Враг из прошлого

В глаза Ллойду ударил яркий свет, и он закрыл лицо руками. Рядом послышался чей-то удивленный возглас. — Мы не погибли? — спросил Коул, все еще не веря в реальность происходящего. — Системы жизнедеятельности в норме, — сказал Зейн после быстрого сканирования. Когда глаза ниндзя привыкли к свету, они смогли разглядеть, где находятся. Повсюду, насколько хватало глаз, простиралась равнина, покрытая ковром из цветов. Нигде не было видно ни деревца, ни камешка. Поверхность земли была идеально ровной, без единого холма или возвышенности. С безоблачного неба светило солнце, заливая все вокруг светом. Под облаками парили скалы огромных размеров. Даже отсюда было видно, как обильно они покрыты мхами и мелкой растительностью. Воздух был напоен ароматом цветов и трав, таким сильным, что поначалу от него кружилась голова. Помимо шестерых ниндзя, здесь были все, кто участвовал в битве с Акрониксом, — все, кроме Ву и Гармадона. По необъяснимым причинам это место источало такое спокойствие и умиротворение, что все предыдущие проблемы казались сущей ерундой. Каждый ощутил на себе это странное воздействие. Один только Ллойд понимал, где они находятся. В его мозгу всплыли воспоминания о том дне, когда он сражался с отцом в бытность того Императором Гармадоном, и едва не погиб. Эта цветущая равнина, синее небо с летающими горами, бархатными облаками и ярким солнцем были ему знакомы. И когда зеленый ниндзя узнал это место, по его спине пробежал холодок. — Луга Мечты, — задумчиво произнес Ллойд. — Я уже был здесь однажды. Мастера стихий взволнованно переглянулись. Напряженно молчание прервал Нейро: — Так значит, мы все погибли? Что же тогда случилось с Ву и Гармадоном? И что стало с Ниндзяго? В этот момент перед ними возникла фигура в светлых одеждах. Незнакомец появился внезапно, будто из-под земли. Широкополая шляпа-амигаса скрывала его лицо, на грудь ниспадала длинная белая борода, такая же, как у сэнсэя Ву. Но странное дело — никто не решался приблизиться к старцу и заговорить с ним. Этот человек всем внушал странное чувство почти суеверного благоговения. Сам он также не спешил начинать разговор. Тогда Ллойд, набравшись смелости, вышел перед, почтительно поклонился и произнес: — Мастер! Зеленый ниндзя не решался называть его просто дедом — такое фамильярное обращение к самому создателю Ниндзяго казалось ему слишком грубым. Когда Ллойд произнес это, все поняли, кто перед ними, и склонили головы перед Первым Мастером Кружитсу. Харуми внезапно захотелось исчезнуть. Ведь именно из-за нее произошло все это! Если бы она не попалась Акрониксу, ниндзя бы не пришли ее спасать, и Клинки Времени не были бы уничтожены. Да и за освобождение Оверлорда ее никто не похвалит. А за прошлую ее жизнь и говорить нечего. И с Ллойдом она тогда обошлась не очень красиво… А если Первый Мастер захочет отомстить ей за своего внука?! Кто ж его знает, он ведь всесильный! Девушка вся сжалась и постаралась спрятаться за спинами команды. Ее била мелкая дрожь. Никогда еще Харуми ни перед кем не склонялась так низко, и никогда ей еще не было так страшно. Первый Мастер заговорил: — Мастера стихий! Ваша битва окончена, и я горжусь вашим мужеством и отвагой. Каждый из вас внес вклад в общую победу над врагом. — Но, Мастер, — виновато произнес зеленый ниндзя, — мы не смогли защитить Ниндзяго. Акроникс уничтожил Клинки Времени, и… Мы подвели вас. По мере того, как Ллойд говорил, его голова опускалась все ниже, словно он взваливал себе на плечи непосильный груз. Да, Акроникс погиб, но что с этого толку, если ему удалось разрушить Ниндзяго? Ниндзя должны были защищать тех, кто не может защитить себя, а они — не справились… Мастера стихий бросали на Ллойда