Тихо в лесу.

Утро застало Андрея за бесплодной попыткой проснуться. Он смотрел на кофемашину, а та, повинуясь заветам Ницше, смотрела на него в ответ. Жаль, кофе от этого в кружке не прибыло, да и философского настроения – тоже. Князь отвесил машине оплеуху и снова взглянул на электронное табло. На этот раз, аппарат окончательно обиделся и выдал ему обидную, красную по черному, Е-шку. Андрей с пониманием вздохнул, щелкнул чайник и поднес к глазам телефон. Веки норовили опуститься вниз и остаться в исходной, но он держался изо всех сил, почесывал одной ногой в тапке – другую и задумчиво косился на свое запястье. Может, поэтому слова сообщений так плохо доходили до его осознанного Я. «Че ж я хотел не забыть?» - думал Андрей, всматриваясь в загадочный крестик на переплетении сосудов. Мозг, что удивительно, впервые не подсовывал ему варианты – вообще, ни одного, даже самого маловероятного. Князь почесал бровь, закинул в кружку пакетик чая с травами и нехотя переключился на смартфон. Сообщения от парней из группы он благоразумно пропустил – если твое утро начинается в половину второго, ты должен быть к ним готов, но читать их не обязан – и ткнул пальцем на смешную фотку Влада. Малой написал ему: «Папа ушел охотиться. Это он так грустит. Но я тебе не говорил, а то он еще и разозлится. Как удалять всякое?», и следом: «Я сам нашол!». «Нашел». «Я тоже пойду в лес, так что ты мне не пиши. Вечером покажу что-нибудь интересное. Пока!» Князев улыбнулся серьезному тону, покачал головой и не стал ничего писать. Вместо этого, он сделал грустное селфи с поломанной кофеваркой – вечером будет, что обсудить, и переключился на другой чат. Сашка Балунов прислал голосовое.. Сашка.. Балунов.. - Твою ма-ать, Павлик.. - Андрей схватился за голову, напрочь оставив попытки заварить чай, скривил лицо, будто в ожидании удара, и осторожно нажал на «плэй». Сашка звучал очень весело – конечно, он-то был не в курсе, что Князь нахрен забыл про его отъезд, его квартиру и его цветы. «Че-то я до тебя пару дней уже дозвониться не могу, Андрюх, ты как там вообще? Живой? И, что куда важнее, ты не забыл про мои цветочки? Я же пойму, Князев, если ты проебешься, я же тебе не просто так инструкцию цветными маркерами написал. Слышишь меня, Андрюха? Я УЗНАЮ. Да, чего там за история с мужиком из леса? Я так ничего и не понял.. после твоего рассказа и что понял растеряю, как пить дать, но послушать-то интересно. Короче, набери мне. И если ты только сейчас вспомнил про меня, мой отъезд и мои цветы.. в общем, лучше бы оно было по-другому. Слышь? Вот чует мое сердце, Князев.. ладно, пошел я, пока шведский стол не прикрыли. Они до жопы хитрые тут, Андрюх: утром – ешь от пуза, а вечером.. хотя, может, оно так и правильно. Всё. Ушел.. смотри мне». - Да-да, понял я.. – пробурчал Андрей, шнуруя чистые ботинки на весу. Сашка всё говорил и говорил, про постулаты дружбы, про консолидацию ответственности между человеком и фотосинтезом, про фуршет – но Князев уже не слушал. Схватив с вешалки пальто, он закутался в него поплотнее, грохнул дверью за спиной и выскочил на улицу. Только на крыльце он осознал, что осень была в его сказке, а телефон так и остался лежать на столе, но подниматься обратно было до такой степени лениво, что он решил оставить всё как есть. Пальто примостилось на крючке за пассажирским сиденьем, место телефона заняла пачка "Винстона", а Князь, не дожидаясь сброса оборотов, нажал на газ. Сигарета, наспех зажатая зубами, высохла в три затяжки и осыпалась пеплом в окно. Андрей закашлялся, выбросил её из машины щелчком коротко стриженного ногтя и невольно дернул головой: ему показалось, что окурок исчез – растворился в тени ближайшего фонаря. Списав это на беспокойный ум, Князь свернул на соседнюю улицу и притопил, будто