Пленник

Признавать ошибки сложно, но необходимо. Свою Каз признал ещё едва ли ступив на судно до Керчии, но решил довести дело до конца из чистого упрямства. В голове было столько гадких хаотичных мыслей, что удавалось не обращать много внимание на дискомфорт от путешествия по морю. Честно, когда Бреккера выворачивало в очередной раз, он был даже рад этому.  Джорди снова прочно обосновался в его голове и твердил о том, что Каз идиот. Юноша это знал и был идиотом не потому, что доверил Дарклингу свою тайну. А потому что действовал в порыве эмоций и совершил фатальную ошибку. Бреккеру помнилось, как он говорил Джесперу, незадолго до путешествия в Равку, руководствоваться не чувствами, а злостью. А теперь поступил так, как предостерегал товарища, хотя злился от этого не меньше. Каз раздражается буквально на всё, что его окружало в некогда родном городе. Кеттердам помнил его, имя Санкт Ритвельда звучало на улицах, преступный бизнес процветал под чутким руководством Аники и Пима. Кажется, не так давно Бреккер этого хотел, но сейчас ему было недостаточно. Остро чего-то не хватало, заставляя юношу злиться вновь и больше на самого себя.  Письма из Равки приходили стопками, но Каз просто не решался вскрыть их. Даже послания от Жени и Инеж, игнорировал почту от Зои, Николая, пренебрег и Багрой. Не читал остальные, которых была куча и они упорно продолжали приходить одно за одним на протяжении недели. Писал даже гадкий Смирнов, что забавно. Письма от Александра читать было просто страшно, Бреккер подолгу вертел в руках конверты с его почерком и переживал внутри самую настоящую бурю.  С одной стороны он был праведно зол на Дарклинга за то, что тот сказал Роллинсу лишнее. С другой - начинал понимать мотивы и по-настоящему сожалел, что поддался мимолётной злости. Старая месть перестала иметь какое-либо значение ещё тогда, когда Николай справедливо вмешался в дела Кеттердама. Сейчас и подавно, но Каз всё равно окончательно запутался в ворохе чувств и эмоций, которые не собирался ни с кем разделять и разобраться в одиночестве. В "Клубе Воронов" Бреккеру не давали покоя и это помогало отвлечься первые дни. Юноша погряз в делах, ночевал в Клепке, но нормально поспать не удалось ни разу. Из-за кошмаров, которые вернулись с новой силой и повышенного внимания к его персоне. Каждый зевака мечтал вживую увидеть новоявленного Святого, тем более такого неоднозначного. Вскоре это привело к тому, что Каз плюнул на всё и воспользовался предложением Джеспера и Уайлена остаться в их особняке. Там его хотя бы никто не тронет. Полноценного спокойствия это не принесло. Юный вор был рад увидеть товарищей, они подолгу говорили втроём по вечерам, но никогда о самом главном. Быстро стало понятно, что Джеспер с Уайленом уже в курсе, но оба благоразумно молчали и позволяли себе только прозрачные намёки. Бреккер на это ничего не отвечал и снова погружался в дела насущные. Больше всего нервировал конечно же Роллинс. Тот пытался выбить личную встречу и даже бывал гостем в особняке, в компании Марьи, но хотя бы там не пытался вызвать Каза на разговор. В какой-то момент юноша узнал очень интересную вещь из биографии старого врага, которую когда-то можно было обернуть в свою пользу, а сейчас было чревато последствиями. Каэльский принц, ну конечно, как же Бреккер сам не догадался? Вероятно, именно этот рычаг давления Морозов и использовал. Юноша злился на свою невнимательность, Пекка вёл себя подчёркнуто настороженно. Зря, ведь в теперешних обстоятельствах Каз действительно не собирался причинять какой-либо вред маленькому рыжеволосому мальчику. Более того, готов был молчать об этом, глядя на жалостливые взгляды Уайлена.  