Тëмные силы во мне

— Дмитрий, вы считаете, что у вас есть магические способности? Фраза, сказанная Матвеевым в ответ с абсолютной серьезностью в каждой черте лица, должна стирать любые вопросы и сомнения в способностях юного чернокнижника. Вот только Олег никогда в них не сомневался. Быть может, поэтому ему сейчас едва хватает сил сдерживать внутреннего зверя, мечтающего Диму защитить. Шепс в боевой готовности рвать и метать за того, кого клеймит своей принадлежностью и любовью окутывает каждый день. Но многозначительный взгляд на чернокнижника, ехидная ухмылка и высказывание, брошенное вскользь, заставляют усиленно держать лицо и не дать нервному смеху выйти наружу. «Темные силы во мне». Кажется, Толик Череватого шепчет Шепсу на ухо анекдоты, потому что медиум в шаге от того, чтобы не посыпаться. Олег, как зевоту, снова давит в себе смешок и выдыхает прерывисто через нос. Фантазия у Шепса идет впереди разума и даже впереди экстрасенсорных способностей, а брошенный Матвеевым вызов с контекстом «кто понял, тот понял» Шепсом принимается мгновенно, пока сознание подкидывает красочные картинки.

/flashback/

Олег сидит на кровати, лопатками уперевшись в изголовье. На Шепсе только домашние свободные брюки, а футболка так и осталась лежать на полке в ванной. Зачем одеваться, если скоро придется раздеваться? Эмоции на лице медиума сменяются с невероятной скоростью от удивления до недоумения, а с пришедшим осознанием губ касается привычная ухмылка — фирменный волчий оскал. В руках зажат телефон с погасшим дисплеем, а взгляд намертво пригвожден к появившемуся в дверном проеме Матвееву. Огромная белая футболка на Диме буквально висит, и теперь мысль о том, чтобы скорее избавиться от лишней одежды, уже не кажется Олегу такой абсурдной. Дима встает на матрас коленями, оседая на бедрах Шепса, и берет лицо медиума в свои ладони, утопая в серых омутах за секунду. Матвеев с щемящей сердце нежностью касается чужих губ почти целомудренно. Разжимая губы, целует глубже, сильнее, горячее, отдавая Олегу всю любовь, на которую только способен. Шепс не может сдержать счастливой улыбки, опуская руки на мягкие, теплые бока. От близости с медиумом буквально кружит голову. Сердце под ребрами стучит с бешеной скоростью, а сбитое дыхание Олега дает понять: у Шепса оно тоже норовит вырваться из груди. — Не боишься заниматься сексом с тем, кто изгонял инкубов? — Дима опаляет шею горячим дыханием, зубами подцепляя мочку уха, после зализывая укус. — Вдруг бесы еще со мной? Во мне? — Ты все-таки не ошибся в терминологии на испытании, — Шепс выдыхает с хрипом, невольно сжимая талию чернокнижника сильнее. — Это точно был не суккуб. Олег нащупывает выпирающие тазовые косточки, обхватывает их пальцами и прижимает ближе к себе. Шепс улыбается хитро, водит носом по коже шеи, перекрытой чернильными рисунками. — Чем докажешь, что мне стоит опасаться? Дима улыбается, обнажая клыки. Блеск в глазах кажется лучшим, что Олег видел за последнее время. Матвеев проводит рядом с собой по кровати, ища что-то на пододеяльнике. — Этим? — Дима приподнимает коробочку и маленький бутылек — смазка и презервативы. — Многое объясняет. Олег очерчивает кончиками пальцев скулы и подбородок, любовно заводит за ухо прядь черных волос и рассматривает неотрывно, стараясь уместить в голове, как этот чернокнижник достался именно ему. Дима под проникновенным взглядом Шепса тушуется и смущается даже сильнее, чем обычно. И не находит никакого другого решения, кроме как настойчиво Олега поцеловать, больно закусив нижнюю губу, наказывая. Олег ведет ладонями по ребрам медленно, с нежностью целует шею. — Отпусти меня, — задыхаясь от прикосновений горячих ладоней, еле слышно проговаривает