две минуты спешки могли компенсировать ему три дня беззаботного пофигизма. Выбравшись из машины и прихватив с собой пачку сигарет – рефлекторно, это должен был быть телефон, - Андрей мухой взлетел на нужный этаж. Той самой мухой, что, как известно, вертолет: громкий, неповоротливый и с грязно матерящимся пилотом. Проносясь на всей возможной скорости мимо третьего пролета, Князь едва не столкнулся с соседом. Поспешно извинившись, он обогнул мужчину по дуге и, лишь оказавшись на этаж выше, притормозил. Выглянув в проем между перилами, он никого не увидел; шагов сосед не издавал, да и дверь подъезда сохраняла тишину. Казалось, неизвестный растворился в воздухе на полпути к свободе от бетонных стен. Нахмурившись, Андрей вскинул голову. Откуда-то с верхних этажей невыразимо тянуло холодом. Должно быть, сосед оставил открытым тамбурное окно. Решив, что подумает обо всем этом на досуге, Князь вытащил из кармана ключи, открыл квартиру и взмолился всем ему известным богам, чтобы Павлик не сдох, поперхнувшись землей. Квартира дыхнула на него спертым воздухом и пылью. Скинув ботинки, Андрей добрался до дальней комнаты, рывком раздвинул шторы и с облегчением выдохнул: спатифиллум Павлик был жив. Это - хорошая новость. Плохая состояла в том, что жив был он один. Не будь Андрей твердо уверен в том, что цветы не умеют ходить, он решил бы, что Павлик устроил вокруг себя геноцид и выжил исключительно за счет своих товарищей по несчастью. Картина получалась грустной.. и слегка зловещей. Бросив тоскливый взгляд в сторону исписанной маркерами доски, Андрей полил Павлика водой из специальной банки (до отметины на горшке), закурил и принес из кухни мусорный мешок. * Девушка-продавец в цветочном магазине, милейшее создание с большими зелеными глазами, светлыми волосами до плеч, и в футболке с «Металликой», смотрела на Андрея Князева как на говно. Отборный, высококачественный продукт жизнедеятельности существа размером с белого кита. Он и хотел бы думать иначе, но выражение её лица в тот момент, когда ей стало известно содержимое черного мешка, не оставляло ему никаких шансов. Андрей даже допустил малодушную мысль о том, что вот так, должно быть, люди смотрели на Миху, когда узнали, что он – лесная тварь не от мира сего. А ведь Миха был одним из добрейших и умнейших людей, с кем Андрея сводила судьба. Когда Князь думал о нем, то на самом деле представлял себе фигуру птицы-матери, беспощадную и любящую, защитницу дитя и безмолвную тень, что вскрывает плоть, дабы отыскать внутри печень. Горшок вряд ли простил бы ему такую аналогию, но именно поэтому Ворон в его сказке был птицей. В первую очередь. Фольклор подключился чуть позже. Усмехнувшись своим мыслям, Князь оглядел быстро растущие на прилавке ряды растений, вымученно вздохнул и спросил: «а доставка у Вас есть?» Необъяснимому (ой ли) злорадству девушки не было предела. - К сожалению, нет. - Жа-аль. Так у этих ребят были бы хоть какие-то шансы, - Андрей траурно покачал головой, заметил, как в очередной раз исказилось прекрасное девичье лицо, и услышал заветное: «Посмотрю, что можно сделать». - Супер. Расплатившись за покупки, он взвалил мешок на плечо, но девушка снова обратилась к нему и попросила оставить компост магазину. Собирается ли она хоронить растения ночью на индейском кладбище или проклянет с их помощью самого Андрея (не зная, что это – цветы Балунова) – Князю было все равно. Он с облегчением избавился от ноши и вышагнул обратно – в теплый погожий день. В голове он держал мысль об одержимой травнице, что вполне могла бы стать героиней следующей сказки, но ему сперва предстояло закончить эту, и если в процессе травница пропадет из его мыслей – что ж. Туда ей и дорога. «Вот есть же люди, - думал Андрей, втягивая в легкие дым, - кто