Полустрочники

Ему холодно, мокро и больно, но в основном мокро. Черт, он так устал, еще немного посидеть, отдохнуть… Но надо двигаться. Куда?.. — Джонни, — шепот в его ухе. Нет, не шепот, он бы не… — Джонни! — требовательно в его ухе. Тугой тревожный узел в груди становится чуть слабее. Если он здесь, если он рядом, то Джону не о чем беспокоится. Нет, нет, надо собраться, надо бежать, следовать за ним, прикрывать его спину. Но так тяжело, Джону даже не поднять век. Еще чуть-чуть. — Джонни… Дыхание на его щеке, прикосновение к его лицу. Джон замирает, хоть и не пытался двигаться раньше. Притвориться спящим, как в детстве, чтобы подслушать секреты, которые взрослые шепчут друг другу. Какой у тебя секрет, Саймон? Теплые большие ладони поддерживают его голову, пальцы поглаживают кожу. — Джонни, — шепот так близко, успокаивает, обволакивает. Рядом с ним совсем не страшно. Рядом с ним горы по плечо и море по колено. Рядом с ним уже не холодно и не мокро, и почти не больно. Джон разлепляет онемевшие губы, чтобы что-то сказать, позвать его по имени, спросить, каков план, что дальше делать, куда бежать, но вместо этого чувствует нежное прикосновение, горячее, чуть скользкое. Все еще идет дождь. Он целует Джона под дождем. Призрак целует… Саймон целует Джона. Воздух врывается в легкие с шумом, глаза распахиваются. Ночь, пустая улица, освещенная желтым светом фонарей. Крики, выстрелы где-то недалеко. Джон смаргивает воду из глаз. Он что, отрубился? Холодно и мокро, правая рука кровоточит и болит, как паскуда. Он один. Джон один.