%
20 августа 2023 г., 21:55
Дни Аннет проходили по-разному. Она шила юбку, она сидела в порту с моряками, что трещали больше рыночных баб, она даже бралась растить цветы, она иногда любила дать огромный тур по магазинам, она с подругами могла провести сутки в болтовне.
Но вот вечера она поводила обычно совершенно одинаково. В гостиную заявлялся кто-то, кто мог заплатить, и они оставались на ночь в комнате с приглушенным светом. Это были разные люди. Это были моряки — по большей части торгаши. У них были жены и дочери, но какое им дело до жен и дочерей после двух месяцев в море. А у них еще их обратные пути и жестокое море может забрать их с концами. Иногда это были пираты. Пираты были сумасшедшие. Они могли бить друг другу морды из-за того, что она выбрала из них одного, а не другого, а потом, когда она говорила, что справится и с двумя, оказывалось, что они понимали друг друга и ее без слов и жестов. Пираты были свободные, жестокие и принципиальные, и принципы их отчего-то гласили: сделайте женщине хорошо, если она не пытается вас убить. Аннет не пыталась. Иногда это были дозорные. В последнее время это были дозорные.
Дозорные были подонки. Особенно подоночный из них был их капитан. Если это был бы матрос, с ними обыкновенно бывало неплохо. Не великолепно, не вершина блаженства, но нормально. А если это был офицер, это гарантированно была абсолютно потерянная ночь.
А капитан частил. Капитан несколько ночей подряд красовался пистолетом, любил болтать о том, сколько пиратов он вздернул, пока расстегивал штаны, капитан называл ее «моя девочка» и велел «никогда не вмешиваться в неприятности», пока почесывал дулом пистолета свой затылок. Она как дурочка спрашивала «а какие-такие неприятности», и он заводил шарманку, мол пираты и все дела.
Пираты целовали ей колени до синяков, доводили ее ноги до тряски и носили на руках, пираты давали ей выбирать, пираты безупречно знали, чего она хочет. Капитан просто почему-то любил делать больно ее соскам и надрачивать, пока она стоит голая, потом непритязательно иметь ее, чтобы она непременно смотрела в зеркало, а потом курить тошнотные сигареты и болтать о том, что пираты — это вселенское зло.
Да что он знал?
Он и пиратов-то не видел. И говорили — моряки в порту, а Аннет любила их послушать — что дозор ищет на острове не кого-нибудь, а двух пацанят. Аннет и листовку видела, и там двое мальчишек выглядели, как двое мальчишек, но почему-то число нулей в награде было такое, будто они с королем пиратов плавали. Пятнадцать лет.
Поэтому когда он уходил, она шла только смыть с себя прикосновения его грубых рук и прокуренный запах волос.
И так последние несколько дней.
С одной стороны, дозор бы убрался, если бы мальчишек поймали, но она, как женщина, как мать (возможно, когда-нибудь) не могла желать мальчишкам этой поимки. Поэтому капитана терпела стоически.
А потом в один из вечеров, когда она вошла в гостиную, маман подозвала ее к себе.
— Тебя уже ждут, — сказала она.
— Что, опять этот? — спросила Аннет, поморщившись. Оглянулась — не дай бог кто из дозорных стоял в гостиной. Но по-хорошему еще было рано для посетителей. Старуха покачала головой.
— Нет, не этот. Иди.
Если Багги встряхнуть за шиворот как следует, его самочувствию это, конечно, ни разу не поможет, и тряска в руках не пройдет, и видеть ничерта он не станет, но по крайней мере он опомнится. На секунду опомнится, и тогда Шанкс сможет проорать ему в лицо, чтобы не разводил соплей: они не чета капитанам дозора, и надо было уносить ноги, уносить ноги с этого проклятого острова. Надо было вообще выбираться нахер из Гранд лайн. Их некому будет вытащить из задницы.
Багги сжимает зубы до скрипа и кажется слышать-то слышит, но не слушает. Шанкс встряхивает его за воротник еще раз, потом еще раз, кричит ему в лицо — уже не страшно кричать, уже без разницы, дозор уже знает, где они.