Джеспер смотрел примерно так же и наверняка винил себя за то, что они нашли общий язык с человеком, который ненавистен их боссу. Возможно, раньше Каз так и сделал бы, но не сейчас. У них тоже особый случай и обстоятельства непреодолимой силы, о чём Бреккер нашёл смелость сказать прямо. Кажется, после этого все вздохнули с облегчением. Бреккер продолжал игнорировать письма, но жадно читал газеты. Пресса писала про долгожданный конец войны в Равке, мешая правду с вымыслом, но осведомлённый юноша чётко это разделял. Равка активно устраняла последствия военных действий, гасила последние очаги оппозиции. Шухан, Блуждающий остров и Новый Зем встали на сторону победителя прямо, Керчия негласно, фьерданцы видели самое смертоносное оружие и познали на себе милосердие Святых, о которых трубила пропаганда. У Гримьеров не оставалось никаких отходных путей, подписание мирного договора шло полным ходом и полностью на условиях Равки.  В данный момент Керчия очень могла помочь с восстановлением финансово и Каз уже придумал как. Не смотря на смену власти в Торговом Совете, у Ван Эка оставались негласные последователи, которые владели большими состояниями. Если вдруг в Кеттердаме случится некий несчастный случай, в суматохе многое имущество пропадёт. Для этого требуются хорошие декорации, нечто похожее на стихийное бедствие. Здесь вполне подходит череда пожаров, которые не так давно учинил Ланцов, но Бреккер не против повториться. В конце концов, когда-то юный аферист думал о том, что сожжёт это место дотла, когда добьётся своих целей. Возможно, это как раз такой случай. Каз загорается идеей, посвящая ей всё своё свободное время, пренебрегает даже сном. Мирно спать всё равно не получается и он банально не может привыкнуть снова просыпаться один. В Равке ему приходилось бывать с Александром по раздельности, они оба с этим справлялись, но ощущалось оно всегда иначе. Бреккер всегда знал, что увидит своего генерала после разлуки, а сейчас наверняка не был уверен уже ни в чём. Было даже банально стыдно пытаться вернуться, совестно за непрочитанные письма и сентиментально больно за свои же опрометчивые поступки. Климат Керчии, некогда привычный и родной, теперь вызывал неприятную дрожь. Сырость раздражала, заученные наизусть кварталы и закоулки не вызывали приятной ностальгии. Каз равнодушно наблюдал за улицами, старался быть как можно более неприметным, чтобы не провоцировать прохожих облепить его со всех сторон. Равкианцы в этом плане оказались более учтивыми. По ощущениям, короткая неделя тянется будто год. Бреккер думает о мирном договоре и предательски вспоминает слова Дарклинга по этому поводу. Он совсем не надеется, что Морозов действительно приедет за ним, особенно после его выходок и невероятно хочет приехать сам. Но старается гнать эту мысль, погружаться в различные махинации и заниматься приготовлениями к главному событию. Уайлен робко пытается настоять, что всё можно решить более законными способами, но в итоге быстро соглашается, даже подготавливает бомбы. Достаточно безвредные, чтобы нанести ущерб только зданиям, но не людям. Каз не отказывается от помощи, хотя его сил, даже в состоянии катастрофического недосыпа, хватит. В Кеттердаме не вышло толком потренироваться, только вызывать безобидные всполохи на кончиках пальцев, по дурной привычке, приобретенной в Равке. И сила как будто ищет выход, клокочет внутри, толкая юношу к действиям.  Бреккер выбирает достаточно позднее время. Уайлен и Джеспер покидают особняк раньше, перемещаясь в "Клуб Воронов", где с остальными членами "Отбросов" делают последние штрихи. Юноша задерживается гораздо больше, чем планировал. Потому что, по каким-то причинам, собрал небольшой чемодан с самым необходимым и сейчас смотрит на него, решая, брать с собой или отбросить эту затею. Думает долго, потом злится на то, что теряет время и всё же забирает багаж с собой. Каз действительно не ожидает увидеть Роллинса в прихожей, но никак своего удивления не показывает. Мужчина в курсе грядущих событий этой ночи, его "Грошовые Львы" так же вносят свой вклад, но активно он в этом не участвует. Окидывает Бреккера понимающим, насмешливым взглядом и начинает говорить: - Будь так добр, не подожги "Изумрудный дворец" в порыве своей ярости, иначе мне придётся выставить тебе счёт, Бреккер. От его голоса Каза передёргивает. Конечно, юноша планировал случайно поджечь проклятый клуб и неудивительно, что этот ублюдок догадался. Но выглядит Пекка совсем не рассерженным, опять усмехается и продолжает лукавым тоном: - Ладно, если тебе станет