пишет планы историй, прикидывает, знает наперед, куда должна прийти его мысль. Знает развязку, когда пишет начало, и уверенно движется к ней». Сам он причислял себя к поэтам вольного слова. Проще говоря, отпускал свои мысли, расслаблял свои руки и смотрел, куда фантазия свернет на этот раз. Поэтому он недолюбливал длинные и сложные истории, часто забывая о мелочах. А когда вспоминал о них, часто не мог сообразить, для чего вообще об этом писал. Почесав бесполезный как ранее, так и ныне, крестик на своей руке, Князев поднял взгляд от заплеванного семечками тротуара, и заметил черную фигуру на той стороне улицы. Нахмурившись, Андрей подался чуть вперед, чтобы лучше ее рассмотреть, и с замиранием сердца понял: это был Сашкин сосед. - Ну, зашибись, - пробормотал Андрей. Не хватало еще, чтобы он был Шуриным товарищем по стрельбе из сигаретной пачки. «Этот? Да, видел его. Один раз. Проскакал мимо бешеной псиной, слюнями забрызгал – и был таков. Спасибо, за жопу не укусил». Разумеется, столкновение на лестнице не означало, что сосед жил где-то рядом с Сашкой, был с ним знаком или вообще.. проживал в этом доме, но все другие варианты нравились Князеву еще меньше. Потому что – и он понял только сейчас – это был не первый раз, когда ему доводилось видеть живую тень в неприятной близости от себя. Плотно закутавшийся в черное пальто, человек по ту сторону дороги смотрел прямо на Андрея. Князев хлопнул себя по карману штанов и торопливо потянул из него телефон. Он так спешил, что задел им извечный карабин от цепуры на бедре и отвлекся на него, а когда – мгновение спустя – вновь поднял взгляд, не увидел перед собой Пальто. Только двух разодетых женщин с пакетами, мальчишку лет десяти и большой метафорический хуй. Быстрым шагом пройдясь вдоль улицы и обратно, Андрей попытался высмотреть подворотню, куда мог заскочить незнакомец, открытый магазин или подъезд, но ему действительно некуда было деться. Разве что он вдруг перемахнул через бетонный забор в два человеческих роста высотой. И всего неделей раньше Князь отмел бы эту версию с чистой душой, но теперь.. теперь ему стало сильно не по себе. Смяв пальцами незажженную сигарету, он зашел обратно в магазин, спрятался за ближайшим от себя углом и торопливо набрал номер Влада. А потом вспомнил, что мальчик отправился в лес, вслед за Мишей. Восторг. ** - Че там у тебя произошло, Андрюх? - Кофеварка сломалась. - Чего?.. Андрей стоял у окна, придерживая пальцами жалюзи, и напряженно глядел в ночь. Тени казались ему живыми, они подрагивали и перемещались, стоит только отвести взгляд. Это был единственный раз, когда Князь порадовался, что коммунальщики забили чинить фонарь напротив его квартиры. Но утешала эта мысль слабо. Никак. С момента «инцидента с крестом» прошло три дня. И, хоть Андрей изо всех сил старался ничем не выдать себя в разговорах с Владом, малой, похоже, видел его насквозь. Или слышал в его голосе нечто такое, что обычному человеку показалось бы ерундой. А, может, дело было в том, что Князь, до краев переполненный тревогами и неврозом, так и не смог продолжить свою сказку. Перед сном он подолгу стоял на кухне, вглядываясь в непроглядную черноту, а по утрам, едва открыв глаза – щурился в окно под светом ранних солнечных лучей. Он плохо спал, туго соображал и пропустил сессию звукозаписи, когда решил, что человек в черном (или Пальто, как Андрей привык его называть) окопался у его машины. Владу Князь сказал, что все дело в кофемашине. Что он давно не пил кофе, и потому никак не может проснуться, отчего страдальчески грезит наяву. Судя по всему, аргумент получился слабым. Голос Михи на том конце источал искреннее беспокойство. А ведь он едва вернулся домой. - Кофеварка. Кофе сварить не могу, вот и дергаюсь. Набрал, значит, ремонтника, а