Обещания в поту труда

Нависло молчание. Лицо Якова было почти не видно из-за вездесущей темноты. Немо сглотнул. — Я никогда не чувствовал этого прежде, — сказал Яков, все так же близко, кажется, его дыхание обрамляет чужие щеки. — Безопасность. — Что ты имеешь в виду? Яков не ответил. Он улыбнулся так ярко, что комната, казалось, посветлела. Его лицо стало ближе. И ближе. Немо, как ошпаренный, вскинул руки перед собой, ограждая свое лицо от Якова. — Что ты творишь?! Его руки перехватили и откинули вниз, не успев предпринять что-либо в свою защиту, Немо лишь зажмурил крепко накрепко глаза и застыл в ужасе, когда почувствовал холодные губы на своих собственных. Яков трепетал от тепла, от уюта, которого не чувствовал, казалось, никогда. Такой жар, которым хочется укутаться, никогда не оставлять, окунуться еще глубже. Он сжал предплечья Немо и наклонил голову, пытаясь углубить поцелуй. Но Немо, поняв чего хочет Яков, начал рыпаться и махать головой из стороны в сторону, что заставило Якова отстраниться. — Ты в своем уме?! — крикнул Немо, и толкнул его в грудь, но Яков устоял на месте. — Это... Это просто немыслимо, почему? — Не строй из себя святого, — Яков усмехнулся. — Я знаю, чего ты хочешь, ты такой же как я. Немо никогда бы не подумал, что в один прекрасный день окажется в подобной ситуации. Это было так неожиданно, он не знает что делать дальше и что Яков имеет в виду под своими словами. Точнее, знает, но не хочет осознавать. Поцелуй с ним был неожиданно приятными, несмотря на холод чужого тела, даже наоборот, контраст их температур что-то переклинил в его голове, что-то, из-за чего ему стало хорошо. — Я не такой как ты. Улыбка Якова только стала шире. Он вновь наклонился к лицу Немо, который поморщился, но не отстранился. Поцелуй стал глубже. Они оба елозили языками неуклюже и хватались друг за друга, как за свою последнюю надежду. Яков отстранился, чтобы набрать в легкие воздуха. Между их ртами повисла ниточка слюны, от этой сцены щеки Немо предательский краснели. Яков вновь прильнул к его рту, он оттащил Немо от стены за ворот рубашки, и споткнувшись, с тихим вскриком, упал, следом за ним полетел и Немо, приземлившись сверху. Заскрипел старый матрас от тяжести двух тел. Как удачно. Немо стыдливо скрыл лицо в чужом предплечье, а затем перекатился с его тела на другую сторону матраса и лег на бок, отвернувшись от другого парня. — Немо, я... — Яков не знал что сказать, он смотрел на Немо и видел только его затылок и красные уши, тот молчал. Вновь заскрипел матрас, Немо подумал, что Яков хотел встать и уйти, как вдруг его тело плотно прижалось к чужому со спины, ноги переплелись с ногами Немо, а руки протиснулись вперед и жадно сжимали и елозили по ткани его спальной рубашки на груди. Немо прерывисто вздохнул, боялся пошевельнуться, руки неловко сжались в кулаки у лица, он зажмурил веки что есть сил. Самое странное из этого то, что не понятно хочет ли Немо продолжения или же хочет убежать, выпутаться из крепкой хватки и ринуться наружу, забыв о случившемся как о кошмарном сне. Меж тихих шорохов прозвучал жалобный стон, когда Яков нескромно протиснул свое колено меж его бедер. Немо отчаянно свел ноги, и в очередной безуспешный раз попытался выпутаться. Влажное дыхание Якова на чужой разгоряченной шее участилось, он дышал быстро и отрывисто, как голодная псина. Бедрами он начал тереться о Немо. Тот, сдавшись, попытался расслабиться и уделить все силы на сдерживание звуков из его рта, которые то и дело рассекали тишину кладовой. Немного толчков спустя, Яков на секунду остановился, восстанавливая дыхание, затем он поднес ладонь к передней стороне штанов Немо и остановился у резинки, будто прося разрешения. Он молчал. Нетерпеливо Яков повел коленом о чужую промежность и стон был ему положительным ответом. Яков медленно оттянул резинку штанов и немного припустил их вместе с нижним бельем. Немо стыдливо уткнулся лицом в матрас, теряя контроль над своим дыханием. Яков ничего не делал, лишь смотрел на его промежность через плечо, из за этого Немо становилось только хуже. Он должен что то сказать, протестовать, но, казалось, уже поздно. Яков увидел, что он возбужден и это будет трудно оправдать, но он