легче, то обрати внимание на "Каэльского принца". Там давно пора делать ремонт, а так получу компенсацию за счёт города. Идея, конечно, разумная, но Бреккер всё равно кривится. - Я подумаю над этим. Но ты же здесь не за этим, Роллинс, - произносит он, изучая лицо мужчины цепким тяжёлым взглядом. Тот беззаботно пожимает плечами и почти улыбается. Гримаса выглядит безобидной, но Каз ни секунды этим не обманывается. Однако, последующие слова Пекки всё равно заставляют сжаться что-то внутри. - Верно, парень. Придумываю правильные слова, чтобы отправить тебя домой. Не хочешь мне с этим помочь? Домой. У Бреккера начинают зудеть подушечки пальцев и будь Роллинс трижды проклят равкианскими Святыми, потому что прав. И наверняка, отправление юноши обратно в Равку, связано не только с личной выгодой, но и чем-то ещё. Возможно, даже чьей-то личной просьбой, о чём Каз не решается спросить вслух, но начинает понимать.  - С каких пор ты занимаешься чем-то подобным? - фыркает Бреккер, но уже совсем беззлобно. - Совершать хорошие дела бывает выгодно. Особенно, когда сотрудничаешь с равкианцами, - туманно отвечает Роллинс, тем самым подтверждая догадки. Каз не хочет находиться с ним дольше положенного, демонстративно перехватывает чемодан и трость. Даёт понять, что собирается уходить и Пекка не пытается его задерживать. Только на несколько секунд вдруг становится серьёзным и произносит уже тихо, как будто искренне: - Сделай правильный выбор, Бреккер. Каз опять смотрит на него и злится. Не на самого Роллинса, а на то, что этот ублюдок зачем-то всё понимает и быть может они действительно не настолько разные. И раз Пекка Роллинс, не смотря на то, кто он есть, нашёл способы на склоне лет сотрудничать с соперниками и быть счастливым с женщиной, которую встретил из-за обстоятельств, то чем сам Бреккер хуже? Свой выбор юный вор уже сделал и собирается исправить собственные ошибки. Пекка снова становится лукавым и насмешливым, когда видит, что Каз вот-вот уйдёт.  - Ну что, пожмем друг другу руки на прощание? - Да пошёл ты, - Бреккер выразительно закатывает глаза и нарочно задевает мужчину плечом, покидая особняк. Но, на самом деле, юноша уже не злится. Ему намного больше волнительно, пока добирается до одного из высоких зданий, с которого Кеттердам видно как на ладони. Ночной ветер бьёт в лицо, в голове как будто проясняется. Город, раскинувшийся перед Бреккером, безусловно красивый, опасный, но не вызывает каких-то сильных эмоций. Их вызывает кое-что иное. Глупые и громоздкие купола на церквях и дворцах, от которых кривился Дарклинг. Традиции пропустить по рюмке равкианской водки после хорошего мордобоя и в честь новой дружбы. Непонятные названия местных блюд, вроде сырников, что по-настоящему вкусные и гриши когда-то не зря об этом спорили. Светлый интерьер "Ворона", над которым работала Женя, исполнительный Виктор у игорного стола, стайки повеселевших беспризорников на улицах Ос Альты. Длинные коридоры Малого дворца, тренировки Второй армии под командованием Зои или Хэршоу. Павильоны Боткина, где лучше всего можно спустить пар и конечно же душная хижина Багры, её горячий чай из самовара и на самом деле приятное общество в сопровождении разных историй. Его бывшая комната, ставшая лабораторией Давида и Кювея, и местом собраний для просвещенных. Нелепая тощая рыжая кошка, попытки Матиаса влиться в равкианское общество, остроты Нины. Миллионы идей Николая, его заразительный смех и повадки. Нудные решения дел их безумной страны и душевные вечера в клубе Каза. Приятная тяжесть кафтана, который юноша так и не захотел носить на постоянной основе. Их с Александром общие покои и самая раздражающая, нелепая и безвкусная фабрикаторская лампа в виде свечей, которая на самом деле безумно нравится.   Сила вырывается наружу и Бреккеру всё ещё не всегда нужно использовать для этого руки. Он смотрит, как огонь охватывает стратегически важные точки города и конечно же "Каэльского принца". Смотрит, не испытывает должного удовлетворения, просто наблюдает и желает совсем другого. Каз Бреккер просто хочет домой, куда намерен отправиться сию же минуту.

