Зелёный свитер

      Взрослая жизнь — дерьмо. Олег испытал это на своей шкуре, когда пришлось впахивать на двух работах, чтобы было что пожрать и чем заплатить за съём жилья и коммуналку. Ведь Серый не захотел жить в общаге, ему нужен был комфорт, уют и личное пространство. Он считал, что после стольких лет в детском доме они заслужили свой личный уголок.       Только вот у них был бы этот уголок, за съём которого не пришлось бы платить, не приспичь Серому поступать в МГУ. Государство щедро выделило им по хате в Петербурге, как только двери детдома для них закрылись раз и навсегда. Да, не в центре города, да, не в новостройке, но всё лучше, чем остаться ни с чем. И всяко лучше космических московских цен за съём сраной однушки с видавшим виды диваном на кухне, скрипучей двуспальной кроватью и тарахтящим холодильником.       Олегу эта Москва нафиг не сдалась, но Сергей захотел, и они поехали. Ведь как друг без друга-то? И плевать, что учатся в разных институтах, главное, что живут вместе.       Да, они оба вносили свой вклад в «семейный» бюджет. Но, на самом деле, денег Сергея по большей части хватало на его же собственные нужды — чтобы брать лучшие заказы, нужен ноутбук помощнее, верно? А Олегу пришлось тайно устроиться на вторую работу и прогуливать учёбу. Результат оказался плачевным — уведомление об отчислении, а после и повестка в армию.       Здравствуй, юность в сапогах.       Само собой, Разумовский был в ярости. Он швырял и бросал в него всё, что под руку попадалось, попутно обсыпая проклятиями и трёхэтажным матом. Но на вокзал всё-таки проводил, правда потом так и не приехал, когда у Олега было законное увольнительное. И стал реже отвечать на письма. А когда Олег позвонил, чтобы сообщить, что хочет подписать контракт, то и вовсе повесил трубку…       Деньги не пахнут.       На контракте денег предложили много: вот и весь секрет того, на что Олег повёлся, когда согласился отправиться в Ирак. До этого у него уже была хорошая подготовка: он неплохо проявил себя за время срочной службы. Но всё же здесь всё по-другому — это не стрельба по мишеням и «спасение» боевого товарища от учебной гранаты. Здесь кровь, кишки, запах гниющей под жарким солнцем плоти… и нет права на ошибку.       Но настрой у него был серьёзный. Энтузиазма и желания проявить себя хоть отбавляй, а страха и тревоги, беспокойства — ни грамма. Сейчас он скидывает только что отглаженные вещи на койку, не обращая особого внимания на старшего товарища, что расположился на соседней кровати.       — Чё, Волчик, готов к труду и обороне? — весёлым голосом интересуется Вадик, разминая затёкшую от жёсткой кровати спину. — Сегодня ж ты на кухне, да? Чё вкусненького на завтрак сварганишь?       — В полной боевой готовности, — отвечает Олег, по-прежнему даже не глядя в сторону Кострова. Аккуратно складывает шмотки в сумку, ведь разумнее хранить их в ней, чем в прикроватной тумбочке. Он уже и забыл, что сегодня ответственный по кухне, но, на самом деле, был этому только рад. Если бы на контракте платили просто за то, что он готовит… — Что Бог пошлёт. Там с запасами жопа.       И Волков не врал. Он участвовал в инвентаризации и точно знал, чего и сколько осталось. Из мясного только тощие суповые куры, которых едва ли хватит на неделю.       — Как давно ты тут? — Олег наконец поднимает на него свой взгляд, распихав по сумке вещи. Все, кроме чистой футболки, в которую собирался переодеться. И с этим он не медлит — снимает старую, откидывая её в сторону, после чего берёт свежую, первыми просовывая руки, а затем и голову.       — Какой вы, Олег Батькович, однако любопытный, — Вадим по карманам своим шарит в поисках сигарет, а когда находит, тут же достаёт из пачки сразу две штуки. Одну за ухо кладёт, другую меж пальцев держит. — Несколько лет. Три месяца срочки, потом сразу на контракт перешёл.       Наблюдая за тем, как новобранец вещи свои в сумке утрамбовывает, Вадиму хотелось заржать. Они на базе порой неделями не появляются, а он тут обустраивается, как в доме отдыха.       — А ты что здесь делаешь? Ты ж небось только школу закончил, чего в универ не пошёл? Знания, Олежек, это — сила помощнее пуль, — с умным видом вещает он лекторским тоном, подняв указательный палец вверх. — Эх, понаберут молодых, а дома воют, что грузы 200 зачастили.       Сумку, набитую вещами, Олег всё-таки умудряется впихнуть в прикроватную тумбу. Это одна из его способностей — ныкать свои вещи так, чтобы не спёрли. Полезный навык всё из того же детского дома. Готовить он там же научился и всё от той же безысходности: не хотелось жрать парашу, приготовленную часто меняющимися поварами, которые только и делали, что тащили хорошие продукты. Кто на продажу, а кто себе в дом. А на бесхозных детишек абсолютно всем вокруг всегда было плевать.       Поэтому Олег понимал стремление Сергея достичь чего-то в жизни, чтобы иметь возможность помогать тем, кому помощи ждать не откуда. Но в сложившейся ситуации достигать небывалых высот мог кто-то один, а Олегу приходилось обеспечивать комфорт, уют и сытую жизнь. Во всяком случае, до тех пор, пока не пришла повестка. Душа Олега очень болела за то, как Серый там будет без него выживать, но, если верить последнему письму, дела его шли в гору, хоть ему и пришлось тогда переехать из квартиры в общагу.       Но обо всём этом Олег, конечно же, не говорит. Мало кто поймёт, что кто-то может быть настолько дорог, что ради него ты пожертвуешь своим сном, благополучием и светлым будущим. Волков никогда не преуспевал в делах учебных, но при должном усердии смог бы получить нормальную профессию и занять свою нишу в социуме. Но предпочёл впахивать на двух работах, чтобы Серый мог комфортно целый год жить в квартире, а не в задрипанной универской общаге.       — Не очень я способный ученик, — Волков себя в этом убедил и был абсолютно уверен в том, что это чистая правда. — А дома всё равно никто не ждёт, так что не так уж и страшно вернуться в Питер в цинковом гробу.       Зато с приличной суммой на счету, которую, в случае кончины, Олег уже завещал Серому. Финансовая подушка безопасности ещё никому не навредила.       — И мне, вообще-то, двадцать один. Школу я уже давно закончил, — очень давно. Целых три года назад. Год продержался в институте, два года провёл на срочной службе. — Что же ты тут забыл, раз так к знаниям тянешься?       Вот уж чего ему было точно не понять, так это добровольного стремления на эту работу. Олег просто нигде больше не смог бы заработать таких денег. Ничего особенного он делать не умеет, разве что готовить, но на этом, увы, не разбогатеть. Вадим же из всего окружения казался чуть ли не единственным грамотным и начитанным. Он мог сколько угодно корчить из себя дурака, но умные книжки его выдавали. Уж в чём в чём, а в умных книжках Олег разбирался — Серый пачками их читал.       — Деньги, Олеж, деньги. Ты ведь тоже тут не из любви к убийству, разве я не прав? — и прав был, как никто другой. Волков ведь совсем ещё зелёный и до конца не понимает, в какую авантюру вообще ввязался. — Ладно, малец, не грузись. Пойдём покурим лучше.