Зелёный свитер

      Выходя из кухни, Олег на Вадима даже взгляд не бросает и не говорит ничего. Только топает следом на построение, успев по пути поправить свои прилипшие ко лбу волосы. Сейчас бы душ не помешал, но теперь о нём, судя по всему, даже мечтать было нельзя.       В нём всколыхнулось лёгкое волнение, даже мурашки по коже побежали, хотя жара стояла невыносимая — ни намёка на ветерок. Все его миссии ограничивались тем, что они вывозили всяких гражданских из боевых точек. Ну и на кухне чаще прочих Олег кашеварил. А тут сработала какая-то чуйка, от чего-то мозг предчувствовал, что сейчас будет что-то по-настоящему опасное. И это не пугало до чёртиков, лишь будоражило наивную юную душу, которая войну-то видела только в кино. Да и то с таким рейтингом, что стыдно становится за кинематограф. Не так ведь много фильмов, где все ужасы войны во всей красе. Хотя, вот «Чистилище» Олег второй раз пересматривать не стал.       Выйдя на улицу, он встал в строй, щурясь от палящего солнца. Стояло такое пекло, что хотелось даже не в душ, а с разбега нырнуть в ледяную ванную со льдом.       Командир вещал что-то о важности миссии, об освобождении пленных вояк и что за это им чуть ли не героя России дадут. Это, наверное, чтобы головы молодым задурить: все ж хотят до чего-то важного дослужиться, а не только зарплату получить. Сразу после построения их отправили за оружием и погрузили в машины и, так уж вышло, что Олега посадили за руль. Не привыкать, конечно, но боязно. Водителей ведь первыми стреляют.       — Бензина-то есть запас? — спрашивает он Миху, который ковырялся в моторе вездеходного джипа.       — Целая канистра лежит. Ты давай садись, проверять будем, едет или нет.       Вот уж точно не радужная перспектива ехать на машине, которая неизвестно вообще поедет или заглохнет на полпути. Но опасения Олега были напрасными: машина не только легко завелась, но даже не заглохла ни разу за весь путь.       — Шикардос! — восклицает Миха и прыгает на заднее сидение. — Мужики! Едем! И ещё пара парней культурно уселась назад, оставив свободным переднее сидение.       — Тут ещё место есть вообще-то, — он глядит на усевшихся через зеркало заднего вида.       — Переднее что ли? Не, спасибо. На место смертников я не сяду.       — Ну зашибись! А я типа в восторге тут за рулём сидеть?! — Олег достаёт сигарету и нервно щёлкает зажигалкой, пытаясь закурить.       — Расслабься, Волков, — тянет Вадим, сплёвывая пожёванную зубочистку на песок и на переднее пассажирское запрыгивая. — Это не самое страшное, что с тобой может случиться, тебя в случае чего прикроют, — с ленцой говорит мужчина, поправляя на плече ремень от автомата. — Смотри на горизонт. Видишь точки — будь аккуратен. Видишь блеск или огоньки — напрягайся и готовься ложиться на сидение, — тихо советует Костров, кивая на лобовое стекло. — И всё у тебя будет заебись.       Сигарету Волков всё-таки закуривает и трогается с места уже с ней, сжав зубами аки Вадик зубочистку. Сидит немного смурной, крепко сжимая руль одной рукой, но после нескольких тяг заметно расслабляется. Слова Вадика на ус мотает, но всё ещё в его сторону не смотрит. Только магнитолу пытается включить, но радио там, конечно, не ловит, а кассета совсем какая-то дрянная была.       — Это чьё добро? — выкинув окурок в окно, он поменял руки на руле и теперь тряс кассетой в салоне.       Сзади повисла тишина на добрых полминуты, после чего Мишаня ответил:       — Да бывшего водителя, Волче. Забыли ещё кассет накидать.       