он мне: «я такие модели..» - Князь. - А? - Дурочку не включай, ё-моё, давай по существу. - Ну, да.. – Андрей привалился плечом к оконной раме и подозрительно выглянул из-за нее во двор, - как будто даже есть одно. - Кто? – Миха окончательно растерялся. - Существо. Глубокий раздраженный вдох, отчего-то, знатно Князя повеселил. Он расслабился и сел за стол, подул на давно остывший чай. - Я тебе щас пендаля дистанционно пропишу, - пригрозил Горшок. Судя по звукам, он угнездился на диване, стараясь вести себя потише, и потому дважды смахнул с подлокотника книгу, - от жешь с-сука.. Андрей беззвучно посмеялся. Странно, но одного только Михиного голоса хватило, чтобы уверить его: все в порядке. Жизнь идет своим чередом, и, что бы ни произошло, Князев никогда не останется один. Кто в здравом уме пойдет против Горшка? Он – все равно, что бронежилет: тяжелый и висит над душой, но случись что – грудью встанет на твою защиту. Молчание в трубке стало давящим, и Андрей поклялся, что увидел перед собой недовольную Михину морду. - Ладно-ладно, не сопи так громко, а то весь воздух в комнате всосешь. Мне кажется.. – Андрей качнул головой, - я уверен, что меня преследует мужик в черном пальто. Причем.. не знаю, Мих. Он дохрена мутный. Таскается за мной с момента приезда, подойти – не подходит, но в окнах маячит, у машины трется, я с ним пару раз чуть не столкнулся и.. – он сморщился, - мне кажется, этот шизоид таскает мои окурки. Я такого говна в жизни не видел, Мих. И как бы.. че делать с ним – хрен его разберет. Полиции и на обычных-то сталкеров насрать, а тут.. у меня, считай, ни дела нет, не претензий адекватных. Ну таскается за мной, ну гребет хабарики – и че теперь? Я еще недостаточно мертв, чтобы в органы идти. Да и я бы не дергался, Миш.. Князь постучал по столу пачкой сигарет, вытряхнул одну и медленно закурил, - но вчера он ко мне подошел. В магазине, ночью почти. Встал за спиной и.. вот херня-то, понимаешь, я вообще не разобрал его шагов. Увидел его в отражении камеры, за спиной, и.. Мих, вот хоть за психа меня держи, но он меня нюхал. Нюхал, блядь, слышишь? Я обернулся – и нихрена. А волосы на загривке – дыбом. Ты.. а, ты ж не смотрел. Я тебе как-нибудь покажу фильм, «Эйс Вентура», там момент на эту тему был, с жвачкой и сжиганием одежды в ведре. Андрей замолчал. Он поймал себя на том, что не хочет курить, бросил истлевшую сигарету в чай и откинулся на спинку стула. - Мих? – с беспокойством позвал он, - ты там? Горшок издал невнятный звук, похожий одновременно на хрип, стон и на всхлип. Как если бы гигантской квакше вздумалось прочистить зоб. Андрей отдернул телефон от уха, с недоумением на него посмотрел и снова прислушался. Наконец, Миха заговорил: - Андрюха, ты только не ссы.. - Хорошее начало. Князь поерзал на стуле, вздохнул и затих. - Это, походу, упырь. Как я, как Владос, но только это.. городской. Понимаешь, да? Либо у тебя там рядом Кокон есть, ну или типа того, я не знаю, как оно вне леса, либо..либо он тебя из-за меня чует, - Андрей разобрал в Мишином голосе столько вины и сожаления, что едва не поперхнулся, - потому что я тебя, ну.. это.. пометил, короче. - Ты че, меня во сне обоссал? - Да нет же, ё-моё! – возмутился упырь, и тут же покладисто добавил, - я тебя укусил. - И? Ты можешь нормально объяснить, Горшок? - Ну!.. – Миха осекся и, судя по звукам – по шарканью ног, шуршанию одежды и скрипу двери – выбрался из дома. В трубке засвистели ранние птицы, зашелестела трава. Андрею очень захотелось обратно – в уютный маленький домик, в лес, к жизни за пределами чужих охотничьих владений. - Ну, это..