День моего рождения

      Сны.       Мутные. Изматывающие.       Как давно ему снилось хоть что-то?       Бежать. Бежать.       Задыхаясь.       Внутри всё горит.       Бежать. Бежать.       Я справлюсь!       Бежать. Бежать.       Быстрее, всё быстрее.       Я должен успеть!       Бежать. Бежать.       Внутри всё предательски горит.       Страх.       Инфинит снова дёрнулся, подрагивая от внутреннего озноба. Голову повело.       Твою ж…       Мельком оглянувшись, он насторожился. Этого мелкого не было. Теперь его обнимал сонный ребёнок — самый тихий и молчаливый.       Другой сидел неподалёку и тревожно осматривался.       Осмотревшись тоже, Инфинит хмыкнул. И где они нашли такое углубление?       Тревожный ребёнок быстро заметил его движения.       — О, п-проснулась?! — почти не заикаясь, тот радостно откликнулся.       Да что ж так громко?!       От восклика второй тоже вздрогнул, чуть осоловело оглядевшись.       — …Та%(*-. Громко, — прижимая его к себе, как игрушку, сонный ребёнок начал тереть себе ухо.       Инфинит скривился, тоже дёргая ушами. И сколько его будут тягать как какой-то груз?       Пошевелившись, он с шипением, но поднял руки перед собой.       Пока не перестану быть бесполезным бревном.       — А-аккуратней! — самый громкий мигом подорвался помочь. Инфинит вновь поморщился от звонкости голоса.       Тот всегда был таким громким?       Нет.       — …Та:%*/! — другой тихо прошипел, уж слишком бережно приподнимая его в сидячее положение.       — …Да что опять то?! — громкий начал отвечать хоть шёпотом, уж спасибо.       Плюнув на их перепалку, Инфинит начал разминать свои одеревеневшие руки, морщась от странно-болезненных ощущений. С мелочью он разберётся потом.       Если вообще смогу разобраться — невольно проскакивало в мыслях при виде своих рук. Маленькие, тонкие, даже костлявые.       Слишком детские.       Инфинит мотнул головой, чувствуя странную пустоту.       На фоне тихих детских перепалок он, истощенный, обессиленный странными ранами, смотрит на свои не свои руки и пытается поверить в абсурдность происходящего.       Возможно, я всё-таки умер. Или Рубин успел сожрать последние остатки адекватности.       Тихий звук вдалеке вывел из размышлений. Инфинит резко обернулся в сторону выхода, отчего мышцы в теле сильнее заныли.       Прибыл этот. Я сам.       Другие эпитеты в голову пока не приходили. Или их было слишком много, чтобы выразить одним словом.       Не по имени же называть этого…       Он едва ощерился.       — Б-босс? — громкий тоже моментально отреагировал на пришедшего.       — …здравствуйте, — тихий голос возле уха был почти неслышим.       Глядя на слишком знакомое, хоть и юное лицо, Инфинит невольно цыкнул.       Взгляни в глаза своему прошлому — не та цитата, воплощение которой он ожидал.       Выцарапать их, чтобы больше не вспоминать об этом.       Инфинит снова взглянул на свои руки с мелкими когтями и брезгливо поморщился.       Если бы.       — Принёс съестного. Добираться дольше, чем ожидалось, поэтому готовьтесь, — в руках этот и правда держал небольшой мешок.       В воспоминаниях даже мелькнуло, что это было.       — Н-никого рядом нет?       — …мы слишком далеко от всех были.       От знакомого ему же хмыканья внутри появилось раздражение.       Ты…       — Тех, кто нам поможет — точно нет.       Раскрыв мешок, тот достал мелкие свёртки.       — Ешьте. Мы здесь недолго будем, поэтому не задерживаемся.       Даже запахи издавались знакомые.       Столько лет прошло, и запомнилась такая мелочь?       Дети тем временем уже успели развернуть свои свёртки и начали есть. Причём тот, кто его придерживал, умудрялся не рассыпать на него весь мусор.       В его стиле.       Это неважно.       — Бери. Руки у тебя шевелятся, сможешь сама съесть.       Дыши.       — ...помочь? — тихий голос над ухом едва не заставил заскрипеть зубами.       Подавив раздражение, Инфинит немного дрожащей рукой принял этот свёрток.       Нужно восстановиться. Потом — всё остальное.       При разворачивании бумажек запахи раскрылись ярче. Его вдруг начали одолевать давно забытые ощущения. И тянущая, чуть болезненная реакция в желудке.       На мгновение он даже замер.       …Голод?       Рассматривая эти подсушенные куски хлеба, Инфинит со странным оторопением прислушивался к запахам и реакции тела на них.       Когда в последний раз это было? Был ли вообще голод тогда?       Зубы легко надкусили хлеб.       Невольный вдох.       Вкус оказался таким ярким, что пришлось чуть замереть. Ощущения раскатывались во рту, заставляя чуть жмуриться.       Вкус. Ярко.       Будто вообще никогда не ел до этого. А ел ли он вообще что-то?       Когда? В период войны?       А нужно ли было?       Медленно прожевывая кусочки, Инфинит прокручивал в голове воспоминания, пытаясь вспомнить такую даже странную деталь.       Но мелькала лишь алая пелена.       Боль. Ярость. Жажда разрушения.       Сладчайшая эйфория под крики умирающих.       Голову сразу же повело.       Инфинит цыкнул про себя, немного вздрогнув.       Рубина нет, но побочные эффекты остались? Плохо, опять придётся мозги прочищать. Правда без самого Рубина это может оказаться сложнее.       Он подавил раздражённый вздох и продолжил жевать потерявший всякий вкус сухой хлеб.       Громкий уже закончил и тревожно поглядывал на шакала у выхода.       — Всё?       Ребёнок рядом с ним аккуратно сложил свой мусор и сразу же забрал и из его рук оставшиеся бумажки.       Тихо.       — …Та%*?:, — странный шум в ушах всё ещё не проходил. Инфинит дёрнул головой.       Упомянутый пробурчал и отдал скомканный мусор.       Не думай. Не вспоминай.       — Тогда собираемся.       Выдох. Инфинит напрягся и попытался встать. Ослабленные ноги дрожали, совсем не держа равновесие, отчего пришлось повиснуть на мелком. Подбежавший ребёнок придерживал с другой стороны, пока Этот скептически смотрел на его попытки подняться самостоятельно.       Да какого чёрта?! Что с ним вообще делали?       Ноги ведь точно не сломаны. Ни проплешин, ни синяков. Даже боль специфическая, только в мышцах. Откуда эта странная слабость?       — Мы так и за месяц не доберёмся!       Быстро приблизившись, этот молниеносно подхватил его на руки.       Инфинит тихо зашипел, подавляя дрожь от омерзения.       Убери свои руки, ничтожная тварь.       Он прав. Надо.       Убить.       Дыши. Рано.       — Не шипи на ухо, отвлекаешь, — собственный юный голос начинал повергать в бешенство.       Заткни свою пасть!       Пришлось зажмуриться и сосредоточиться на дыхании.       Не срываться. Не сейчас.       Не время.       Дыши.       — Быстрее!       Уже на фоне чувствуя все ощущения переноски и почти свой запах шерсти, Инфинит морщился и пытался контролировать дыхание, иногда щерясь.       Как же это всё раздражает.       Всё стало даже хуже, чем было до этого.

***