Враг из прошлого

Прошел месяц с тех пор, как Альянс Стихий одержал победу над Акрониксом и ниндзя возродили Ниндзяго. Теперь их миру ничего не угрожало, и всё вернулось на круги своя. Через неделю после описанных событий Ллойд, переборов страх и смущение, отправился в деревню Джаманакаи. Дом, подходящий под описание, данное Харуми, он и вправду нашел быстро. То, что она ему не соврала, уже было прогрессом, и это придало Ллойду уверенности. Глубоко выдохнув, он постучал в дверь. Харуми приняла его, в целом, довольно радушно. Ниндзя провел у нее пару часов. Девушка угостила его чаем, и они болтали на отвлеченные темы, стараясь не касаться недавних событий. И, хотя в их общении чувствовалась некоторая скованность, все же оба остались довольны проведенным временем. Плюс, Харуми была не против, когда Ллойд спросил, можно ли будет ему прийти еще. Она даже разрешила ему снова называть ее Руми, как раньше. По возвращении в монастырь на вопрос матери, как прошел его день, парень ответил, пряча взгляд: “Был в городе”. Мисако слишком хорошо знала своего сына, и не могла не понять, что он недоговаривает. Он выглядел взволнованным. Но давить на Ллойда она не стала, и ее расчет оказался верным, потому что скоро Монтгомери сам признался ей, что виделся с Харуми (о месте ее жительства он, впрочем, умолчал). — Мама, ты не будешь против, если я… буду изредка навещать ее? — спросил он в конце, заливаясь краской. Мисако отреагировала спокойно и понимающе. Запретить сыну видеться с ней она все равно не могла. А без материнского одобрения он чувствовал себя виноватым, — какой он все-таки еще ребенок! У Ллойда гора свалилась с плеч, когда Мисако ответила, что не будет против. На протяжении месяца он гостил у Харуми еще несколько раз. Со временем между ними установились отношения, которые, хоть и с натяжкой, но можно было назвать дружескими. Дома к этому относились спокойно. Правда, Джей и Коул шутили пару раз, что их встречи рискуют перерасти в свидания. Ллойд на такие колкости обижался, но ненадолго, — он понимал, что ребята говорят так не со зла. А вообще, команда даже была за него рада. Зеленый ниндзя, хоть сам он этого не замечал, стал намного веселее и жизнерадостнее.

***

Сэнсэй Ву пил чай на крыльце монастыря, нежась в лучах заходящего солнца. Он размышлял над тем, что ниндзя рассказали ему о встрече с Первым Мастером Кружитсу. Ву пришел к выводу, что то, что произошло с ними — это своего рода защитный механизм, чтобы обезопасить Ниндзяго от окончательного уничтожения. Задача же его и Гармадона состояла в том, чтобы оберегать ниндзя до нужного момента, и сэнсэя очень радовало то, что они с этим справились. К счастью, теперь Ниндзяго ничего не угрожает. Ву не мог не согласится с тем, что его отец выбрал лучшую кандидатуру для нового обладателя стихии времени. Мисако никогда не будет использовать свою силу для злых дел, это точно. Позади него раздались легкие шаги. Сэнсэй обернулся и увидел маму Ллойда с чайником в руках. — Еще чашечку, Ву? — предложила она. — Да, пожалуйста, — охотно согласился тот. Мисако налила чай Ву и себе, и села на ступеньки рядом с ним. Так они сидели в молчании, наблюдая, как облака розовеют в лучах закатного солнца. Ву быстро пил одну чашку за другой. — Не спеши, пусть остынет, — предупреждала Мисако. Он замотал головой. — Я наверстываю упущенное. — Сделав большой глоток, сэнсэй добавил: — Очень, очень вкусно! Мисако не смогла сдержать улыбку. “Прямо как маленький”, — подумала она. Через несколько минут позади них появился Гармадон. Изобразив на лице выражение крайнего высокомерия, темный лорд сел рядом с братом, смотря прямо перед собой и плотно сжав губы. Однако не прошло и минуты, как он исподтишка взглянул на Ву. Не говоря ни слова, сэнсэй налил брату чаю в третью кружку и подал Гармадону. Тот благодарно кивнул и осушил ее одним глотком. Тогда Мисако разлила чай всем троим. Солнце клонилось к закату.