я не думал, что с тобой тоже так будет, - пробурчал Миха сквозь легкий ветерок и сигарету, - я ж Владоса.. я его отовсюду почую, ну, в лесу. Потому что кровь его знаю, как свою. Понимаешь, да? Потому что её пил. И он теперь пахнет, как бы, это.. мной. - Ты че, - догадался Андрей, - упырь страшный, в нас двоих слюней напускал? Ну, знаешь ли.. - Да я нарочно, что ли?! – возмутился Горшок в ответ, - так оно, блин.. происходит, ё-моё. Ниче я не могу с этим сделать! Блин! - Я пошутил, - Князь потер нос, размышляя, и бросил быстрый взгляд в окно, - хочешь сказать, мне этот черт на хвост упал, потому что я другим упырем пахну? - Типа того. Я только не знаю, че ему от тебя надо, - судя по тону, Миха помрачнел и стал серьезным. Андрей замолчал, - если бы на связь выйти хотел, понимаешь, да, не стал бы ныкаться по углам. Подошел бы и спросил, мол, где другие упыри обитают? Значит, клал он с прибором на мое существование и.. Есть у меня вторая мысль, Андрей. Князь передернул плечами. «Андрей». - Он пытается понять, далеко мы друг от друга или нет. Он ждет. - Ждет чего?.. - Когда ты останешься один. Я щас как есть скажу, Князь, ты не обижайся только.. но если бы я на своей территории учуял чужую добычу, я бы первым делом её загнал. Андрей резко поднялся со стула, подошел к мойке и сунул под струю воды чистый стакан. Глядя, как тот наполняется, а затем – как жидкость льется через край, он закрыл рукой глаза, досчитал до десяти и сказал: - Только я не заяц, Мих, и не олень. Мне эти разборки не всрались. - Я знаю, - мрачно согласился Миша. - И сидеть бесконечно на жопе я тоже не собираюсь. Все, Горшок, баста, - Андрей залпом осушил стакан, утер губы рукой и взял из ящика стола свою трофейную складную бритву, - мне альбом надо писать. - Погоди, Андрюх. Давай не кипятись, щас я че-нибудь придумаю, ё-моё, тебе к нему идти, ну.. - Знаешь, что? Днем, среди людей, он меня не тронет – был бы отбитый, давно бы напал. А один я ходить не буду. - Андрюх.. - Не полезет же он в тачку, пока я в ней сижу? Ну, вот и я так думаю. - Андрей. - Живу я на хрен пойми каком этаже, так что если он пешком по стенам не ходит, то мне на него, откровенно говоря, насрать. - Эй! Алло, блин! Андрей! - Спасибо, Мих. Ты как про добычу сказал – так у меня мозги на место встали. Я ему, суке, не позволю себя загнать. Пусть попробует. - Князь! Андрей, наконец, затих. Он немного походил из одного угла комнаты в другой, сунул бритву в карман косухи и спокойно сказал, - ты не бойся, Мих. Я не поехавший и не дурак, и с голой жопой на танк не полезу. Но сидеть и трястись меня тоже достало. Миша в трубке низко зарычал. Было слышно, как он мечется среди кустов, сшибая руками листву и ломая хворост. Несколько долгих минут спустя, Горшок замер, набрал в грудь побольше воздуха и прохрипел, - я приеду к тебе. Князь вскинул брови, - погоди. Не ты ли мне втирал, что не можешь покинуть лес? И Кокон? Я ж тебе поверил, упырь! - Не могу, - оборвал его Миша, и тут же поправился, - раньше не мог. До Влада еще, а теперь.. думаю, выйдет, если он останется.. вместо меня. - Думаешь? А если не выйдет? И вообще, что это значит? – Андрей завис над рюкзаком, в который собирался сгрести свои музыкальные наработки, рисунки и пару бутеров на обед, - ты Влада Кокону оставишь, как.. заложника, что ли? Я вообще уже не понимаю, Горшок, мы точно про дерево говорим? - Да не дерево это, Андрюх.. ты бы понял, если бы внутри посидел.. – Миша звучал очень глухо и так отстраненно, что Князь искренне забеспокоился. Он звучал как человек, который принял решение. Самоубийственное, дурное, очень плохое решение, которое встанет боком ему, его семье и паре будущих поколений в придачу. - Давай не нагнетай, Мих. Я.. - Жди меня, Князь, понял? Не суйся к нему. С этими словами Миша сбросил звонок, и сколько бы Андрей ни пытался набрать его снова, ответа он так и не получил. Обведя взглядом коридор, свою одежду и рюкзак, он сел на обувницу, запустил