Багги все не может отпустить газету. Шанкс вырывает ее у него из рук, бросает к горящей на столе свече, просто толкает его к выходу, прихватывая сабли — свою и его. Багги — не слабак, он просто эмоциональный. Сейчас Шанкс из него вытрясет эту потерянность, и они как следует дадут деру — не первый раз и не последний, и еще сто раз так сделают.
Только бы клоун очнулся от увиденного.
На улице начинают стрелять, капитан Дозора вопит что-то вроде:
— Ну что, вылезайте, чертята, добегались.
Шанкс выталкивает Багги в окно, чтобы вылезти обоим в переулок, и там, оглядевшись по сторонам — у них есть еще с полминуты. Не больше — извиняется полушепотом и прописывает Багги такой прямой по лицу, чтобы он едва-едва не отключился.
Багги кричит, в его глазах появляется осмысленность, секунда гнева, но Шанкс не дает бить в ответ, вжимает его в стенку и закрывает рот.
— Потом, Багги, давай потом, если выберемся отсюда, — он хотел орать на Багги матом, крыть его, как Рейли умел крыть любого в команде, каким бы дохуя образованным ни был, но вместо этого голос срывается в какую-то отчаянную мольбу с привкусом соли на губах и крови на кулаке, с привкусом безоглядного отрицания того, чтобы написано в газете и что сейчас горело в хижине, потому что свечу никто не потушил.
А было написано, что назначена казнь Роджера.
— Нихера она не назначена, давай выберемся нахер отсюда, Багги! — Шанкс встряхивает его еще разик, и Багги молчит, вопреки тому, как должен себя вести в ответ на попытки Шанкса им управлять.
— Она назначена, Шанкс, — шепчет он.
Кровь течет у него из носу и он стирает ее тыльной стороной руки. Потом глядит на две сабли у него в руках, забирает свою, хотя по-прежнему не очнулся. Стрельба вдоль улицы не приводит в себя. Сто раз они уже слышали стрельбу, стреляли сами, палили в людей и в животных, в мужчин и женщин, в пиратов и дозорных всех мастей. В себя не могло привести что-то такое обыденное, как насилие.
Только что-то такое непривычное, как…
Отчаяние.
Багги снова сжимает зубы, но теперь не потому, что не хочет верить. Теперь он с новостью в газете смирился, и что-то внутри оборвалось от криков Шанкса, который умел мастерски отрицать очевидное.
Роджер сдался Дозору — так давно говорили, и раз казнь назначена, все имело смысл. Но они-то Дозору не сдались, верно? Приказа сдаваться Дозору не было, и Шанкс был неугомонный ублюдок, которого нужно было бы отделать как следует, но он был прав:
— Выберемся, — сказал Багги. Хотел сказать уверенно и убежденно, как будто в отличие от Шанкса он достаточно уравновешенный и взрослый, чтобы не принимать желаемое за действительное, а просто принимать жизнь такой, какая она есть, но голос сорвался в шепот потерявшего почву под ногами пацана, какими они оба, по правде говоря, и являлись.
— Выберемся, — хлопает Багги по плечу Шанкс, перехватывает саблю. Багги прислушивается к чутью: есть несколько троп, как им выбраться к порту, не попав на целую роту дозорных. Багги кивает на северо-запад.
— Там только двое, нас ждут на выходе к дороге, а не к полям, — шепчет он. Шанкс почему-то не чувствует, как чужая жажда твоей крови дает буквально по обонянию и наполняет голову настолько омерзительным ощущением смерти, что чувствуется каждая жалкая душонка, что лазит тут по кустам по их головы.
Но Шанкс зато крепче держит саблю и вообще-то умеет слушать. Они, не сговариваясь, уходят за линию одинаковых домов. За заборами перед полями Шанкс одного дозорного надевает на саблю, подойдя сзади так, что второй даже не успевает завопить, увидев, как лезвие вылезло по эту сторону живота. Выбивает у него улитку из рук, которую Багги разбивает ногой, отнимает саблю, Багги ставит дозорному очень глупую подножку, дозорный валится на жопу, они в две сабли тыкают ему в горло.
— Как выбраться из города? — спрашивает Багги.
