Полустрочники

— Не везет тебе, старлей, отправлю к своей бабке порчу снимать! — ворчит Джонни на выдохе. Черт побери, им нельзя спалиться! За спиной погоня, впереди тупик, по сторонам кирпичные стены. Они оба осматриваются в поисках хоть какого-то пути отступления. — Побереги бабку, МакТавиш, сам лучше к ней сходи, — Призрак отвечает отстраненно пока лихорадочно соображает… Балкон! Выше линии взгляда, желтый свет фонарей не достает с улицы, прутья перил выбиты с одной стороны. Призрак без лишних слов обхватывает Джонни в районе колен и буквально закидывает на высоту второго этажа. Сержант проглатывает какой-то звук, но до него доходит мгновенно, и дальше забирается сам, опираясь на стену. Призрак подпрыгивает следом, цепляется пальцами за край бетонной плиты и подтягивается. Джонни нагибается над ним, хватается за его ремень и тянет скорее вверх и на себя. Призрак приземляется на него с заглушенным выдохом, и они замирают оба, пытаются распластаться, вжаться в мокрый бетон. Они не дышат, прислушиваются только к шагам внизу, выкрикам, каким-то приказам. На кону скорее их репутация, чем жизни. Они клялись и божились Ласвэлл, что все сделают чин чином, и Призраку заранее перед ней стыдно даже за мелкий промах, а уж если ей придется их вытаскивать… Шаги, однако, стихают, голоса удаляются. Призрак лелеет робкую надежду. И только сейчас замечает, как уткнулся носом в висок Джонни. Ощущает частое сердцебиение даже сквозь слои гражданской одежды. (Это все адреналин в крови. У них обоих.) Их преследователи еще могут вернуться, начать осматривать этот тупик тщательнее, и надо бы срочно бежать отсюда, но Саймон… Мысли о репутации отступают на какой-то дальний план, когда он делает первый вдох. Знакомые запахи пота, пороха и пластита смешиваются, пьянят. От кожи Джонни пахнет недавним дождем. На мгновение Саймон представляет, как прижимается еще ближе, как проводит губами по щеке, их будет разделять всего лишь тонкая ткань медицинской маски… Но сержант доверяет командиру, не стряхивает с себя при первой же возможности, так что Призрак приподнимается первым, всматривается в лицо, которое никак не дает покоя. Замечает расширенные зрачки (здесь темно) и приоткрытые губы (ты из него своей тушей весь воздух выдавил). — В порядке? Джонни облизывается, моргает неспешно и расплывается вдруг в широкой ухмылке: — Не жалуюсь. И Призрак ощущает, как сильные пальцы выпускают его ремень и ложатся на его задницу. Сжимают самую малость. Он закатывает глаза. Эти шутки однажды сведут его в могилу. — Соберись, сержант. Отходим через улицу или квартиру? — Ни звука, ни движения в квартире не заметил, но рисковать бы не стал. Они оба прикидывают варианты и в итоге ускользают прямо из-под носа противников, спасая и миссию, и потрепанную репутацию. И когда оказываются достаточно далеко, Джонни уверенно заявляет: — А моя бабка всякого повидала, ты ее не напугаешь, Саймон, не надейся. Призрак фыркает, отводит взгляд от сверкающих во тьме глаз: — Это у вас, видимо, семейное. И позволяет себе улыбнуться, когда сержант продолжает зазывать на сеанс снятия порчи или уже просто на чай. На мгновение позволяет себе поверить, будто Джонни всерьез.