Перевертыш

      — Адриан, сегодня у вас фехтованье.       — С Кагами, значит, иду на свиданье?       Натали Санкёр глаза распахнула       и свою челку устало обдула.       Не понять ей все же подростков.       Легче с Бражником на подмостках.       — Горилла тебя уже ожидает,       ещё пять минут, и он выезжает!       Адриан пригладил выпавший локон.       Сегодня мы без распахнутых окон,       Поеду с водителем, как человек,       Цуруги, надеюсь с тобой на камбек!       Миндалевидный разрезик у глаз.       Спокойствие мертвое, как на показ.       Кагами Цуруги, ты королева!       И ловко ты уклоняешься влево.       — Я признаю свое поражение…       Кагами, достойна ты восхищения!       Она на пару секунд замерла,       а после поклон мне произвела.       Как же Кагами мне покорить?       Бывших к интиму сложнее склонить…       — Слушай, не хочешь отметить победу?       — Ну, часик свободный есть до обеду.       Достал я вино из рюкзака,       Бутылку, что спиздил с особняка.       Надеюсь, батька меня не прибьет,       И алкоголь у него не под счёт.       Пошли мы на крышу, где нас не найдут.       — Скажи, красота? Облака тут плывут.       — Адриан, к чему весь этот сыр-бор?       — Мне жаль, что не видел тебя я в упор!       С Кагами маска холодная спала.       — Я знаю, что ты мне сама отказала, —       продолжил я яростно и очень пылко,       Не забывая хлебать из бутылки.       — Я поступил с тобой очень плохо,       Устроил тогда я переполоху.       В собственных чувствах не разобрался,       В тревоге маялся, разрывался.       — Но теперь это всё позади,       Сердце мое для тебя лишь в груди!       Кагами настолько от слов офигела,       Что аж сама на алкашку насела.       Так и сидим мы. Пьем и молчим.       Когда же хоть что-то уже мы родим?!       Дело лихое взяв на себя,       И мнимую скромность переступя,       Приблизил свое лицо я к её,       И взял, наконец, что было моё.       Губы к губам. Углубил поцелуй.       Давай же, меня не разочаруй.       Бывшие раньше невинными чмоки       Переросли в другие пороки.       Я осмелел, кладя руку на грудь,       Тут уж нельзя назад повернуть!       Так мы упали на грязную крышу.       Стоны её все отчетливей слышу.       Левую руку пустил я под юбку,       Пошел для себя на большую уступку.       — Постой же, прошу… — пискнула тихо.       Боже, Кагами, ну что за трусиха!       — Мне нужно время, я не могу…       «Об этом решают на берегу!»       Подумал, но надо было отстать,       Так сложно, что ли, немножко мне дать?       И алкоголь опять пригубя,       Печально сказал:       — Глоток за тебя!