***

Полноценно порадоваться окончанию войны и вдохнуть спокойно не вышло, ведь слишком много вытекающих проблем требовали решения. Дарклинг был даже рад подобной возможности отвлечься, но толком оно не помогало. Морозов так и не научился злиться на Каза, даже после последней его выходки. Более того, мужчина понимал, что Бреккер мог чувствовать, но легче от этого не становилось. Казалось, что остаточная боль после использования скверны не тревожила настолько сильно, как мысли про юного афериста. Утешало, что он хотя бы в безопасности и хотелось надеяться, что отдохнёт в Кеттердаме, а не будет изводить себя новыми махинациями. С последними новостями из Керчии эти надежды не оправдались. Александр читал про серию пожаров, мысленно усмехаясь и понимая, что к чему. Быть может Казу полегчало от этого, в любом случае горело красиво. Долго размышлять об этом не получилось, потому что генерал снова окунулся в водоворот дворцовых дел. Устранение ущерба, который нанесли военные действия, оказалось наименьшей из проблем. Куда больше времени и сил отнимали нудные договоры и соглашения, что с новыми союзниками, что с бывшими врагами. Триумвирата и Николая здесь оказалось мало, Дарклинг присоединился охотно. Занятый этим, мужчина трепетно ждал возвращения Багры. Мисс Гафа с командой успели вернуться в самые кратчайшие сроки, но мать задержалась. Теперь Морозов наверняка знал, что обратно в Равку она приедет уже с Уллой и это не могло не радовать. Конечно же Багра знала все новости, даже те, которые касались Каза. И слала ему гневные письма из Фьерды, на которые юноша не удосужился ответить. На самом деле, Бреккеру писали все и никто не получил ответ. Однако, никого это не остановило, особое упорство показывал его юный помощник из клуба. Александру по-человечески было жаль паренька, он хорошо справлялся, но без Каза во многом терялся и банально не успевал, даже при помощи Жени. Ланцов поторопился объявить о своих намерениях касательно королевы Равки и сделал это очень вовремя. Народ был восхищен вкладом сулийцев в оборону, обликом Зои и никакого недовольства не возникло. Наоборот, равкианцы приняли новость с восторгом и сама Назяленская тихо радовалась. Не столько из-за короны, сколько из-за перспектив быть вместе со своим королём. Поэтому, подготовка к грядущей коронации так же шла полным ходом.  Народ заслужил отдых, из-за чего какие-либо празднества стали происходить всё чаще. В конце концов им было, что отмечать. После последнего сражения прошло чуть больше недели и на очередной пышный приём в Малом дворце согласился даже Дарклинг. Точнее, на этом очень яро настаивала Женя, а мужчина не захотел ей отказывать.  Начало вечера достаточно скучное для Морозова, он переглядывается с Зоей, которой всё происходящее так же не доставляет удовольствия. Где-то генерал отвлекается на снующих в толпе беспризорников. После того, как обстановка стала спокойнее, гражданские и дети почти повсеместно вернулись из безопасных мест, вроде Прялки. Этим же бывшим оборванцам, с подачи Ланцова даже перепадало некое жалование, за незатейливую работу на подобных вечерах.   Александр смотрит на них и кажется, что вот-вот в толпе мелькнёт взгляд ярких глаз, а чей-то острый подбородок характерно дернется, отдавая немой приказ. Но Каза здесь нет и задумавшись об этом, мужчина честно пропускает момент, когда один из мальчишек с подносом налетает на него. Благо, внимания это особо не привлекает, ведь Дарклинг стоит в одном из самых неприметных мест зала. Малец тут же страдальчески заламывает руки и сыпет извинениями, но мужчина только машет рукой, отпуская его. Кафтан безнадёжно испорчен, однако, это поправимо. Лучше всех с подобным может справиться Женя, которая буквально мгновение назад была рядом, а сейчас о чем-то оживлённо болтает с министрами и отвлекать её не стоит. В принципе, Морозов и сам может разобраться, хотя подобного рода опыта применения своих сил ещё не имел. Он почти собирается сделать это в первый раз, как вдруг его останавливает Зоя и это становится странно. - Мы же говорили о том, что тебе лучше не перенапрягаться после случившегося, - почти строго говорит девушка, материализуясь рядом в нужный момент. Александр вопросительно выгибает бровь и его тёмные глаза горят немым вопросом. Она серьёзно? Конечно, Назяленская в чём-то