взволнованные взгляды, с тревогой ожидая, что на его слова ответит создатель Ниндзяго. Тот неслышно подошел к Ллойду и мягко положил руку ему на плечо. Парень вздрогнул и склонился еще ниже. Будь что будет, решил он. В глазах у него стояли слезы. — Там, где есть свет, всегда будет тьма, — сказал Первый Мастер размеренно и спокойно. — Альянс Стихий стоял на защите Ниндзяго, но Кракс и Акроникс подверглись искушению и обратились ко злу. Больше всего на свете Акроникс любил брата. Видя, что не может победить, он решил пожертвовать собой, дабы ценой своей жизни отомстить за Кракса. Каждый следует своей судьбе. Ваша привела вас сюда. Случилось то, что должно было случиться. Низкий убедительный голос Первого Мастера завораживал слушателей. Они жадно ловили каждое его слово. — Ллойд, мальчик мой, не принимай исход битвы за поражение. Ниндзяго все еще можно возродить из пепла… — Как же? — спросил ниндзя, осмеливаясь посмотреть на него. — В свое время я создал ваш мир с помощью золотого оружия кружитсу. Кружитсу — внутри всех и каждого из вас, — пояснил старец. — Вам дарована великая сила — сила созидания. Вы еще можете спасти свой мир, использовав ее. Команда ниндзя понимающе закивала. — Мастер, — подал голос Кай, — но что же случилось с сэнсэем Ву? И с… сэнсэем Гармадоном? Поначалу Смит хотел назвать Гармадона лордом, но подумал, что Первому Мастеру может не понравится такое отношение к его сыну. Неловкая запинка, к великой радости Кая, осталась незамеченной, — или создатель Ниндзяго только сделал вид, что ничего не заметил. Он пригладил бороду и отвечал: — Мои сыновья сейчас защищают от злых сил то, что осталось от Ниндзяго, и оберегают ваши материальные оболочки, дабы однажды вы могли вернуться и возродить свой прекрасный мир. Однако, перед вашим возвращением мне необходимо еще кое-что сделать. С этими словами Первый Мастер прошел вперед, и члены Альянса почтительно расступились перед ним, обступив широким кругом. Первый Мастер произнес: — Так как Акроникс уничтожил Клинки Времени, эта стихия больше никому не подвластна. Если так будет продолжаться, Ниндзяго будет вечно лежать в руинах, ибо время — одна из важнейших стихий, и ее необходимо контролировать. Именно поэтому я наделю этой силой, — он обвел Альянс проницательным взглядом, — одного из вас. Мастера удивленно переглянулись. Ведь у каждого из них уже есть своя сила. Кого же создатель Ниндзяго наделит стихией времени? Первый Мастер Кружитсу выждал, когда напряжение Альянса достигнет предела, и произнес: — Мисако! Все тут же посмотрели на мать Ллойда. Зеленый ниндзя переводил взгляд с нее на Первого Мастера, испытывая смешанное чувство удивления и гордости за свою маму. Видя, что Мисако совсем растерялась, Ллойд взял ее за руку и подвел к Первому Мастеру, обнадеживающе ей улыбаясь. Видя ее волнение, создатель Ниндзяго произнес: — Не бойся того, что эта ноша окажется для тебя слишком трудна, Мисако. Я вижу, что ты беспокоишься о судьбе Ниндзяго, и знаю, что могу доверить управление стихией времени тебе: уверен, что ты не будешь использовать ее в злых целях. Дай мне руки. Эти слова, кажется, успокоили женщину. К тому же, тон Первого Мастера не предполагал возражений, и она покорно протянула руки вперед. Ладони старца начали излучать слабое свечение, переливавшееся зеленым, синим, красным и желтым цветами. Когда же он коснулся рук Мисако, сияние на мгновение усилилось и перешло к ней, а затем погасло. — Что нам делать теперь, Мастер? — спросил Ллойд. — Теперь, — ответил тот, — идите, и пусть Время вновь обретет свое имя! Он взмахнул рукой, и позади Альянса возник портал. Простившись с Первым Мастером, шестерка ниндзя первой шагнула в свой мир, ведя за собой всех остальных.