***

Ллойд напряженно вглядывался в монитор. Сидевший рядом с ним Коул также сосредоточил все свое внимание на экране. Сейчас он появится перед ним. И-и-и… БУМ! Аватар Коула исчез. Послышались удивленные возгласы ребят и раздосадованный голос Джея: — Надо было использовать морозную стену, Коул! — Морозная стена не защищает от шара энергии, Джей! — Вот как? Думаешь, ты знаешь эту игру лучше меня? — Мастер молнии демонстративно скрестил руки на груди, изображая чувство уязвленного самолюбия. На экране появилась надпись:

ВЫСШАЯ ИМПЕРИЯ ЛЛОЙД — 9103 КОУЛ — 8739

Кай дружески похлопал Гармадона-младшего по плечу: — Новый рекорд, Ллойд! Молодец! — Я отыграюсь! Отыграюсь! — протестовал мастер земли. — Всенепременнейше, — ухмыльнулся зеленый ниндзя, — но сегодня моя очередь патрулировать город, так что… Все посмотрели в окно. Оказывается, пока они играли, на улице уже совсем стемнело. Ллойд передал джойстик Каю и, попрощавшись с друзьями, вышел из комнаты. До него донеслись голоса ребят — Кай и Джей начали новую игру. На выходе из монастыря его обдало ночным ветерком, отогнавшим начавшую было одолевать его сонливость. На ступеньках Ллойд наткнулся на отца, маму и сэнсэя Ву, которые пили чай. Поздоровавшись с ними, ниндзя вдохнул свежий воздух полной грудью и легким бегом направился к городу, который никогда не спит. Голоса друзей и родственников вскоре стихли вдали. В Ниндзяго-Сити все было спокойно. Ллойд проносился незримой тенью по крышам высоток, чувствуя приятную легкость в теле. Снизу мелькали цветастые вывески, слышались разговоры и смех. Город жил своей жизнью. Наблюдать за этим с высоты всегда было как-то необычно. Ллойд пересек центр и направлялся к окраинам города, когда в одном из темных переулков заметил знакомую темно-зеленую куртку. Приглядевшись, он понял, что это именно тот, о ком он подумал. Ниндзя приземлился в паре метров от человека в капюшоне. Фигура испуганно обернулась к нему. — Ллойд? — удивленно и даже с оттенком радости воскликнула Харуми. — Привет, — просто произнес он, снимая маску. — Что ты здесь делаешь? — Я хотел задать тебе тот же вопрос. Девушка потупила взгляд. — Просто решила прогуляться. Не сидеть же все время в четырех стенах. — Тебя жизнь ничему не учит? Забыла, что случилось в прошлый раз, как ты просто “вышла прогуляться”? Девушка лукаво посмотрела на него и улыбнулась: — А ты что, беспокоишься за меня? — Еще чего, — фыркнул Ллойд. Настала его очередь опустить смущенный взгляд в землю. — Может, пройдемся? — предложила Харуми после небольшой паузы. — Или ты на задании? Ниндзя ни секунды не колебался, что ответить. — У меня есть время, — сказал он. Они вышли из переулка на улицу. Здесь народу было куда меньше, чем в центре города, да и фонари стояли разве что на перекрестках, поэтому Ллойд и Харуми не боялись, что их кто-нибудь узнает. — Будешь? — спросила она, протягивая Монтгомери какой-то кулёк. — Что это? — Плюшки-пельмешки. Я была в кафе Скайлор. — И как она отреагировала на твое появление? — насторожился Ллойд. — Удивилась, но полицию не позвала. — Хм… — Думаю, она более солидарна со мной, чем остальные. Ведь ее отец был одним из ваших противников. Ллойд неопределенно пожал плечами. Хотя такое снисхождение Скайлор к Харуми ему не очень понравилось, перекусить он все же не отказался. Да и понимал, что, окажись он на месте мастера янтаря, то поступил бы так же. Разговор не клеился. Они старались говорить на отвлеченные темы, но Ллойд чувствовал какую-то недосказанность со стороны Харуми, и это сбивало его с толку. После очередной затянувшейся паузы он решился задать вопрос: — Тебя что-то тревожит? Девушка ответила не сразу. — Знаешь, я… Думаю, нам нужно кое-что