права, использование скверны имеет последствия, но не до такой степени, чтобы не сделать настолько простую вещь. Однако, Зоя с полной уверенностью продолжает убеждать его в обратном: - Александр, просто переоденься. До твоих покоев рукой подать. Мужчина хочет ответить, но Назяленская буквально на него напирает, повторяя снова: - Ради всех Святых, просто послушай меня. Морозову это кое-что очень сильно напоминает. У Зои выражение лица даже почти такое же, как тогда, когда она пыталась прикрыть Бреккера, нахально пробравшегося в его покои. Догадка посылает вниз по позвоночнику стайку волнительных мурашек и в израненной груди теплится надежда. Поэтому Александр не спорит, кивает и стремительно направляется к себе. В комнате пусто, но мужчина не спешит разочаровываться. Он успевает сбросить с себя испорченный кафтан и уже собирается надеть другой, прикрывая обнаженный торс, когда двери распахиваются. Как всегда громко, бесцеремонно и Каз как будто теряет долю своей решительности, замирая у порога и глядя на генерала во все глаза. Дарклинг молчит, отвечая тем же. Он не может злиться на юного вора даже сейчас, ведь на самом деле всё ему простил, включая какие-либо будущие прегрешения. Потому что это его Каз. Бледный, явно толком не спавший всю эту безумную неделю, взъерошенный после дороги и бесконечно любимый. Морозов не может сдержать мягкую, совсем беззлобную усмешку, когда задаёт вопрос: - Это всё твоя идея, чертёнок? Бреккер понимает о чём он, даже не морщится от прозвища и утвердительно кивает. - Тебя оказалось нелепо просто украсть с этого нудного вечера.  - Надо же, я думал, ты больше специализируешься на краже королевских реликвий, - хмыкает Александр, тонко припоминая давний случай на королевской выставке. Дарклинг не желает говорить о том, зачем Каз так поступил и касаться этой темы, ведь понимает. Более чем понимает и хочет только сгрести упрямца в свои объятия и не отпускать так долго, пока какая-нибудь глупость снова не взбредёт в его голову.  Благо, Бреккер тоже не переводит тему. Черты его лица вдруг смягчаются, взгляд становится теплее, а на тонких губах проступает едва заметная улыбка. Он отвечает обычным тоном, почти равнодушным, но Морозов великолепно угадывает в нём нежные нотки. - Как хороший вор, я специализируюсь на настоящих сокровищах. Дарклинг ласково смеётся. Смотрит на юношу, наконец-то замечает небольшой потрёпанный чемодан у него в руках и внутри теплеет ещё больше. Это должно значить, что Каз здесь не просто погостить или что-то выяснить. Тот замечает взгляды генерала, становится несколько нервным. Опускает чемодан на пол, ставит трость рядом, подходит сам и начинает говорить: - Мне нужно кое-что тебе сказать. Теперь голос Бреккера звучит серьёзно, но Морозов всё равно не хочет слушать. Он безбожно соскучился, видно, что Каз не меньше, но тот всё равно упрямо не даёт мужчине вставить слово или просто себя обнять. Нервно стягивает пальто, позволяя ему упасть на пол, туда же отправляет свои перчатки. Александр уже перестаёт понимать, что возлюбленный собирает делать и спросить ему не дают. Юноша накрывает его губы ладонью, проникновенно смотрит в глаза. Генерал замечает, что кольцо всё ещё красуется на изящных пальцах взломщика, замирает и позволяет Казу делать всё, что угодно. Вряд ли это приведёт к чему-то плохому и Дарклинг не ошибается. - Я останусь, - на грани шёпота произносит Бреккер, позволяя наконец-то притянуть себя в объятия, но руку не убирает. Морозов даже не использует тени, а юноша реагирует на это спокойно. Прижимается к его обнаженной груди, явно краснеет и говорит ещё тише, как будто боится своих слов. - Я останусь в Ос Альте. Теперь Александр понимает о чём он, вспоминая свои же просьбы, сказанные теми же словами. Из-за прохладной ладони на губах его улыбку не видно, а Бреккер читает всё по глазам. Трогательно смущается, но упрямо доводит дело до конца. - Я останусь с тобой. Это всё, что Дарклинг хотел от него услышать, вместо каких-либо объяснений. Юноша убирает руку и сам прижимается к нему губами, даёт волю чувствам и Морозов с радостью отвечает взаимностью. На скучный праздник никто из них не возвращается, генерал не пытается сказать что-то сам, по их общей привычке. Потому что Александр не надеялся, что так будет. Он с уверенностью знал это наверняка.