***

Гармадон переводит мрачный взгляд с серого неба на статую Кая и рассматривает трещину на лице мастера огня. Ему вдруг начинает казаться, что царапина пропускает наружу свет, исходящий словно изнутри. Вдруг раздается треск. Этот звук так контрастирует с привычной тишиной, что он кажется неестественно громким, и Гармадон отступает на шаг. Дракон-Ву, встрепенувшись, подходит к брату. Фигура Кая покрывается новыми трещинами, через которые пробиваются лучи яркого света. То же самое происходит и со статуями остальных ниндзя. Братья жмурятся от яркого света. Раздается низкий гул. По мере того, как изваяния разрушаются, он становится громче и выше, пока, наконец, не переходит в пронзительный звон. Когда звук достигает пиковой точки, статуи разом разлетаются на тысячи искрящихся осколков, и Кай, Джей, Зейн, Коул, Ллойд и Ния освобождаются от золотых оков. Сразу после этого вокруг них один за другим появляются члены Альянса Стихий. Быстро переглянувшись с друзьями, Ллойд восклицает: — Ниндзя-Го! — Ниндзя-Го! — вторят ему остальные. Их голоса разрезают застывшую вокруг безмолвную мглу. Это — вызов тьме, боевой клич, возвещающий о конце безвременья. Ниндзя используют кружитсу, и, объединившись, образуют Торнадо Созидания. Ослепительный свет заливает всё вокруг, и Ниндзяго вновь восстает из хаоса. Время вновь обрело имя.

***

Вечером

Силуэт летающего корабля закрыл собой ярко светящую луну. На нижней палубе “Дара Судьбы” царило небывалое оживление. Мастера стихий были несказанно рады увидеть Ву и Гармадона целыми и невредимыми. В тот самый момент, как ниндзя применили Торнадо Созидания, к сыновьям Первого Мастера вернулся их человеческий облик. Ву не выпускал чайника из рук — пока он был драконом, он не мог пить чай, поэтому сейчас поглощал его чашка за чашкой. Сэнсэй пребывал в прекрасном расположении духа. Что и говорить, если даже Гармадону передалось общее радостное настроение — с его физиономии не сходил довольный оскал, которым он отпугивал мастеров стихий, попадавшихся ему на пути. Ву тем временем рассказывал мастерам о том, что произошло в Ниндзяго, пока они были в плену у Акроникса, — о возрождении Оверлорда и о том, как он был побежден. Среди всеобщего веселья Харуми чувствовала себя отстраненной. Когда сэнсэй повел речь о Кристальном Короле, на нее время от времени бросали быстрые взгляды. Девушка сконцентрировалась на своих мыслях. Харуми беспокоилась насчет того, что она будет делать, когда корабль доберется до Ниндзяго-Сити. Девушка не сомневалась, что ниндзя сдадут ее полиции, — ведь ловить преступников — это их работа. Что же ей делать в таком случае? Ее отвлек подошедший Ллойд. — Как ты? — спросил он. Харуми бросила на него немного удивленный взгляд. — Нормально. Ллойд смущенно кивнул и пристроился к стенке рядом с ней. Наверное, хочет еще что-то сказать. — Думаю, мне стоит поблагодарить тебя за спасение, — произнесла девушка. — Ты рисковал жизнью ради меня. Можешь мне не верить, но я это ценю. И… ты хороший человек, Ллойд. Спасибо тебе. Монтгомери усмехнулся и посмотрел на нее. Харуми опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Что ж, я польщен, — сказал Ллойд. Давно он не слышал от Харуми искренних слов благодарности. “Оказывается, это приятно”, — подметил про себя ниндзя. — Слушай, я знаю, ты, наверное, переживаешь насчет возвращения в Ниндзяго-Сити, — заговорил он после небольшой паузы. — Я поговорю с сэнсэем, чтобы он разрешил тебе переночевать в монастыре вместе с остальными. Если хочешь. А потом… можешь возвращаться к себе. Харуми пристально посмотрена на него. — Ты позволишь мне уйти? — удивилась она. — Оставишь на свободе? Парень кивнул, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. — Спасибо, но, я, пожалуй, откажусь. — тихо сказала девушка. — Не пойми неправильно, просто мастеру Ву не понравится твое предложение. Да и твоим друзьям не будет приятна моя компания. — Я уговорю сэнсэя, — не сдавался ниндзя. — Тебя никто не тронет. Ты такой же член команды, как и все остальные! Харуми скептически хмыкнула, посмотрев в сторону мастеров, которым Ву рассказывал о битве с Оверлордом. Ллойд перехватил ее взгляд, и продолжал уже менее уверенно: — По крайней мере, сейчас… Но посмотри, в каком он прекрасном настроении! Думаешь, он мне откажет? Девушка слабо улыбнулась. — Ллойд, даже если ты убедишь своих друзей, полиция все равно меня разыскивает, — мягко сказала она. — Что вы будете делать, если, — а точнее, когда, — они придут за мной? — Мы не выдадим тебя. Обещаю. Харуми подавила тяжелый вздох. Выбираться из города с утра, при свете солнца, будет гораздо сложнее. Быть благодарной Ллойду еще больше она не хотела. Но отказывать ниндзя и тем самым обижать его было слишком грубо. Может, стоит хоть раз довериться ему? Уж кому-кому, а ей Гармадон-младший точно не сделает ничего плохого. Правда, не факт, что остальная команда не захочет заманить ее в ловушку. Но вдруг Ллойду удастся уговорить их? Харуми мысленно выругала себя за, вероятно, заведомо неверное решение, и согласилась на предложение Ллойда. — Отлично! — обрадовался тот. — Я поговорю с сэнсэем. Но перед этим, позволь еще один вопрос. — М-м? — вопросительно уставилась на него девушка. — Так и не скажешь, где скрываешься? Она ответила не сразу, и парень уже начал взволнованно переминаться с ноги на ногу, боясь, что Харуми снова не захочет отвечать ему. — В деревне Джаманакаи с западной окраины есть дом у ручья, — тихо произнесла она. — Не перепутаешь, он там один такой. — И неожиданно для самой себя Харуми добавила: — Приходи, буду рада видеть тебя. От ее последней фразы Ллойд буквально расцвел. Он даже не пытался скрыть радостную ухмылку. Харуми чуть не треснула себя по лбу (и его тоже), но вовремя сдержалась; а потом и сама не заметила, как уголки ее рта поползли вверх. Ниндзя благодарно кивнул и удалился, оставив девушку в одиночестве. Он выждал, когда мастер Ву останется один, и изложил перед ним свою просьбу. Поначалу сэнсэй пробовал протестовать, но, приняв во внимание помощь Харуми в битве с Акрониксом и помня о неравнодушных чувствах к ней Ллойда, вскоре сдался под уговорами племянника. Да, сегодня он действительно был в хорошем настроении.