Матвеев. А сам в глубине души молится, чтобы Олег держал его так целую вечность. — Никогда. Дима подрагивает от молчаливого смеха. — Даже снять футболку? Шепс жадно выцеловывает шею, скользит руками под рукава широкой футболки и оцарапывает плечи, пока Дима беспокойно сидит на бедрах. Кажется, оба возбуждаются за считанные секунды и держать внутренних демонов становится невозможно. Матвеев вздрагивает, стоит Олегу коснуться поясницы и пройтись по позвонкам руками, изучая каждый сантиметр тела. Шепсу хочется сжимать талию, выступающие ребра, лопатки. Вжимать в себя Диму как можно ближе и делать это с упоением, вслушиваясь в тяжелое дыхание и глухой стон. — Считай, что ты моя собственность, — дышит на ухо Олег, опаляя горячим воздухом, и мягко кусает подбородок. — Я согласен. И под вырвавшийся из груди стон с чернокнижника стягивают футболку. Олег тянет уголок губ вверх, и взгляд серых глаз темнеет в мгновение. Шепс хватает Матвеева за талию, опрокидывая на кровать, подмяв под себя. Нависает сверху, коленом раздвигая ноги. Наклоняется вперед, вжимая Диму своим весом. В комнате отеля ужасно жарко. Быть может, жарко только самому Матвееву. Мурашки бегут по коже, стоит Олегу только прикоснуться ладонью к щеке. Шепс скользит рукой ниже, к татуированной шее, пальцы свободной руки вплетая в волосы, а затем, наконец, накрывает его губы своими. Дима был женат. Олег был неоднократно в отношениях. Но им обоим сейчас кажется, что такого фейерверка чувств и эмоций никто из них не испытывал никогда. Шепс обжигает каждым своим прикосновением, взглядом проникает точно в душу, заставляя только покорно подчиниться и возложить остаток жизни к его ногам. Матвеев никогда такого не испытывал. Это словно морок, проклятие. И Дима готов упасть в эту бездну без страховки. Олег целует напористо. Дима давит ему пятками на поясницу, прижимая к себе сильнее, потому что без него — страшно. Слиться воедино теперь не просто желание, а потребность. В эту самую секунду весь мир Шепса сосредоточен на Диме. В его глазах отражается только чернокнижник. Нет никого и ничего больше. Каждый видит во взгляде другого взаимность, и это ли не истинная магия? Олег тянется за смазкой, предусмотрительно затыкая поцелуем и оглаживая бока. Спускается вниз плавно, ведя мокрую дорожку губами. Дима бурно реагирует на прикосновения, запрокинув голову и сжав веки до цветных всплесков перед глазами, а руками сжимает простынь под собой, сминая ткань в кулаках. Диме невозможно стыдно, что вставший член Олег буквально чувствует собственным телом, поэтому Матвеев ориентируется в пространстве, притягивая Шепса к себе, и на ощупь находит пояс штанов, пытаясь избавить медиума от того, что сейчас чертовски не нужно и мешает. Олег поддается на манипуляции, помогает рукой и безостановочно губами терзает шею чернокнижника, пока Матвеев в ощущениях задыхается. Даже когда они оба остаются абсолютно голыми, Матвеева не перестает размывать от эмоций и чувств, испытываемых к Шепсу. Когда Олег обхватывает ладонью член, ведет рукой медленно вниз и еще медленнее вверх, сжимая пальцы, а дойдя до головки, меняет положение руки, Дима впивается пальцами в плечи, стискивает зубы и с трудом сдерживает стоны. Олег прекрасно все видит и пользуется своим положением. У медиума губы влажные, он касается ими отвердевших сосков и мажет языком совсем невесомо, продолжая интенсивные движения на члене. У Матвеева от напряжения на шее выступают вены, потому что терпеть Шепса, который так умело измывается над ним, невозможно, и Дима стонет. Шепс просто не может остановиться. — Нравится? — выдыхает ему в кожу, в злополучную «366», и продолжает покрывать поцелуями. Дима согласно мычит, стараясь не сойти с ума от