обсудить. Кое-что важное. Ллойд внимательно посмотрел на нее. В словах девушки чувствовалось беспокойство, которое тут же передалось ему самому. — Я слушаю. — На протяжении всего этого месяца я размышляла над одним очень трудным вопросом, — сказала она. — И я решилась. Ллойд, — она подняла на него взгляд, — я хочу сдаться полиции. У парня перехватило дыхание. Он смотрел на Харуми, приоткрыв от удивления рот. Ее глаза были полны грусти. — Что? — еле выдавил он из себя сдавленным голосом. Его словно встряхнуло. В висках пульсировало, по спине пробежал неприятный холодок. — Руми, как же так?.. Почему?.. — Почему? — переспросила девушка. — Сама не знаю, почему это пришло мне в голову. — Просто знаешь… Я переосмыслила всю свою жизнь. Я сделала много плохих вещей, и осознание этого давит на меня. Меня просто замучила совесть. — Харуми грустно улыбнулась: — Не думала, что она у меня есть. Я хочу начать сначала, с чистого листа. Хочу стать лучше. Как ты, — добавила она совсем тихим голосом. Монтгомери ухватился за ее последнюю фразу. — Так это из-за меня ты решила сделать это? — воскликнул он. — Не вини себя, ты ни в чем не виноват! — умоляюще произнесла Харуми. — Это только мое решение. Я понимаю, тебе оно кажется спонтанным и необдуманным, но мне было очень трудно принять его. И я считаю его правильным. Надеюсь, ты меня поймешь. Ллойд опустил голову. Сердце бешено колотилось, к горлу подступил ком. Он хотел сказать что-нибудь, что заставило бы Харуми отказаться от ее плана, но не находил нужных слов. В конце концов, в голову парня закралась мысль, что она, в общем-то, права. И это приводило его в отчаяние. Так иронично было то, что теперь он хотел избавить ее от уголовного наказания. Вдруг он встрепенулся: — И когда ты собиралась дать знать мне об этом?! Или ты хотела вернуться в Криптариум, так ничего мне не сказав? Он сам не заметил, как перешел на крик, и Харуми это испугало. Ниндзя заметил, как она изменилась в лице. — Прости, — спохватился он. — Я хотела сообщить тебе об этом на днях, — произнесла Харуми необычайно мягко. — Я бы нашла способ связаться с тобой, в этом ты можешь быть уверен. — Но ты говоришь об этом так просто, — сказал он надрывающимся голосом. — Для тебя так легко оставить все это? — Он хотел спросить “Оставить меня?”, но в последний момент передумал. — Ллойд, мне тоже тяжело. В ее словах послышался упрек, и ниндзя прикусил язык. — К тому же, — продолжала Харуми, — явка с повинной облегчит наказание. Да и мое участие в битве с Акрониксом — тоже. — Но не освободит от него совсем! — Угу, — мрачно кивнула девушка. — Харуми, прошу! — взмолился ниндзя, подходя к ней ближе. — Всё ведь только наладилось! Она покачала головой. — Ты сам знаешь, что так будет лучше. Монтгомери опустил голову. Значит, ему снова придется расстаться с ней? Он не был готов отпустить её, только не сейчас! Это было похоже на полуночный кошмар. Всё произошло так быстро и неожиданно… — Обними меня, — вдруг робко попросила она. Ллойд тряхнул головой, думая, что ему послышалось. — Ч-что? — спросил он фальцетом. Девушка продолжала молча смотреть на него. — Ты это серьезно? — снова спросил ниндзя. Она взглянула ему прямо в глаза и произнесла еще тише и печальнее: — Пожалуйста. Это был контрольный в голову — потому что с этого момента Ллойд уже ей не думал. Харуми сказала это таким тихим, милым голосом, в котором было столько тоски, печали и одиночества, что он чуть не заплакал. Ему ужасно захотелось успокоить ее, побыть с ней рядом хотя бы сейчас, раз уж не получилось тогда, когда он был ей так нужен. Парень сделал два неуверенных шажочка в ее сторону. Харуми раздраженно цокнула и закатила глаза, проклиная про себя его