Разбитые сердца и рок-н-ролл

Жертвоприношение. Другого слова не подберешь. Его уши и разум были принесены в жертву чему-то большему, чем диск Бритни Спирс. Тайнам искусства завоевания. Именно так Ким Тэхён думал о каждой проклятой песне, с которой начинался этот двенадцатитрековый альбом. «Oops… I did it again», вышедший 16 мая 2000 года, как пояснил ему Чон Чонгук, заставляя качать головой и заинтересованно вслушиваться в каждое слово. Тэхён почему-то представил себе Чонгука, запирающегося в своей комнате и поющего песни Бритни Спирс, как будто он находится на концерте перед большой аудиторией на огромном стадионе. Первый трек альбома назывался «Уупс… Я снова это сделала», и Тэхён внутренне засмеялся, когда услышал, как девушка поет «oops, I did it again, I played with your heart, get lost in the game». Эти слова были настолько… похожи на ту ситуацию, в которой они оказались. Тэхён точно так же играл с Чонгуком, и это было очень забавно. Предпоследняя песня называлась «Can't make you love me» . И Тэхён внимательно посмотрел на Чонгука, который что-то бубнил, явно не обращая на него внимания. В голове Тэхёна крутилась только одна мысль… что он заставит Чонгука влюбиться. Он точно заставит Чонгука влюбиться. И когда последняя песня уже почти закончилась, а Чонгук продолжал говорить Тэхёну о совершенно неважных вещах, тот достал наушники и сказал: — Я все прослушал, не закатывая глаз. Теперь свидание у меня дома. — Что? — Чонгук нахмурился. — Пойдем домой. Я голоден. Пообедай со мной. Чонгук посмотрел на часы и слегка замялся: — Боже мой! Мне нужно идти! — Почему? Ну же, давай пообедаем вместе. — Нет, у меня сегодня урок японского… и скрипка… — Чонгук помотал головой, быстро запихивая свои вещи в рюкзак. — Ну же, Чон! Неужели ты умрешь, если не пойдешь сегодня? — приподнял бровь Тэхён. — Умру, — сухо ответил Чонгук. — Нет, так не пойдет, — засмеялся Тэхён и встал, взяв его за запястья и притянув к себе. — Давай пообедаем вместе. Возьмем гамбургеров из того места, где мы виделись в тот раз. Помнишь? Хм? Что скажешь? Чонгук сдержал порыв улыбнуться. «Пари выиграно, Чимин!» — подумал он и на секунду снова задумался о времени. Он не мог пойти к Тэхёну домой, даже если бы хотел. — Мне действительно нужно пойти к себе, Тэхён… — Пожалуйста, — попросил Ким совсем другим голосом, отчего Чонгук удивленно на него уставился. — Я потом отвезу тебя домой. — Отвезешь меня…? — Чонгук вздохнул. Ему не хотелось идти на занятия. Он устал и до смерти хотел съесть бургер. «И побыть с Тэхёном», — в который раз признался он… — Да, у меня есть мотоцикл, — улыбнулся Тэхён, доставая ключ из кармана кожаной куртки. — Я отвезу тебя домой, когда ты захочешь. Чонгук на мгновение замолчал. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Тэхёна и сказал: — Хорошо. Но не гамбургеры. — Почему нет? — Потому что они слишком жирные. И я не стану за них платить. Тэхён перевел на него скучающий взгляд. — Хорошо, я заплачу, а ты только поешь. К тому же ты увидишь, насколько это будет восхитительно, — пошутил он. — Бургер и моя компания. Чонгук на мгновение задержался взглядом на нем, а затем сказал: — Хорошо.