***

На следующий день

У ворот монастыря Кружитсу ниндзя прощались с Альянсом. Мастера стихий, проведя ночь под одной крышей с командой ниндзя, наутро решили возвратиться к себе. Кроме Альянса, здесь также был комиссар полиции с отрядом. Полицейских сопровождала толпа городских зевак и фанатов ниндзя (до вершины, добрались, разумеется, не все, так что вереница людей растянулась по ступенькам где-то внизу). Погоня за Акрониксом не могла остаться незамеченной жителями и стражами правопорядка, так что комиссар явился за разъяснениями. Перед ниндзя встал вопрос: как рассказать комиссару о том, что произошло после битвы на Золотых Пиках? Пока команда, собравшись в круг, раздумывала над этим, Джею выпала нелегкая миссия отвлекать на себя внимание полицейских. — Не похоже, чтобы уничтожение Клинков и безвременье как-то повлияли на жителей Ниндзяго, — поразмыслив, сказал Гармадон. — Не думаю, что им, — он кивнул в сторону любопытствующей толпы, — следует знать об этом. Скажем только, что Акроникс мертв, и все. Все сочли этот план наиболее разумным. Сэнсэй Ву рассказал комиссару о битве с Акрониксом и его смерти. Услышав, что Харуми также принимала участие в сражении, комиссар насторожился. — Харуми? — переспросил он. — Она разыскивается за пособничество Кристальному Королю и побег из Криптариума. Ллойд быстро оглянулся по сторонам, но не обнаружил девушки, хотя недавно он видел ее здесь. Должно быть, сбежала, как только почуяла опасность, — решил ниндзя. — Ее уже здесь нет, — сказал он. К счастью, никто не стал оспаривать его слов. — Скажите, комиссар, то, что Харуми помогала нам, не перекроет ее преступлений? Тот с подозрением посмотрел на зеленого ниндзя, и Ллойд постарался изобразить на лице максимальное равнодушие. Видимо, комиссар решил, что парень спрашивает это из чистого любопытства, и, пошевелив усами, произнес: — Ситуация довольно сложная. Ее участие будет принято во внимание, однако не сможет полностью освободить от ответственности. — Понимаю, — мрачно кивнул Ллойд. — Закон есть закон. — Именно так. Монтгомери не ожидал, что Харуми удастся избежать правосудия, но какая-то призрачная надежда все же была. Теперь она окончательно развеялась. Узнав все, что ему было нужно, комиссар вернулся в город, и толпа медленно потянулась за ним. Через некоторое время мастера стихий также покинули монастырь. Когда последний из них скрылся из виду, Ллойд, стараясь не выдавать своего волнения, прошел в ту комнату, которую Харуми выделили для ночлега. Она была пуста. Ни девушки, ни ее вещей там не оказалось. — Сбежала… — произнес Ллойд, вперив невидящий взгляд в аккуратно заправленную кровать. В голове всплыли слова комиссара: “Ситуация довольно сложная…” Остаток дня Гармадон-младший пребывал в скверном расположении духа, и все время проводил за тренировками во внутреннем дворе, выпуская пар. Остальные, очевидно, знали, в чем причина его раздражения, но старались не поднимать эту тему. По крайней мере, находясь рядом с ним. Когда уже начинало смеркаться, к Ллойду подошел отец и окликнул его. — Что? — спросил парень достаточно резко, ожидая, что Гармадон заговорит о Харуми. — Я тут подумал… Голос лорда прозвучал так неуверенно, что ниндзя сразу же забыл о своих подозрениях. — Да, отец? — спросил он уже спокойнее, видя, что тот замешкался. — Ты не будешь против, если я… Гм… Останусь в монастыре? Ллойд удивленно посмотрел на отца. Он даже не помнил, когда Гармадон в последний раз спрашивал его мнения; а сейчас он выглядел так, будто ответ для него действительно важен. — Нет, я не против, — растерянно пробормотал ниндзя. — А почему ты спрашиваешь? Лорд сбивчиво ответил: — Я подумал, что, если ты не захочешь, чтобы я оставался, то… я мог бы уйти. Но, раз ты не против… Возможно, мое поведение иногда все еще будет оставлять желать лучшего, но… — Никаких проблем, — заверил его Ллойд, совсем растерявшийся от заискивающего тона отца. — Хорошо, — кивнул Гармадон. — Спасибо, сын. Они замолчали. — Знаешь, ты неплохо справился тогда с Акрониксом, — снова заговорил лорд. Ниндзя болезненно скривился. — Ты знаешь, что использование силы Они не доставило мне удовольствия, — сказал он. Отец отметил, что тот, по крайней мере, не пытался отказаться от похвалы. — И ты знаешь, что я по-прежнему считаю твою неприязнь к своей темной сущности как минимум неразумной. Ллойд поджал губы, устремив задумчивый взгляд в пол. Некоторое время оба молчали. — Просто знай, это было… впечатляюще, — сказал лорд. — Что ж… Спасибо… наверное… — рассеянно отвечал ниндзя. Гармадон кивнул и, очевидно, довольный собой, отошел в сторону, оставляя сына раздумывать над охватившими его противоречивыми чувствами. Перевоплощение в Они парню было явно не по душе, и он ругал себя за то, что не сдержался тогда, — тем более, это не принесло Альянсу победы. Но слова отца, как ему казалось, были искренни. Все это показалось Ллойду странным. Парень разучился доверять отцу, поэтому желание родителя остаться показалось ему подозрительным. Но ниндзя вспомнил об их неудавшемся разговоре на “Даре Судьбы” и в конце концов решил, что, может, он зря себя накручивает. Они все же семья, как-никак. Разве не этого он хотел с того самого момента, как Харуми воскресила лорда Гармадона? Чтобы его отец вернулся и все стало, как прежде? Никто не говорил, что пробудить “человеческую” сторону Гармадона будет легко. Поэтому не нужно отталкивать его, если он решил стать… лучше. Когда Ллойд это понял, его вдруг охватило чувство умиротворенной грусти. Ему подумалось, что, может, не все так плохо. С отцом у него всегда были тяжелые отношения. Они через многое прошли и многое потеряли, но вдруг впереди их ждет что-то хорошее? У него есть семья, которая его любит и ценит, — его друзья и близкие. Вместе они пережили много хорошего и плохого. И, что бы не случилось, они останутся вместе. И это главное.