нерешительность. Поняв, что ей опять придется брать ситуацию в свои руки, она уверенно подошла к нему и, обвив шею Ллойда руками, прильнула к нему, кладя голову ему на плечо. Он чуть не задохнулся, стараясь сдержать радостный крик и чувствуя, как сердце начинает танцевать брейк-данс у него в груди. Ощущать тепло ее тела, чувствовать ее прикосновения было так… восхитительно. Он осторожно поднял руки, которые до этого держал по швам, и заключил девушку в объятия. Ллойду показалось, что еще никогда ему не было так хорошо и уютно, как сейчас. Ему было ужасно неловко, но меньше всего на свете он хотел, чтобы это закончилось. Монтгомери закрыл глаза. Он хотел раствориться в этом теплом, приятном чувстве, хотелось вечно стоять вот так под звездным небом и просто обнимать ее. И чтобы ничего не говорить. Все и так понятно. Они не знали, сколько прошло времени, прежде чем они вернулись в реальность. Харуми попыталась мягко отстраниться от него. — Нет, Руми, не уходи! — воскликнул Ллойд. Он обнял ее снова, еще крепче. Теперь он не хотел отпускать, боялся снова потерять ее. — Прошу, не уходи! Не уходи!.. — шептал он. Харуми не выдержала свалившихся на нее чувств и переживаний. В один момент она просто расплакалась. Слезы брызнули из глаз, и она не смогла ничего с собой поделать. Сначала девушка устыдилась того, что разрыдалась перед Ллойдом, но предубеждение развеялось как-то само собой. Харуми чувствовала, как крепко Ллойд обнял ее и как он слегка поглаживает ее по спине, и вдруг словила себя на том, что ей нравиться чувствовать объятия Ллойда, нравится просто быть рядом с ним. Поэтому она просто уткнулась ему в плечо и плакала, пока ее не отпустило. Ниндзя сам всхлипнул пару раз — казалось, видеть ее слезы для него было еще больнее. Через некоторое время плач сменился всхлипываниями, и девушка подняла голову, утирая слезы. Ллойд переложил руки ей на плечи. Они долго не могли оторвать друг от друга взгляд. Харуми медленно подняла руку и провела тыльной стороной ладони по его щеке. Парень стоял, как зачарованный. — Закрой глаза, — прошептала она так тихо, что Ллойд скорее понял, чем услышал ее слова. — Если не боишься, конечно, — улыбнулась Харуми. Он тут же повиновался ей. Девушка медленно приблизила к нему свое лицо. Он ощущал на себе ее частое прерывистое дыхание. Ллойд почувствовал, как их губы соприкоснулись. Сердце снова бешено заколотилось. Снова захотелось кричать от радости. От неожиданности Ллойд отступил назад. Харуми, продолжая целовать его, прижав его к стене. Ее лицо еще было мокрым от слез, но их обоих это никак не останавливало. Поначалу Ллойд не знал, что ему делать с руками, поэтому развел их в стороны. Потом ему пришло в голову, что со стороны это выглядит, наверное, очень глупо, и положил их девушке на талию. Волосы Харуми щекотали его по лицу, и он жадно ловил ее запах. Это было настоящее блаженство. Через некоторое время Харуми разорвала поцелуй. На ее губах играла задорная улыбка. — Ого!.. — только и сумел восторженно выдохнуть Ллойд. Его лицо выражало целый спектр эмоций: удивление, смущение, волнение, радость. Девушка звонко рассмеялась, увидев, в какое смятение она привела Гармадона-младшего. Засмеялся и он сам. — Ты такой смешной, — сказала Харуми, ласково глядя на него. Ниндзя провел двумя пальцами по ее подбородку, отчего она придвинулась к нему ближе. — Иди ко мне, — прошептал он, привлекая ее к себе и нежно целуя. Харуми даже не думала, что зеленоглазый парнишка может быть так настойчив. И что ей это так понравится. Теперь, когда отношения между ними из дружеских перешли в романтические, у Ллойда появилась надежда, что Харуми, может, не захочет покидать его. В перерывах между поцелуями он