Охота за хайпом

Ты мне целовал спину Туда же и наносил две тысячи ножевых, А мне чудилась даже в них нежность.

Едва закат полыхнул издали последним лучом, в доме Краучей раздался хлопок аппарации. Лорд мельком оглядев помещение, замер, глядя на Гарри. Взгляд невольно упал на грудь. Часто дышит. Всё же волнуется. По природе своей впечатлительный — пропитался куда глубже, чем надеялся. — Может уже отпустишь? Лорд сам не знает, чего ждет. Хотел бы, оттолкнул Поттера в противоположную стену, сминая им деревянные панели кабинета и слушая треск костей, но он только стоит, недвижимый, почти не дышит. — Тихо, — шепчет Гарри, скребет ногтями по чужим плечам, не глядя на Лорда, падает лбом на его грудь. Лорд, которого больше ничего не отвлекало, сосредоточился только на нем. Как бы пацан не бравировал, его появление сбило его с толку, а нестабильных людей нельзя так резко ставить перед фактом. От растрепанных волос пахло сигаретным дымом и ветром, а запах его парфюма, ещё не выцветший с шейной артерии принес в деловой кабинет флер цитрусовых садов. Окно нараспашку, трещат кузнечики, но в застывшем воздухе ступор рассеивается плохо. У Лорда ощущение, что Гарри заснул, так тихо и неподвижно он стоит, оперевшись на него, как на последнюю надежду. Свирепое негодование истлело до фильтра. Жажда и охота никуда не выветрились. Гарри вдруг поднял голову и посмотрел на него неожиданно трезвым взглядом, без примеси веселья или наносной злости. Холодным взглядом человека из прошлого, которому все еще есть за что обвинять Лорда, который обижен и зол. Замахнулся и врезал ему. Лорд покачнулся подбитой крепостью, устоял, но голова мотнулась в сторону. Лорд сплюнул кровь, и посмотрел на Гарри сверху вниз. Гарри с нажимом стирает большим пальцем красное с его губ. И, прихватив Лорда за воротник, тянет на себя. Жёстко припечатывается к губам, съедая соль, причиняя неудобства. Лорд толкает язык ему в рот и, чуть придушив, отпихивает к столешнице, коленом раздвигает ноги. Гарри мычит, подбитой рукой хватаясь за плечо, попутно хмелея, вдаваясь в подробности давно минувших лет, но разрывает поцелуй с привкусом обид и металла крови. Лорд оттаскивает его за волосы, заставляя посмотреть на себя. — Нам обязательно надо любить для этого? — Поттер выдает очередную дурость, но при этом выглядит отчаянно соблазнительно. — А если нету такой опции? — Заткнись. Гарри правильно сказал, Лорд мог сбежать, но пришел к Гарри, потому что не мог иначе. Не мог оставить так все свои проигрыши, простить их пацану, уйти в закат, забыть. Этим и занимаемся, закрываем гештальт. Один антипод другому. И если герой сошел с ума и стал злодеем, злодей станет для него героем, потому что они связаны в вечном соперничестве, потому что ни один не сможет спокойно жить пока жив другой. Лорд хотел заковать этого дьявола, научить важному. Глубоко под сутаной свернулась чёрная магма, скопившаяся в Азкабане. По полу растеклись тени, такие густые, что ноги мазались в них, словно в саже. Сердце билось, колотилось и раздирало рёбра. Без обязательств, без малейших признаков тяжёлых симпатий, с удовлетворением некоторых потребностей обоих вроде ограничений движения или допустимых издевательств. Не секс — обмен претензиями. С трудом, переигрывая желание сломать то, что поддаётся, Лорд проявляет бережность, которая недоступна ему много лет. Гораздо хуже и страшнее безумного и бездушного Поттера оказывался тот, который, справляясь с вакуумом, пытается любить. Даже сквозь свои претензии и травмы Лорд мимолетно признает, что этот мальчик заслуживает лучшего, не пустот. Впился в шею, не желая смотреть в глаза. Податливое тело тут же прогнулось, чуть ли не до излома. Сейчас нужен Гарри Поттер, какой он есть, весь. Покалеченный, непонятный, как тессеракт, больной или здоровый, сильный или слабый. Любой. Как первооснова и начало начал. Уничтожить его хоть как-то, хоть как-то повлиять на него, несокрушимого, заговоренного, ахуенного. Собрать запах, порвать джинсы, заломать руки — вот такие переговоры по ним. Для них обоих убить людей, ровно как потушить окурки, что стоит прибить друг друга во время ебли? Помутнел рассудок, хотелось ещё. Они забыли, кто они, зачем и что им нужно, кроме душащей близости. Лорд запустил пальцы в его волосы и простонал, Гарри вжался ему в пах, оглаживая бёдра, спину, и присосал язык. Медленно имитируя толчки и оставляя следы зубов на вспотевшей шее, Лорд довёл Гарри до исступления. Заколотившись в его объятиях, Гарри запрокинул голову и одарил талым взглядом из-под прикрытых век, взглядом погребённого. Пронёсшийся ураган не разверз пропасти, но убрал лишнее. Даже не секс, так, дрочка с удушением. — Какой же ты переломанный, — сказал Лорд почти с сожалением. — Твоими молитвами. Лорд, так и не снявший свою мантию, обдал их обоих отчищающими и сел в кресло. Гарри, не обращая внимания на свою наготу, остался сидеть на столе и теперь жадно курил, удерживая сигарету большим и указательным. Лорд залюбовался отметинами, что через пару-тройку часов зацветут в полную силу. — Есть ситуации, из которых нет выхода, — сказал Гарри равнодушно. — Тебе не дадут уйти, Лорд. Не авроры, так мои — за брошенный вызов отомстят. — Ну ты думай с кем разговариваешь, — урезонил его Лорд. — Очнись, — Гарри тихо и затравленно рассмеялся. — Закончилось величие, больше не будет поклонов. То, что ты смирился со своим поражением и сам в себя не веришь, вижу не только я. Ты тень себя прежнего. — Да кто бы говорил, — миролюбиво сказал Лорд, ничего не отрицая. — Ты и сам не жилец. — Предлагаю блеснуть последний раз. Обещаю, будет круто. — Выкладывай. Подбрось свои мечты врагам, может погибнут при исполнении.