— Да он знает, Баггс, кончаем суку, — говорит Шанкс, усмехается, делает замах, и дозорный сдается, даже не поборовшись. Выдал всю дислокацию, прежде чем они его кончили. Багги долго стоял над телом дозорных, чувствуя, как не хочется заканчивать на этом. Хочется повесить их на рей их флагманского корабля голышом с изуродованной пастью, хочется перебить ему все ребра — пусть посмертно, хочется наколоть его сердце на кухонную шпажку и заставить их капитана его сожрать.
Дозор вызывал черный, как пиратский флаг, беспросветный гнев. Теперь. Теперь не хотелось разводить их матросиков на шутки или короткие забавы, чтобы сохранить им жизнь, если те их повеселят. Теперь хотелось их просто кончать одного за другим, методично и публично, чтобы все остальные знали, что их ждет.
Багги — очень хотелось, но Шанкс, зараза, уволок его в высокие стебли банановой рощи, когда зарядил сильный тропический ливень. Заметет их мокрые следы по полю, и когда они прыгнут в лодку, дозор их след потеряет уже сто раз.
— Давай грохнем их капитана, — говорит Багги, когда они в порту ночью отвязывали небольшой ялик, чтобы дернуть с острова. Шанкс замер с тросом в руках.
— Чего?
— Их капитана. Убьем. М? — Багги даже не стал рассказывать, что он уже в деталях продумал несколько вариантов, которые должны были принести это чувство удовлетворения, которое уняло бы гнев. В порядке мести за капитана, за то, что его лицо улыбалось с газетной передовой, за лицо шагающего позади него вице-адмирала с собачьей шапкой и вообще…
— Нет, — сказал Шанкс и, смотав трос на локоть, бросил его связкой на дно лодки.
— Трус, — сказал Багги и откинулся на бортик в носу. Шанкс посмотрел на него из-под полей шляпы Роджера.
— Что сказал?
— Говорю, трус ты. Трус, вот и все. Ты ссышь драться с офицером. Ты ссыкло, Шанкс.
Багги любил свое чутье — когда он понял, что оно делает, когда Рейли объяснил на пальцах, это сберегло ему целый моток нервов: он перестал бояться вещей, которых боялся всегда: безупречные сигналы чутья уводили от любой беды, подсвечивали все дурные намеренья, не давали попасть под нож. Одного не помогало чутье. Не помогало против Шанкса.
Рыжий перешагнул два ряда сидений в лодке и с последней скамьи спрыгнул на него сверху, доставая саблю из-за пояса, и Багги повезло, что он открыл глаза: успел выскочить на нос аккурат перед нем, как Шанкс саблей прорезал толстую доску его скамьи.
Рыбаки, сидевшие чуть дальше, обернулись на них, когда Багги пришлось вытащить саблю, чтобы защищаться. Хотя защищаться от Шанкса было сложно: он умудрялся саблей резать дерево, кости, камни и что угодно. Одно счастье — сталь не резал. Багги разделился напополам, перескочил на другую сторону лодки, чтобы она не опрокинула их обоих в воду, успел заблокировать один из выпадов.
— Что, не хочешь драться, когда мамка не приглядывает, а? — крикнул Багги. Шанкс бы рассек ему грудь, если бы не фрукт, но Шанкс рассмеялся. Точно, фрукт. Ладонь с саблей отделилась, и полетела выпадом в Шанкса, ему пришлось уклоняться.
— Багги, ты идиот!
— Это ты идиот!
Шанкс быстро бросил саблю, бросился на Багги с кулаками. У Багги обе руки остались в воздухе, и он не успел среагировать, словил лицом неплохой тумак, они оба свалились в лодку, а она возьми, да перевернись.
Багги очнулся, когда Шанкс вытащил его на мостовую. Тупая морская вода жгла нос, глаза и горло, а дыхание сбилось
— Мы не будем убивать капитана дозора, ясно! — крикнул Шанкс ему в лицо, встряхивая его за плечи. Багги кашлял. Отмахнувшись от Шанкса, он поднялся на колени, так было легко отдышаться.
— А я бы убил. За капитана. Я бы их всех… — он снова зашелся в кашле. Шанкс поднялся, выпрямился, смотрел туда, где два рыбака на причале все наблюдали за ними. Взялся за саблю.
— Нахер капитану эти шавки? Ты его за кого принимаешь? Ему эти крысы дозорные нахер не сдались, ясно?!