должен хотя бы попытаться, пока не поздно, пока он мог думать разумно. Яков дотрагивается до него. — Яков! Нет... Пожалуйста, нам нельзя. Руки замерли, но не надолго. Он не послушал Немо и, будто в замедленном движении, начал водить ладонью вверх и вниз, оголяя головку от внешней кожицы. Немо замолк, наблюдая за этой картиной, словно все, что происходит — ненастоящее, искусственное. Рука на его члене, холод, прижимающийся к нему сзади, так плотно, что ожидаешь услышать сердцебиение другого человека, но ничего подобного он не почувствовал. Как его мозг все еще сопротивлялся. Постепенно желание им овладевало и жажда удовольствия таки перевесила рациональность. Немо укусил свою же ладонь, в попытке заглушить стоны. От пьянящего удовольствия он осмелел, свободной рукой потянулся за спину и нащупал живот Якова, он повел ладонью вниз. Яков остановил свои движения, понимая намерения товарища. Он убрал руку и привстал на колени. Немо непонимающе и смущенно смотрел, как Яков меняет положение и ложится перед ним лицом к лицу. Немо опешил и тут же попытался отвернуться, лишь бы не встречаться взглядом со своим грехом, но Яков ему не дал, удерживая его на месте. Немо перестал метаться и вновь зажмурил глаза. — Посмотри на меня. Он не поддавался. Вздрогнул, когда рука без перчатки погладила его по щеке, а большой палец надавил на нижнюю губу, чуть проникая внутрь. — Немо. Немо не колебался, пока не почувствовал губы Якова на своих. Чужие бедра вновь столкнулись с его, ладонь поглаживала щеку. Немо в который раз поддался и приоткрыл рот, их зубы стукнулись и языки неловко переплелись. Яков расстегнул нижние пуговицы его рубашки и огладил живот, Немо содрогнулся. Мешкая, он опустил руку ниже и указательным пальцем немного оттянул штаны Якова, но не осмелился дотронуться до его трусов. Яков усмехнулся и сам снял свое белье. Немо прервал поцелуй и нервно сглотнул судорожный вздох. — Ты этого хочешь? — Как никогда тихо спрашивает Яков, все еще поглаживая его щеку и смотря ему прямо в глаза. Немо будто теряет сознание, пар от горячего дыхания затмил все видимое и разумное. Не осознавая того сам, Немо кротко кивнул, Яков вновь поцеловал его. Он подвинул Немо ближе, обхватив его за бедро и крепко сжал, почти до боли, поглаживая. После этого Яков водил по нему самыми кончиками пальцев, пока не приблизился к его паху. Немо неосторожно прикусил чужую губу, когда почувствовал руку на своем члене. Рука вновь задвигалась, Яков подвинулся и теперь сжал обе их плоти вместе. Он прервал поцелуй и пробормотал Немо в губы что то непонятное, страстно и жарко, горячо, несмотря на прохладу. Его движения ускорились, Немо не заметил, как начал толкаться ему на встречу, обхватил руками шею Якова и время от времени мелко, по-детски, целовал его лицо. — Яков... Стоны стали громче, движения быстрыми и рваными. Оба напряглись, дыхание сбилось, удовольствие, как электрический шок, одновременно пробило обоих, до самых судорог в ногах. К потным и влажным от телесных жидкостей рукам Якова прибавилась вязкая сперма. Они остановились, глубоко дыша, наслаждаясь секундами приятной неги после оргазма, с измотанной улыбкой наслаждения на лице, которая медленно переросла в легкий ужас, когда к ним вернулась полное сознание. Немо закрыл глаза. Если откроет, встретиться со взглядом Якова и ему придется увидеть правду в глаза, принять последствия. Он не хотел. Он хочет находиться в вечном бреду от всепоглощающего удовольствия, чтобы это не кончалось, находится в чужих руках и делиться теплом друг с другом, хвататься, как за спасательный круг, заниматься любовью и не прекращать. Не волнует насколько эти мысли неприемлемы, отвратительны, прямо сейчас его ничего не волнует... Яков отпустил его и отвернулся, заправляя штаны себе и ему, шорох одежды возвращал в реальность. Немо позорно спрятал лицо в ладонях и обременено, чуть ли не слезливо, вздохнул. — Почему, Яков? Ответа не последовало. Яков сел на самый край матраса и облокотился плечом о стену, хотелось бы видеть, как выглядит его лицо сейчас. — Зачем ты это сделал? — А ты почему согласился? И не поспоришь. Спустя гнетущую минуту молчания, послышался скрип матраса и шаги, скрежет двери и тишина. Яков ушел.