***

Они заказали еду на вынос и теперь сидели на полу в гостиной Тэхёна, а на маленьком журнальном столике валялись пакеты с гамбургерами, картошкой фри и колой. Чонгук вернул диск Guns N' Roses, так и не послушав его. Поэтому Тэхён поставил его на магнитоле, чтобы они могли слушать его во время еды. Некоторое время они сидели молча, не зная, о чем поговорить. Но в конце концов, они заговорили о книге, лежавшей на диване, и вскоре уже перечисляли свои любимые книги, удивляясь общим названиям. Лучше сказать, что удивлялся Чонгук. При взгляде на квартиру Тэхёна он заметил даже мелкие безвкусные детали, которые, конечно, не соответствовали стилю рокера с татуировками, маллетом, кожаной курткой и грубыми ботинками. Например, стеклянную вазу для фруктов на комоде рядом с входной дверью. Старомодную. И еще более старомодную, если использовать ее в качестве держателя для ключей. Книжную полку, заваленную старыми корешками, возможно, изданий 1950-х или 1960-х годов, и растения, которые выглядели так, словно за ними ухаживали и часто поливали. Все было не так, как Чон ожидал, и он пока не мог это переварить. Сидя на полу и незаметно оглядываясь по сторонам, скрипач стал наблюдать и за Тэхёном. Он так увлекся едой, что, кажется, даже забыл о присутствии Чонгука. Увидев, как рокер заливает свою закуску кетчупом, он прочистил горло и спросил: — Не мог бы ты дать мне стакан воды? — Чувствуй себя как дома. Можешь сам себе налить. Негромко фыркнув, Чонгук встал и прошел на кухню. — Чувствуй себя как дома, — ворчливо повторил он, открывая холодильник и доставая стеклянную бутылку, которая, как он надеялся, была с водой. Когда он закрыл дверцу, то увидел, что к ней прикреплена наклейка. На ней было написано: «Когда власть любви превзойдет любовь к власти — настанет мир на земле». Чонгуку понравилась эта фраза, но он точно не стал бы говорить это хозяину квартиры. Поэтому он открыл бутылку, понюхал ее, чтобы убедиться, что это вода, и наполнил стакан. Когда он вернулся в гостиную, диск уже заканчивался, и Тэхён спросил его: — Какая песня тебе больше всего понравилась? Чонгук пожал плечами, делая большой глоток воды. — Не знаю. — Я же говорил, что ты должен выбрать одну. — Ну, я выберу одну, если ты выберешь любимую песню Бритни. «Только через свой труп я выберу любимую песню». Чонгук внимательно посмотрел на него, а Тэхён в ответ сказал: — Это была «Oops, I did it again». — Это было самое интересное — пытаться спрятать настоящую мысль в каком-то темном месте сознания. Чонгук улыбнулся: — Мне понравилась песня «November Rain». В тот день, когда ее играл только ты, это было не совсем так, как если бы ты играл со всеми остальными инструментами… Она очень красивая. А концовка делает ее другой и какой-то… не знаю, трагичной? — Я знал, что она будет твоей любимой, — улыбнулся в ответ Тэхён. — А? Ты знал? — Да, ты весь такой классический… Я так и думал, что эта песня будет твоей любимой. Кстати, она и моя любимая, помнишь? Чонгук подмигнул. — Я не запоминаю ненужную информацию. — Знаешь, я думаю, что люди, у которых одна и та же любимая песня, в некотором роде связаны. «Что за идиотизм я сказал…» Тэхён никогда не думал, что наговорит столько глупостей за один день, но глаза Чонгука были совершенно увлечены тем, что он ему рассказывал. Было очевидно, что эта милая болтовня нравилась этому богачу. — Хм? — Чонгук непроизвольно наклонился. — Да, я не знаю, как это объяснить… Наверное, они чувствуют одно и то же, когда слушают песню? Приятные чувства. Я думаю, что такие чувства объединяют людей. Ну вот, теперь Тэхён может получить «Оскар» как лучший актёр 2000-х годов. Чонгук молча кивнул, глядя ему в глаза. Они сидели так некоторое время, не зная, что делать дальше, пока Тэхён не фыркнул и не отобрал у Чонгука картошку. — Эй, ешь свою, — засмеялся скрипач. — В чем дело? Я просто помогаю тебе сократить количество жиров, — пожал плечами рокер. — Кстати, это не ты ли не хотел есть бургер? — а потом приблизился с наглой усмешкой: — Это ведь вкуснее, чем здоровая пища, не так ли? Чонгук пристально взглянул на него, а затем закатил глаза: — Это не свидание, как по мне. — Почему ты так говоришь? Тебе так понравилось это свидание, что ты хочешь еще одно? — Нет, я точно не хочу ещё одно. Просто это не свидание. — Почему нет? Мы едим и слушаем музыку: для меня это свидание. «И мы не целуемся, и не занимаемся сексом». Чонгук посмотрел на часы на запястье. Чувство вины внезапно охватило его. — Я должен был уже уйти… — пробормотал он. Но Тэхён покачал головой. — Забудьте про все свои дела, потому что сегодня ты услышишь Джими Хендрикса, Чонгук. — Джими Хендрикс? Кто это? — Он нахмурился. — Величайший гитарист всех времен и народов! — взволнованно воскликнул Тэхён, вскакивая и