— А мне сдались! Я их хочу располовинить, на флагштоки подвесить, я хочу с них шкуры снять, ясно?! Я на их головы награды повешу, я заставлю их бегать, поджав хвост, я… — Шанкс его не прерывает. Стоит, держа саблю, поглядывает по сторонам. Багги наконец чувствует, что вода отпустила и он может вдыхать. Теперь, когда дыхание на крики есть, криков не осталось. Шанкс стоит над ним. Стоит с серьезным лицом, мокрый от соленой воды, с оружием на изготовку. Стоит, смотрит сверху вниз, сжав зубы. Капли капают с волос ему под ноги. Багги замолкает. — Его казнят, Шанкс. Его казнят. А нас загоняют эти шавки. И команды больше нет. Как ты можешь не хотеть?..
— Я не верю, что его казнят, — сказал Шанкс.
— Но уже назначили день и место. Ты сам видел, газеты не станут об этом врать.
У Шанкса костяшки белели от того, как он сжимает рукоять. Сам он отвернулся к морю, поглядел на ялик. Багги тоже поглядел: Шанкс его уже вернул в плавучее состояние.
— Снасти все равно мокрые. Давай убьем. Я не хочу бегать, поджав хвост, вечно.
Багги поднялся на локтях. Шанкс подал ему руку. Они оба глянули на рыбаков. Те уже снова уставились на поплавки.
— Давай казним.
— Казним?
— Да.
Багги понятия не имел, как выглядит казнь. Но почему-то звучало очень правильно. Он вытер соленую воду со лба, стекающую с волос.
— Давай. И мы должны быть в Ист блю. Мы должны попасть в…
— Лог таун?
— Да. Увидеть капитана.
Шанкс ничего не сказал. Но на его лице были сдвинуты брови, слегка искривлены обычно улыбающиеся губы и кажется немного дергалась в тике щека. Он не хотел. Багги тоже не хотел какой-то частью себя. Но увидеть казнь капитана им будет нужно обоим. Чтобы сомнений не было. Это будет единственный способ жить дальше.
Шанкс вообще-то не был дурак. Багги это знал, но не любил этого признавать. Шанкс не был дурак, Шанкс был наблюдательный, Шанкс знал цену жизни, Шанкс читал газеты и сторонился драки, которую не выиграет, Шанкс знал, откуда начинать искать, Шанкс умел в планы и замыслы.
А Багги был чутка чувствительный, трезвый и слабак. По сравнению с Шанксом, конечно. Но зато он умел притворяться, скрываться и прятаться, он не сомневался в том, что решил, он видел, когда люди лгут и знал природу людей.
Они не стали спешить. Они залегли на дно — вернее на чердак, с которого открывался неплохой вид на главную улицу, на порт, на несколько заведений и на маршруты пеших патрулей дозора. Они быстро сговорились, что драться со всей командой — суицид, и надо найти капитана в другом месте. Шанкс скоро узнал про шлюху. Багги, хотя был пятнадцатилеткой, со старухой сторговался легко: лично с дозорного же корабля вытащил сундук арестованного пиратского награбленного и предложил старое золото в качестве оплаты.
Чистая работа.
Они сидели у шлюхи в комнате. Они просто разузнают у нее все, что им нужно. Убедят промолчать. Шлепнут капитана. И потом сразу отплывут с острова на краденой лодке, которую в одну из ночей спрятали в заводи в двух километрах севернее.
Багги сидел поперек кресла и тыкал острием в подушечку пальца. Шанкс сидел у проститутки на столе.
— Эй, Баггс. Помада.
— Что?
— Красная, смотри, — он действительно в руках держал стерженек помады. Багги поднял брови.
— И что?
— Просто. Подумал. — Он бросил Багги помаду. Он ее поймал, отделив руку. Снял перчатку, намазал кончик пальца. Помада была приятная на ощупь, немного маслянистая и влажная. На сухой от соли коже оставалась ярким пятном.
Неудивительно, что женщины любят помаду.
Но в коридоре послышались мягкие женские шаги. Они с Шанксом обернулись оба на двери, когда она открылась и в комнату вошла женщина.