пытался заговорить с ней об этом, но девушка лишь настойчивее впивалась в его губы своими. Давить на нее своими чувствами он не решался. Монтгомери понял, что отговорить ее невозможно. Как ни горько ему было признавать это, но он должен отпустить ее; ведь каждый раз, когда Харуми будет смотреть на него, ее будет мучить совесть. Поэтому он позволил и ей, и себе забыть обо всем и наслаждаться счастьем, которое обещало стать таким мимолетным. Реальность дала о себе знать вместе с первыми лучами солнца. Они даже и не заметили, как наступило утро. Ллойд почувствовал легкий укол совести из-за того, что он начисто забыл про патрулирование, но быстро успокоил себя: сейчас для него решались намного более важные вопросы. — Мне пора, — с грустью сказала Харуми. — Ты пойдешь туда? — Да. Ллойд изменился в лице. — Не грусти, — произнесла она, ероша его светлые волосы. — Меня выпустят достаточно скоро. Ниндзя кивнул, проглатывая ком в горле. Это было слабым утешением. Он аккуратно погладил ее ладонью по щеке, словно боялся, что она исчезнет, как видение. Руми мечтательно закрыла глаза, потершись щекой об его ладонь. На ее губах появилась грустная улыбка. Он думал, сказать ли ей: “Я тебя люблю”. В своих чувствах Ллойд был уверен, а вот как на его слова отреагирует Харуми, он не знал. Излишняя спешка сейчас скорее бы навредила. Да и, если честно, Ллойд не был уверен, что она готова сказать ему в ответ то же самое. Поэтому он спросил: — Хочешь, я пойду с тобой? Все переживания парня отражались у него на лице. Харуми догадывалась, о чем он думает; она также понимала, что сейчас не готова признаться ему в любви. По отношению к Ллойду это было, пожалуй, эгоистично, и ей было неприятно и стыдно из-за того, что она еще не питает к Гармадону-младшему таких сильных чувств, какие он ощущает к ней. Но больше врать Ллойду она не хотела. Он и сам, кажется, понимал это, так что объяснения можно оставить на потом. Когда придет время. — Не надо, — покачала головой девушка, отвечая на его вопрос. — Я должна сделать это сама. Монтгомери понимающе кивнул. — Ллойд, — тихо спросила она, — ты будешь навещать меня? — Конечно. Они обнялись в последний раз. — Тогда до встречи, Ллойд. — До встречи, Руми. Она одарила его печальным и нежным взглядом и, накинув на голову капюшон, быстрыми шагами направилась дальше по улице. Харуми ни разу не обернулась. Ллойд провожал ее взглядом. После того, как она скрылась за поворотом, он еще долго смотрел в ту точку, где исчезла Руми. Вот и всё. Он снова дал ей уйти. Когда они увидятся на свободе в следующий раз? Разлука будет тяжелой для них обоих. А почему он, собственно, отпустил ее? Может, стоило проявить еще капельку упорства, и она осталась бы? Осталась бы с ним. Но Ллойд этого не сделал. Почему? Потому что она так захотела, — сразу же ответил ниндзя на свой вопрос. Оказывается, он уже полностью доверял ей. Решение Харуми показалось ему внезапным и странным — слишком уж раскаяние не было ей присуще. Но ей тоже было тяжело. В конце концов, желание искупить свою вину — это же хорошо. Правда?.. Может и так, только Ллойду от этого было не легче. Первые лучи солнца позолотили крыши зданий и развеяли мрак как вокруг Ллойда, так и в его сердце. Разум прояснился. Все произошедшее напомнило ему ситуацию с его отцом. Зачем отговаривать от своих намерений человека, если он решил стать лучше? Когда-нибудь настанет тот день, когда он скажет Харуми о своих чувствах и о том, как она важна для него, и, — теперь Ллойд был уверен в этом, — услышит то же и от нее. Возможно, этот день наступит даже скорее, чем ему кажется. А пока — будь что будет. Начинался новый день, который приносил с собой надежду на счастливое будущее.