Зелёный свитер

      Как Олег и предполагал, Влад распиздел об увиденном всем. Кому-то было плевать, кому-то нет, но залупаться на него с Драконом (в основном всё-таки на Дракона) никто не решается, так что всё, что получает Олег — это брезгливые взгляды пары-тройки человек. Ещё пара человек решается пошутить над этим, но, в целом, всё было не так страшно, как могло бы быть.       Не так страшен чёрт, как его малюют (как его малютка).       Зато потом Волков от командира узнаёт, что Кострова уже на этой неделе переводят в другое место. Он как бы невзначай проронил, что раз они с Олегом так близки, то пусть он сам передаст своему «другу» папку с его документами.       Да, Олег и так знал о том, что Вад скоро свалит, но не предполагал, что уже в ближайшие дни. Учитывая, что про них двоих прознали все, кому не лень, Олег и без этого был крайне нервный.       — Держи, — подшитую папку Волков кинул ему на колени, когда тот увлечённо читал свою заумную книженцию. — Непривычно видеть тебя без татуировки, — он намекает, что посмотрел его дело, в котором и была фотография совсем молодого Вадика.       — Но с ней мне лучше, — Вадим от книги, когда в него прилетает папка, отвлекается, и поднимает взгляд на Олега, личное дело аккуратно в сторону убирая. — Ну? Что интересного вычитал в папке? Не учила мама, что нельзя в чужие дневнички лезть?       — У меня нет мамы, — он падает на свою кровать, закидывая руки за голову и глядя в потолок.       Олег никогда прежде не говорил этого вслух. Как-никак то, что он детдомовский, по умолчанию не означало, что родителей у него нет. А так вот по факту — их у него нет.       И если отец Олега умер от того, что ему стало плохо на улице (на самом деле в уличных разборках), то о матери Олег не знал ровным счётом ничего. Ни отец, ни бабушка никогда о ней не говорили, даже когда маленький Олег спрашивал, почему у других ребят есть мама, а у него нет.       — И я просто хотел узнать, сколько тебе лет. А то не спрашивал же, — вздыхая, Волков глаза прикрывает, наслаждаясь возможностью просто полежать. После вчерашнего всё болело, не хотелось шевелиться даже.       Про то, что Вадик сваливать собирается, Олег молчит, не высказывает, не возмущается, хотя на душе кошки скребут. Они ведь с самого начала знали, что их пути разойдутся, так что этот момент просто надо пережить.       — Странно, потому что я с твоей маманей на гражданке любил видеться, — гыкает Вадик.       Ну, нет и нет. У него самого, вон, батя от ответственности убежал, когда малая в проекции появилась, а маманя кони двинула в диких обстоятельствах. Родители — точно не самое главное в жизни. У Вада мать была настоящая интеллигентка, чудесная, добрейшей души женщина. А кем был сын? Моральным ублюдком.       Семья — точно не главное. Хотя Софку, вот, Костров любил, и души в ней не чаял.       Олег бы и в лоб за его слова дал, но уж больно удобно лежал. Так что на его фразу только недовольно цыкнул, повернувшись на бок. В сон начало клонить просто дико, а ещё жопа болела, сидеть больно на ней, да и лежать долго тоже.       — А про возраст мог бы и спросить. Двадцать шесть мне. Чуток постарше тебя буду, — Вад плечами пожимает и садится ровнее, глядя на Волкова. Ему и самому немного, но не хотелось покидать насиженное место. В основном — из-за Олега.       На кого он будет работать, Вад не знал. Знал только, что это некий богатый и уважаемый человек из некоего богатого и уважаемого клана, чьи интересы в этой войне он будет представлять.       Но это было и неважно. Важно то, что платили раза в три больше, а это уже серьёзно.       — Как ты себя чувствуешь? Я ведь скоро уеду, некому будет о тебе заботиться и тебя трахать... выглядишь подавленно, короче.       — Устал просто, — врёт Волков, глаза не открывая и стараясь сохранить максимально равнодушное выражение лица.       Ему не особо хотелось всё это обсуждать. Такие привязанности быстро проходят (если верить другим). С Олегом такого просто никогда не происходило, вот ему и было от этого некомфортно. Но если это чувство сравнивать с тем, как он уходил в армию, оставляя Серого одного, то оно ни в какое сравнение не шло.       Он себя в очередной раз в этом убеждает, конечно.       Так ведь будет лучше. Вадик уедет и даже не вспомнит о нём, Олег потоскует и забудет, зато потом как вернётся к Серому в Питер и будет у них всё х о р о ш о.       — Контракт второй скоро подпишу, уйду с головой в работу, и не до ебли будет. Не в первой.       — Ну, на первом контракте было очень даже до ебли, так что не зарекайся. Найдёшь себе ещё какого-нибудь Вадика с большим хером и будешь с ним кайфовать, — Костров книгу обратно в руки берёт, открывая на нужной странице.       Будто он не знал, как обычно всё это происходит. Не вчера родился.       — И я думал, ты на гражданку к своему «другу» собираешься.       Волкову огромных усилий стоит не огрызнуться, но ему это удаётся.       Эмоции только мешают.       Ему по жизни часто приходилось стискивать зубы и подавлять в себе любое подобие эмоций, когда, конечно, это требуется. Этот случай не исключение. Стоит только признать (не сколько публично, сколько самому себе), что Костров ему сильно небезразличен — всё, пиши пропало. А так нет, они чисто потрахались, Олега немного привязало, но это фигня, отпустит, как только Вадик уедет.       Отвечает Олег молчанием, обвивая руками подушку и вырубаясь. Хотелось убежать от реальности, но во сне было не лучше. Снова Вадим, снова ебутся, но в этот раз в душевой поймал их не Влад, а С Е Р Ы Й. Вад Олега не отпускает, сильно сжимая его горло, прижимая себе и грубо трахая, а глаза Серого пылают огнём, готовые вот-вот испепелить их двоих.       Но внезапно рука Вадима сменяется давящим на горло ошейником, душевая преобразилась в огромную клетку, а в руках Серого появился пистолет, который был направлен прямо на Олега.       БАХ. БАХ. БАХ. БАХ. БАХ.       Грёбаный воротник футболки в неудобной позе сильно давил на горло, а мужики в курилке решили пострелять по бутылкам. Олег вздрогнул и грохнулся с кровати, по обыкновению запутавшись ногами в одеяле.       — БЛЯТЬ!       Нервный денёк выдался.

