобное обращение, хоть он и выглядит человеком, который скорее умрет в драке, чем будет подчиняться. У них есть что-то, что позволяет его контролировать, что-то очень значительное. Кастиэль настолько увлечен рассматриванием каждой черты лица омеги, что даже не замечает, как складывает руки за спиной, пока Гейб его не толкает. — Срань господня, Кастиэль, — вырывается у Габриэля, и глаза Кастиэля опускаются ниже по телу омеги, до его... действительно значительного развлечения. Кастиэль не в силах удержаться, его глаза расширяются при виде члена Дина, который, как отмечает Кастиэль, крупнее, чем у многих альф, даже в невозбужденном состоянии, но самое сильное впечатление производит мысль о том, что, похоже, все это натуральное и не было никакого вмешательства, чтобы сделать его таким. У Кастиэля перехватывает дыхание, словно у него зудит все тело, и галстук на его шее превращается в удавку. Он видел в своей жизни столько омег, некоторые были намного более красивы, чем зеленоглазый парень перед ним. Он будит что-то в Кастиэле, нечто, что проявляется, когда он читает или бегает, пока не вымотается окончательно и не замрет на краю скалы неподалеку от своего дома. Прежде чем он успевает осознать свои слова, Кастиэль требует: — Покажите мне, где он ночует. Глаза омеги вспыхивают на мгновение, он смотрит прямо на Кастиэля, прежде чем маска безразличия вновь опускается на его лицо. — Боюсь, это несколько... не по правилам... Уверяю Вас, о них хорошо заботятся... Аластар нервно похлопывает в ладоши. Гейб поворачивается к Кастиэлю и, бросив взгляд на выражение лица брата, возвращается к Аластару. — Мы заплатим столько, сколько Вы пожелаете, у моего брата есть определенные... причуды, Вы же понимаете. Кастиэль запоминает каждую мелочь, когда ему показывают клетку Дина, отмечает, что в ней явно содержатся двое омег, несмотря на то, что сейчас она пуста. Похоже, вот как они его здесь удерживают, с помощью кого-то, кого он любит — может быть, ребенка или брата. Кастиэль чувствует, что та его странная часть опять трепещет, когда понимает, что готов пойти на что угодно, чтобы сделать Дина и того, о ком он так заботится, своими.