ища диск. — Ладно, — засмеялся Чонгук, наблюдая за детской эйфорией, которую проявлял Тэхён каждый раз, когда говорил о рок-н-ролле. В результате Тэхён ушел в свою комнату, оставив Чонгука одного. Поэтому он встал и подошел к картинам. Внимательно рассматривая каждую деталь, он понял, что все выполнено очень красивыми, легкими и аккуратными мазками. Затем, взглянув на края, Чонгук вздрогнул. Все было подписано Тэхёном. Тэхён рисовал Моне, Ван Гога и Ренуара. И это были прекрасные репродукции картин. Чонгук сделал шаг назад, когда появился Тэхён и заговорил: — Я нашел! Он обернулся, смущенный тем, что его застали за разглядыванием картин. — Кхм… — сглотнул он. — У тебя… есть талант, — улыбнулся, указывая на картины большим пальцем. — А-а, — Тэхён моргнул, слегка смутившись. — Нет. Это просто… куча мусора. — Ты шутишь? Они выглядят прекрасно. Тэхён отвернулся и сказал низким голосом: — Мне сказали совсем другое. — И что же тебе сказали? — Не стоит даже тратить деньги на краску. — Но они прекрасны. Кто тебе это сказал? — Не важно. — Ну, этот человек просто сумасшедший, — засмеялся Чонгук. — Чего он хотел? Чтобы ты был Ван Гогом, Моне или Ренуаром? Только так можно создать картины, в точности похожие на их. Тэхён слегка улыбнулся, испытывая странное чувство. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь кому-нибудь рассказывал об этом. Почему он решил пооткровенничать с Чонгуком, скупым богачом, который действовал ему на нервы? — Не бери в голову, — сказал он скорее себе, чем другому. — Давай послушаем Джими Хендрикса. Чонгук смотрел, как он переключает диски на магнитоле, и думал, кто же это сказал Тэхёну. Зачем этому человеку говорить плохо о таких прекрасных картинах? Он подумал о собственном отце, который часто плохо отзывался о его оценках и выступлениях, и ему всегда было интересно, почему его отец говорит ему гадости на том основании, что «желает только добра». Внезапно Тэхён показался ему не таким уж и непохожим на него… В конце концов, то, что доставляло ему огромное удовольствие, стало объектом постоянных плохих замечаний. — Так смотри, этот альбом 1968 года, — сказал рокер, резко отрывая его от размышлений, когда он пропустил несколько треков. — Он умер в 1970 году, за шесть лет до моего рождения, в возрасте 27 лет. Таким образом, он стал одним из членов Клуба 27, ты когда-нибудь слышал о таком? — Нет… — Чонгук, где твои житейские познания? — рассмеялся он. — Многие известные люди умерли в 27 лет или очень близко к этому, поэтому они назвали это «Клуб 27». Забавно, не правда ли? — Ужасно, ты хотел сказать. — Нет, интригующе я имел в виду. В любом случае, ты должен послушать его гитару и сказать мне, что он потрясающий. Тэхён остановился на песне «All Along the Watchtower». Голос Джими Хендрикса был прекрасен и владел песней, а звучание гитары словно танцевало в ушах Чонгука. Тэхён смотрел на него как ребенок, ожидая, что он скажет что-нибудь о песне. И Чонгук улыбнулся: — Этот парень действительно хорош. — Хорош? Ты шутишь? Ты говоришь, что лучший гитарист в мире просто «хорош»? Чонгук рассмеялся: — Да. Он действительно хорош. — Нет! Он чертовски хорош! — Хорошо! Хорошо! — засмеялся Чонгук и плюхнулся на диван. Тэхён устроился рядом с ним. И через некоторое время зазвучала следующая песня: «Voodoo Child». — Ты играешь на гитаре, Тэхён? — посмотрел на него Чонгук. — Да. Не так хорошо, как Джими Хендрикс, но… — Боже, что ты еще умеешь делать?! — Хм? — Тэхён перевел на него взгляд. — Ты рисуешь, играешь на пианино, на гитаре… Есть ли еще что-нибудь, чем ты владеешь, о чем я должен знать? — Хм… есть. — И что же это? Тэхён на секунду заглянул в глаза Чонгука, а затем придвинулся ближе и поцеловал его. Горячо, с остервенением, настойчиво, безумно, сразу до неприличия. Это был дикий поцелуй, под звуки сумасшедшего гитарного соло Джими Хендрикса. Разум Чонгука подсказывал, что нужно отстраниться, но тело отвечало, что это невозможно. Он не мог. Он не хотел. Это было безумно восхитительно. И Чонгук хотел еще, еще и еще… Тэхён притянул его к себе, приподнял и усадил к себе на колени, расположив его ноги по обе стороны своего тела. Здесь становится слишком жарко! Когда Чонгук потянулся к футболке Тэхёна, намереваясь снять ее, рокер схватил его за бедра и повалил на диван. Тэхён с наслаждением покусывал губы, отчего по всему телу Чонгука пробегала дрожь, и он заставлял себя задерживать дыхание, чтобы не застонать. Затем Тэхён с озорной ухмылкой отстранился и сказал: — Это все. И только через секунду Чонгук понял, что это был ответ на вопрос: «Есть ли еще что-нибудь, чем ты владеешь, о чем я должен знать?». — И ты, — добавил Тэхён хриплым голосом с выражением лица, которое могло бы заставить Чонгука упасть на колени прямо там и тогда.