пальцы в волосы и медленно, мучительно-громко застонал. - Да ты же адреса моего не знаешь, балда. Через несколько часов, когда карта коронавируса была разыграна перед группой, студией и, немного - перед самим собой, а доставка обеда прибыла, Андрей принял еще один важный звонок. Ему звонил встревоженный, но вместе с тем – невероятно серьезный Влад. - Слава богу, - выдохнул Князь. Похоже, малой, наконец, добрался до телефона, а может.. его зарядил, - Миха там? - Папа ушел. На станцию, - мальчик старался говорить ровно, но его голос все равно дрожал и срывался на глухие всхлипы. Ему было страшно, и не нужно быть всеведущим упырем, чтобы это понять, - .. сказал, что тебе нужна помощь, и чтобы я не ходил следом, потому что я – его душа, а его душа должна быть в Лесу. Андрей.. Князь закрыл глаза и крепко зажмурил веки. - Все будет хорошо. Папа тебя спасет. ** Олег Серов никогда не считал себя впечатлительным человеком. Приезжая в место, где мечтала очутиться его жена, он, как правило, не испытывал восторга по поводу достопримечательностей, пейзажей и людей. Он не обращал внимания на одежду, на обувь, на парфюм. Он не замечал времен года, разве что снег вдруг сменялся дождем, а удушливый солнцепек – прохладой. Взгромоздив тяжелую сумку с вещами на соседнее с собой сиденье, Олег с тяжелым вздохом уставился в окно. Электричка, названия которой он, впрочем, так и не запомнил, неторопливо тронулась с места. Замелькали в окне деревца – поменьше и побольше, многоэтажки и частные дома, заборы и бетонные плиты. Город поредел и иссяк. Олег откинулся в кресле и закрыл глаза. Таращиться в новостную ленту ему не хотелось, картинки в этот день не казались смешными, а музыка раздражала. Он сдавил в кармане крошечный колючий шарик – подарок жены, призванный «унять его невроз», отложил его в сторону и мысленно отсчитал содержимое своей заначки: десять рублей, пластинка жвачки, амбишура и мятый проездной билет. В ближайший час он Олегу без нужды – за десять лет ежевечерних поездок из города А в город Б, электричка ни разу не тормозила на станции «Лесной». Что «Лесной» - Олег тоже не знал. Да и не хотел выяснять. Он прижался лбом к холодному стеклу, ощутил виском вибрацию под кожей и.. вздрогнув, осмотрелся вокруг. Электричка сбавляла ход. Мужчина в недоумении поднес к глазам часы: с момента отбытия состава прошло не больше двадцати минут. Он, видно, задремал, убаюканный стуком колес, но.. Взгляд Олега метнулся к противоположным окнам состава. Редкие фонарные столбы, частые опоры. Внутри зашевелилось нечто противное и ледяное – предчувствие, коими Серов так часто пренебрегал. Рефлекторно притянув сумку поближе к бедру, он вжал голову в плечи, себя – в подлокотник, и с ужасом уставился на мелькнувший в окне перрон. «Лесной» - объявил механический голос, и электричка, наконец, затормозила. Колючий шарик больно впился в ладонь Олега, он сглотнул и закрыл глаза. «Что ты, в самом деле?! – возмутился внутренний Олег, отличник, выпускник НИИ, - ну забрел горемыка на перрон, и что теперь? Маньяк и убийца с грибницким ножом? Ты ведешь себя неразумно. Я. Я веду себя.. я..» Его внутренний монолог оборвался ровно в ту же секунду, когда напротив него, чуть справа от занятого сумкой кресла, распахнулась дверь. Серов в ужасе подглядел за происходящим сквозь приподнятые веки и увидел.. что ж. Костлявая рука с огромными, черными когтями вцепилась в обивку кресла, вскрывая её. Перепачканный грязью и травой ботинок с грохотом врезался в металлическое покрытие пола и оставил на нем жирный, отвратительный след. Вторая рука схватилась за дверной проем, костяшки побелели, вены вздулись - что-то втолкнуло себя внутрь. Сперва – черная, лохматая голова, усеянная мелкими ветками, листвой и каплями дождя. Второй ботинок