Высокая, с темными волосами чуть ниже плеч. Длинная юбка с глубоким разрезом открывала ее длинные ноги. Рубаха была подвязана так, что была видна полоска живота. Тонкая талия и чуть заметный изгиб внизу живота отчерчивали ее фигуру. Багги не нашелся, что сказать — он по-хорошему и в борделе-то раньше не был. А Шанкс был. У него на лице проступила улыбка. Женщина их обоих обвела взглядом, слегка удивленным, но не слишком.
— Привет, красавица, — сказал Шанкс.
— Привет, мальчики, — ответила она. Без насмешки, но с каким-то едва ощутимым приятным удивлением, что Шанкс не задрейфил. Она остановилась глазами на помаде у Багги в руках.
— Это он ее достал, — сказал Багги. Шанкс рассмеялся.
— Да, это я ее достал, прости. Я просто думал, что Багги пойдет.
Женщина обернулась. Даже дети пиратов такие же пираты. Сейчас они вот-вот подерутся. Она была уверена.
— Мне тоже кажется, что пойдет, — заверила она.
— Не умею я помадой мазать, — сказал Багги.
— Хочешь, я? — предложила она.
Багги не понял, как так вышло, что эта женщина сидела перед ним на коленях и выводила у него на губах краской контуры. Шанкс находил это забавным. Особенно когда она показала Багги его отражение в зеркале, и он нашел там абсолютно ничего дурного.
— Как тебя зовут? — спросил Шанкс.
— Аннет. А вас я знаю. Один из вас должно быть Шанкс, а второй Багги.
— Шанкс — это я, — улыбнулся Рыжий.
— А я Багги.
— Вас ищет дозор.
— А мы ищем их. У тебя тут бывает один. Капитан.
— Так вы правда пираты? — удивилась она. Багги поднял на нее немного насмешливый взгляд. Рыжий лыбился, как будто то, что она сказала, комплемент. Криво, но все же.
— Пираты, — не дал Багги ничего сказать Шанкс. Багги взялся за кинжал. Аннет положила ладонь на его руку.
— Не бойся, малыш, я никому ничего не скажу, — сказала она, улыбаясь. Багги непроизвольно ослабил хватку. Шанкс, наконец, слез со стола. — К чему вам капитан?
— Убить, — сказал Шанкс. Он иногда умел что-нибудь такое сказать однозначное и беспрекословное. Так Рейли обычно говорил.
— Так ведь вам же еще… — заметно растерялась Аннет. Багги хмыкнул.
— Дозорные — подонки, — сказал он. — Чтобы им сладко не жилось, мы им оставим подарок, прежде чем отплыть. Он бывает здесь, Аннет, и ты только скажи, когда, тебя мы не тронем.
Шанкс стоял посередине спальни. Аннет так и осталась стоять на коленях перед креслом Багги. Она, наверное, старше их обоих на пятнадцать лет и если встанет, будет выше ростом. Но Шанкс стоял при сабле, а Багги подбросил в воздух кинжал. Играючи, привычно, и у Аннет испарились мысли про то, что они слишком молоды, чтобы зваться пиратами. И должно быть поняла, что цифру внизу листовки дали не по ошибке.
— Он придет сегодня? — напоминает ей Шанкс, про что они говорили. Она берет себя в руки.
— Если придет, то старуха внизу ему скажет, что у меня клиент. Пираты клиенты всегда в приоритете — они очень щедры при оплате, — сказала Аннет. К концу ее реплики ее голос скатился в шепот и на губах появилась какая-то улыбка. Шанкс хмыкнул.
— Тогда пойди и скажи, что ты свободна.
— Нет, мальчики, сегодня я ваша.
— Тогда ты будешь с нами, пока он не придет. Не дай бог что разболтаешь, — сказал Багги. Шанкс усмехнулся. Аннет развела руками.
Багги усмехнулся. Забрал зеркало. Красные губы показывали какую-то гримасу. Кривой оскал. Злую клоунаду. Шанкс кивнул на постель. Багги поглядел на то, как он Аннет снимает рубашку, и Шанкс растекается в довольной лыбе. Довольной, но тоже кривой. Тоже гримасе. Да, он частил с Роджером в бордели с двенадцати. Багги не удивлен.
Тем более они заплатили.
Аннет проснулась от того, как на лицо упал луч света. С ней в постели спали двое мальчишек. Она поднялась.