*****

      Может быть, у них было бы больше времени на прощание, но не свезло с расписанием вылазок. Ввиду того, что отряд собирался на очередную миссию, а Вадиму всё равно нужно было уезжать, его просто отпустили на пару дней раньше — какой толк держать (кормить) его оставшиеся два дня на полупустой базе?       — Чё, Поварёшкин, письма писать будешь? — Дракон, самодовольно улыбаясь, жуёт зубочистку и закидывает оставшийся шмот в свою сумку.       — Ага. И голубиной почтой отправлять, — Олег хмыкнул, тоже собирая вещи, только, в отличие от Кострова, на новую миссию. — Так куда тебя всё-таки переводят? Или это настолько секретная информация, что даже мне шепнуть на ушко ты не можешь?       Сам Олег тоже рассматривал перевод в отряд «Дельта»: без Вадима его тут пусть не со свету сживут, но мозги высрут знатно. Да, он вполне мог за себя постоять, но к чему эта нервотрёпка? Если Вадиму вся эта ситуация казалось смешной, то Олегу не очень. Работать в напряжённой обстановке ему будет не в кайф, да и он сам ещё не в курсе, что командир уже запросил у руководства перевод товарища Волкова в другую часть из-за «внутренних разногласий».       Спасибо ещё, что дело не придали огласке, и его с позором не уволили из российской армии, лишив всех заслуженных званий и привилегий. Знал бы он наперёд, как он в итоге попадёт в частный найм — уволился бы сам и прямо сейчас.       Вадик вздыхает, глядя на него. Чё тень на плетень наводить-то дальше?       — В частный найм я ухожу, Волчик. Денег больше, условия лучше и всё вот это. Сколько можно работать на государство почти что задарма? Да и выбирать задания себе я буду волен сам, — тут он, конечно, сильно загнул, но по большей части так оно и будет.       Олегу такое пока ещё не было близко. Ведь звание — это важно! Будущая пенсия, пособия, налоговые вычеты и прочая ерунда сейчас для Волкова имели огромное значение.       — Прикольно, — только и говорит он, продолжая ковыряться в сумке.       — Отряд «Альфа»! По машинам! — громогласный голос командира послышался с улицы.       Что ж, пора уже перевернуть эту страницу жизни.       — Держи, — Волков достал из личных вещей Вадимов зелёный свитер, который тот дал ему погонять. — Я постирать правда не успел, но, думаю, у тебя теперь время на это найдётся.       Дракон ухмыльнулся, сумку свою на плечо закинув — не было в ней места уже для свитера. Да и Волкову новую тёплую шмотку так и не выдали.       — Это подарок, Волчик. Пусть теперь он тебя ночами холодными греет вместо меня, — он только по плечу его хлопает, уверенно продвигаясь к выходу. Нефиг их прощание в сентиментальные сопли превращать. — Только бережно носи, лады? Его моя мамка связала.

*****

      Волков по обыкновению садится за руль автомобиля, первым делом включая магнитолу. Из колонок тут же послышался этот тошнотворный прилипчивый мотивчик:

«Whenever, wherever We'll learn to be together I'll be there and you'll be near And that's the deal my dear…»

      Улыбаясь, как дурак, Олег решил дать Шакире второй шанс, включил трек сначала и тронулся в путь.