Олег аж нервный ком сглотнул. Звучало не очень оптимистично всё это. Вздыхая, он суёт кассету обратно в магнитолу и включает. На безрыбье и рак рыба, да и водителя того пусть не забывают.       Тут тебе вся российская поп-эстрада, но больше всего было Аллы Борисовны, а, так уж вышло, что Олег её всей душой не любил. Он вообще попсу не чтил, ему бы сюда ДДТ, Арию, но ту, что с Кипеловым была, Короля и Шута или Сплина — под настроение под стать. Сектор Газа всех бы наоборот взбодрил, а это что такое за безобразие играет? Нищий художник потратил последние деньги на миллион сраных роз, которые завянут через пару дней. А зазнавшаяся актрисулька даже не заценила этот жест. Одно уныние и тоска.       — Кому какая музыка вообще нравится? — он первым решается нарушить повисшее на долгие десять минут молчание. Путь у них неблизкий, нужно было о чём-то болтать. Нельзя, просто нельзя грузиться. Олег это понимал.       Вадик выглядел отстранённым, со скучающим видом глядя то в боковое окно, то в лобовое стекло. Ну да, вряд ли они тут разговоры о музыке когда-то вели. Парням всяко интереснее похабные байки Вадика послушать, да обсудить грядущий увал и чем они в нём заниматься планируют. Но у Вадима был шанс разрядить обстановку, у парней тоже, сейчас инициативу взял на себя Олег. У Вадима это даже вызвало лёгкую ухмылку.       — Шакиру обожаю, — говорит в ответ на вопрос Волкова Вадим, готовый к удивлённым взглядам. — Кайфовая она, не могу. «Whenever, Wherever, we're meant to be together, i'll be there and you'll be near, and that's the deal my dear» — намурлыкивает Костров, постукивая пальцами по колену. Своих предпочтений он не стеснялся, Шакиру и правда любил, прямо-таки тащился по ней. Мог даже дома вытанцовывать под её песни. Потому что и правда ведь: «Cause I'm not here to let you down, but the costume makes the clown». В принципе, примерно так Вад и жил.       — А я русский рок люблю, — отзывается кто-то сзади. — А попса вот эта... Хер знает, как можно это слушать.       — Женёк, русский рок — тоже попса та ещё, но на вкус и цвет, как говорится, все женщины разные, — с умным видом произносит Костров.       Волков уже готов был возбухнуть, но машина подскочила на кочке, и он отвлёкся. Всё же их безопасность важнее, чем обсуждения музыкальных предпочтений. Хотя, конечно, любовь к Шакире его удивила, как и остальных, впрочем. Из всего репертуара Олег слышал разве что эту пресловутую «Whenever» и не сказать, что песня так уж сильно его впечатлила. Хотя мотивчик и был достаточно приставучим.       Пугачёва, кажется, от них и сама уже устала, и «пластинка», наконец, сменилась на Любэ. Уж их Волкову слушать было несколько приятнее, чем «королеву российской поп-эстрады», но о вкусах не спорят.       — Чё, кстати, говорят, через недельку увал дадут. Я слышал, что в поселении рядом есть бордель, и что там достаточно дешёвые девочки, — Костров переводит взгляд на Волкова. Если же в эту неделю будет пиздец горячо, а в этом Вад не сомневался, и если мелкий переживёт это, то наверняка будет травма. А травму лучше всего перебивать алкоголем и девочками. Или мальчиками — тут уж кому как больше нравится. — Поедешь с нами, Волче? Кроме борделя там можно нормально пожрать и выпить, хоть расслабишься. Неделя обещает быть сложной, а людям нашего дела нужон хороший отдых.       Стоило Вадиму заговорить про бордель, как Олег снова крепко сжал руль, теперь уже обеими руками. Насупился ещё так, уставившись на дорогу, даже глазом не повёл. Знал бы, как смешно выглядит со стороны, сделал бы вид попроще. Уж лучше сигаретку бы ещё одну выкурил.       — Ооо! — радостно завопили сзади. Сразу видно, всем очень хочется в бордель. Интересно только, для Вани там мальчики найдутся? Олег ничего не ведал в борделях в принципе, а тут ещё и иракский. Страшно представить кандидаток… и кандидатов.       — Исключительно ради выпивки поеду, — отчеканил Олег, мысленно добавив: «Если выживу».       — А чё это только ради выпивки, Олежа? — отозвался сзади Колян. — Баба что ли на гражданке ждёт? Не изменяешь?       И заржал.       И почему всех так смешила чья-то верность? Олег ещё не понимал этого. Не вкусил всю прелесть войны, когда каждый день, как последний. Тут каждый наслаждается моментом. Вот сигареты хорошие, вот ужин вкусный, даже бесячие насекомые жужжанием радуют… Жизнь ценилась выше, и каждое её мгновение было неземным блаженством. Не до принципов всяких, есть время спать — ты спишь, и не важно, утро это, день, вечер или ночь. Подвернулась возможность потрахаться — ты трахаешься. Потому что завтра тупо может не настать.       Но Олег до этого ещё не дорос.       — Ну ждёт и что? — стиснув зубы, отвечает он вопросом на вопрос.       — А покажешь, а? Красивая? Может мне такие тоже нравятся. Хочется вздрочнуть на что-то новое, а то порнуху до дыр затёрли уже. Олег весь побагровел, но в этот раз от злости. Агрессивнее втопил по газу и крайне неаккуратно ушёл от ямы, от чего всех сзади впечатало друг в друга.       — Да ладно вам, мужики, пацан ещё молодой, невесту любит, думает о ней, и себя хранит, — посмеивается Вад.       Невеста у него там, да. Хуястая, кстати, скорее всего: был бы Волков чистым натуралом — за намёки Вада и уж тем более за его распускание рук давно бы дал в морду. А он не дал. Даже не сказал ничего, что самое забавное, значит, в какой-то степени был и не против. Скорее всего просто не понял ещё этого или себе не признался — хуй его знает. Но если доживёт... Если он доживёт, у Вадима была ясная цель: подмять под себя (во всех смыслах) и изучить вдоль и поперёк всего целиком (и тело, и мозг, ведь иначе скучно). За этими мыслями он слегка уплывает, и громко матерится, когда машину сильно заносит.       — Волков, ну не мешки везёшь, ёбаный рот, аккуратнее! — бурчит Вадим, кидая на пацана короткий взгляд. Ну точно о хуястой невесте печётся.       Ничего. Пару обстрелов переживёт, посмотрит, как человечков раскидывает на фарш на минах, полюбуется на разорванные тела, оторванные конечности и вспоротые животы и обо всём забудет.       Вад тоже забыл. И забыл, как оказалось, не зря. Пускай Лену он любил до скрипа зубов, она, как только он свалил, пошла по рукам. Нашла какого-то хахаля побогаче, и дело с концами.       Классическая история, в общем-то, но Вад был такому развитию событий не рад, а потому по приезду домой переломал хахалю Ленки кости. Хахаль не стал жаловаться в ментовку — угрожать Вадик умел. На этом всё и замяли, а Вадик, у которого и так жизнь мёдом до этого не была, окончательно убедился в том, что любовь — вымысел и хуета на постном масле для идиотов, и что любой готов любого променять. Повод лишь бы был.       Не будь Серого, Олег бы всё равно не стал пачкаться об бордельных девок. Он в этом плане брезглив и крайне привередлив. Всё, что шевелится, трахать не мог. Но к чему эта демагогия? Тут у каждого своя правда. Этот разговор вообще не доставлял ему никакого удовольствия. Олег тот вымирающий вид мужиков, которому разговоры о ебле вообще были не интересны. И дело даже не в том, что последний год-полтора до армейки трахался он не с бабой.       — Алкашка там хоть годная? — отречённо спрашивает он, будто никаких неловких ситуаций пару минут назад у них не было вовсе.