Задернула шторы, чтобы свет не норовил никому в лицо. Мягкая темнота комнаты стала снова нежно приветливой ко сну.
Аннет подошла к зеркалу. Ряд следов на шее и какое-то незаконное чувство удовлетворения. Незаконное. Она обернулась. Рыжий мальчишка по имени Шанкс определенно опережал свой возраст на добрые десять лет. Тот, что звался Багги, с женщиной был явно в первый раз, но быстро учился. У нее на шее остались, помимо несмываемых следов, еще следы помады, уходившие вереницей к груди и животу.
И вот результат: ночь с пиратами была как обычная ночь с пиратами, когда она была готова не брать с них денег просто потому, что они приносили какое-то незаконное чувство.
А меж тем она станет соучастницей преступления. Может, это было ее незаконное чувство?
Но что капитан был подонок, была чистейшая истина, и у Аннет не было никакого желания предупреждать его.
— Аннет? — негромко позвали из постели. Она обернулась. Проснулся Багги.
— Да?
— Уговори его, чтобы с ним кто-то был. Любой. Матрос, дозорный. Чтобы он нас видел. Иначе в убийстве заподозрят тебя, — сказал он. Аннет подняла брови. Он слишком молод, чтобы такое говорить, чтобы такое думать.
— Посмотрите-ка, — начал Рыжий с явно насмешливым тоном, и они все-таки подрались. Подрались по-хорошему, чуть-чуть друг друга не убили из-за какой-то глупости вроде того, кто из них чувствительнее к посторонним.
У пиратов нет возраста, решила для себя в то утро Аннет.
Ничего особенного, просто труп. Просто стоящий над ним пират (подросток). Просто нож, который метнули через всю комнату так, что капитан свалился вперед на постель: аккурат на женщину. Просто проститутка, отползающая из-под тела. Просто мальчишка, подающий ей дозорный плащ, чтобы она могла укрыться. Просто загнанный в угол матрос перед острием сабли, норовящей пустить ему тонкую струйку крови по шее. Просто расправа над дозорными.
Аннет думала, что она такое переживет, а у нее отшибло разум и голос и она плакала, закрывшись плащом, как девочка.
Багги поднялся на постель прямо в обуви, поглядел на нее предупреждающе, чтобы когда он достанет нож, кровь не брызнула на нее густой краснотой. Аннет чуть не свалилась с постели. Плакала. Наконец, Багги кинжал вытащил, кровью тут же залило белую постель. Обернулся к Шанксу, стоящему перед матросом.
— Когда говоришь, меняется патруль на вашем корабле? — спросил Шанкс. Он знал. Им это еще неделю назад выложили. Просто матроса нужно было разговорить. Подготовить к следующему этапу.
— В два часа ночи, — не стал испытывать судьбу дозорный. Шанкс обернулся на часы, был первый час ночи.
— Долго ждать, — сказал он Багги. Багги покачал головой согласно.
— Ждать некогда, — подтвердил Багги. Они оба повернулись к дозорному. Напускать на себя вид черти кого очень помогало.
— Я могу их отозвать. Только не надо смертей. Только не убивайте…
Он замолчал, потому что Шанкс, переглянувшись с Багги, оставил дозорного перед ним, а сам отошел к столу. Там стояла бутылка рома. Он забрал ее, бросил дозорному.
— Сначала глотни. А то голос как у кастрата, — сказал он. Дозорный глотнул. Много. Потом звонил. Он был главным старшиной, он мог отозвать патруль без подозрений. А еще он был хорошо сложен и мог тащить на себе взрослого мужчину без труда. И говорили, что именно старшина подвешивал своего капитана на рею его корабля. А потом, говорят, через две недели застрелился во время следствия.
Аннет оставили в покое. Только какой-то высокопоставленный штабной приходил, когда уже прошло изрядно времени. Даже не допрашивать. Сказал, что сожалеет, что ей пришлось это увидеть.
— Их поймали? — спросила Аннет.
— Нет. Их видели в Лог тауне на казни их капитана, но потом их след простыл.
Аннет приподняла брови. Штабной ничего не сказал, но своим видом подтвердил, что речь шла про ту самую казнь в Лог тауне.