ощущений. Олег довольно усмехается, убирая ладонь с члена под разочарованный вздох. Быстро целует в щеку и возвращается на место, раздвигая колени шире. Попытки растянуть себя в ванной не увенчались успехом. Эта практически механическая работа, скупая на эмоции, доводила чернокнижника до нервного смеха. Потому что ничего, кроме неприятных ощущений, он не испытывал. И поэтому сейчас чувствовать в себе пальцы Шепса, прислушиваться к хлопающим звукам смазки кажется чем-то за пределами понимания. И Олег топит в поцелуях любые сомнения. — Если тебе будет плохо, то говори, — Олег серыми глазами смотрит, гипнотизирует, а рукой раздвигает пальцы внутри с особым трепетом. — Мы остановимся, если что-то будет не так. — Мне будет плохо, если ты не продолжишь. Не повиноваться чернокнижнику сложно, и медиум сдается. Раскатывает презерватив по члену, смазывает лубрикантом и приближается ко входу, пока Дима расставляет ноги как можно шире, давая Шепсу пространство. Когда Олег, следя за каждой эмоцией на лице, каждой реакцией, проталкивает в него головку и, падая лбом в плечо, входит до упора, Дима теряется в собственных демонах. Олег толкается неспешно, глубокими и длинными фрикциями, впивается в губы требовательно, собственнически, сцеловывая с истерзанных губ глухие стоны. Медиум постепенно набирает темп и все срывается с тормозов. Самое важное сейчас для Олега — Дима, который периодически прижимает Шепса сильнее за шею, оцарапывая плечи, когда тот меняет скорость. Олег не дает Диме ни расслабиться, ни утомиться. Толкается в него то медленно и плавно, то быстро и глубоко. Матвеев еле выдерживает эту пытку, кусая губы и сжимая пальцы Олега, которыми тот накрыл ладонь, сцепляя руки в замок. Матвееву от рваного ритма сносит голову так, что с губ срываются вскрики и лихорадочное «Пожалуйста, Олег». Шепс берет грубее. Матвеев прогибается в спине и старается насаживаться на член самостоятельно, потому что хочется кончить, но у Олега другие планы. Бесы в глазах Шепса пляшут, и он только разжигает пламя между ними. Локтями упирается в кровать и свободной рукой сжимает запястья чернокнижника, не позволяя к себе прикоснуться или вырваться из хватки. Целует за ухом, губами касаясь шрама, издевательски мурлыча «Давай без рук», и выдержка Матвеева рушится окончательно. Руки немеют от хватки, стоны срываются с губ непрекращающимся потоком, лаская слух медиума. Олег, набрав быстрый темп, больше его не сбавляет и откровенно вдалбливается в расслабленное тело. Олег Димой любуется. Тот обессилевший, затраханный донельзя, податливый и громкий. С влажной от пота кожей, с покусанными и раскрасневшимися губами, с порозовевшими щеками и безграничной любовью в затуманенном взгляде. Шепс освобождает руки, впиваясь Матвееву в губы, и просовывает ему ладонь под поясницу, меняя амплитуду движений. Все слишком, и Дима вжимает Олега в себя, дрожащими руками обвивая шею. Последние рывки Олег делает самыми глубокими и грубыми. Матвеев со вскриком кончает себе на живот, пачкая в семени не только себя, но и Шепса. От осознания того, что до оргазма довел любимый человек, чернокнижник чувствует себя самым счастливым во всей Вселенной. От того, что через несколько секунд, с рыком на ухо, кончает Шепс, сердце норовит остановиться.

End of flashback.

Тем же вечером, после съемок в готическом зале и выставления оценок, Олег уедет с новой тройкой экстрасенсов на испытание. А ближе к ночи на телефон Матвеева придет сообщение от Олега, которое заставит сердце биться чаще: «Не знаю, насколько темные, но прошлой ночью силы в тебе определенно были. Я люблю тебя, моя Вселенная». И Дима прижмет телефон ближе к сердцу, отправив Шепсу «Взаимно», чувствуя, как в груди разливается тепло.