грохнул по металлу. Следом за головой в вагоне оказались плечи и длинный нескладный корпус, обтянутый черной вязанной тканью. Не сразу, но Олег распознал в ней свитер. Картину невыразимого ужаса венчали старые, потертые треники. Натужно хрипя, существо вцепилось руками в широкий поручень – к ужасу мужчины, сминая его в мелкий гофр – и пригнулось к полу. Двери за его спиной закрылись, нехотя скрипнув подвеской, и электричка вновь пришла в движение. Существо, пошатнувшись, завалилось назад. Его вдавило в дверь неописуемой силой, от которой затрещало стекло и заныли предохранители, но тяжелые створки так и не поддались. Еще несколько долгих минут пассажир с платформы «Лесной» пытался оторваться от двери и, наконец, ему это удалось. По инерции завалившись на противоположные кресла, он, низко, по-звериному, хрипя, неловко устроился в одном из них, запрокинул голову и весьма противно втянул носом кровь. Его лицо, от ноздрей до подбородка, было залито красным. Очередной глоток воздуха шумно зарокотал где-то в его носоглотке, он расставил ноги пошире, склонился над полом и, к ужасу Серова, пережал большим пальцем ноздрю. - Возьмите платок, господа бога ради! – воскликнул Олег. Скорость, с которой он пожалел о принятом решении, втрое превосходила всякую физическую величину, известную науке до сих пор. «Лесной» вскинул голову, провел широкой ладонью по лбу, забирая наверх облепившие кожу волосы, и посмотрел прямо на мужчину. Гуталиново-черный взгляд, лишенный всяческих эмоций, вонзился в его череп и застрял где-то между лобной долей и мозжечком. Существо открыло рот. Нескольких зубов в верхнем ряду у него не хватало, а остальные.. Олега передернуло от мысли, на что способны эти длинные, острые, едва заметно выгнутые наружу клыки. Он, почему-то, вспомнил поездку в Париж, сладкий аромат выпечки, нежный летний ветерок на щеках, и как восхитительна была его жена в вечернем платье на фоне нежно-розовых облаков. - А че.. лишний есть, ё-моё? – хрипло изрекло существо, и Серов, на совершенном автопилоте, вынул из нагрудного кармана пиджака с любовью выглаженный Светочкой платок. Душа Олега провалилась сквозь его пятки на пол состава, а через него – и на рельсы. Взрыла каменистую почву, обогнула дорогую породу и затерялась где-то в сточных водах бескрайних просторов Родины – так, по крайней мере, показалось ее владельцу, когда существо из леса снова поднялось на ноги. Шатаясь и держась за все, что нащупает рука, пассажир из преисподней рухнул в кресло напротив него, бахнуло тяжелыми ботинками об пол и вырвало из рук Серова платок. Еще несколько бесконечно долгих минут он потратил на то, чтобы прочистить нос, а потом сунул платок в карман треников, и Олег не мог бы сказать точно: расстроился бы он сильнее не получив платок или получив его обратно. - Хороший ты мужик, - проговорил «Лесной», а потом, к ужасу Серова, протянул ему когтистую руку, - я Миха. Ты? - С.. Серов. Олег. Олег Серов, - пробормотал тот и зажмурился, чтобы не видеть, как его дрожащая, влажная от пота рука исчезает в крепкой хватке, чудом избегая ран от когтей. - Ну че, Олег, - сказал Миха, и мужчина понял, что приехал, - есть у меня к тебе вопрос, понимаешь, да? Важный дохрена, так что слушай в два уха. Олег закивал головой и попытался освободить свою кисть, но даже на атом не сдвинул ее с места. Воздуха в вагоне резко стало не хватать. - Я.. я слушаю, - прошептал он и разобрал загадочное: «Князев», а следом за ним: - Андрюха. Знаешь такого? Все внутри мужчины натянулось в струну. Он не знал. Сухо сглотнув, Серов открыл глаза, заглянул в лицо смерти и смело, давясь каждым звуком, сказал: - Нет.. но м-м-ожно п-поискать в сети.. Напротив него расцвела, ужасая, кроваво-красная улыбка Михаила-из-леса. - Дело говоришь, Серый! Валяй.