День моего рождения

      Внутри кипело что-то странное.       И сосредоточиться не получалось.       Эти её реакции. Её взгляд.       Ненависть.       Он скривился.       Как у чужаков. Да и у всех остальных, впрочем.       Ну и вали к ним тогда!       Инфинит пренебрежительно фыркнул от спонтанных мыслей, особо не сдерживая нервных движений хвоста.       Даже не пересекались раньше, а такая злоба у неё, будто любимую игрушку украл. Уничижительно глядит своими глазёнками, молчит, рычит по поводу и без.       Ещё и бесполезна при этом.       Он возмущённо рыкнул, отряхивая хвост от зацепившихся веток.       Плевать ему на неё. И на этих детей.       Да он..!       Инфинит едва не прикусил себе язык.       С пыхтящим выдохом сжал кулаки.       Он единственный Старший. Никому другому детей пока не отдать…       Внутри всё скрутило. Шерсть встала дыбом по всему хребту от дрожи.       Не вспоминай!       К этому могильнику даже подходить опасно. Если кто и остался, то уже давно помер от заразы.       Резко мотнул головой. Взгляд вновь вернулся на тропу.       Надо сосредоточиться. Нельзя их упустить, иначе придётся опять грабить склады.       Инфинит поморщился и, раздражённо сопя, встал наизготовку за ветвями.       Одному быть проще.

***

      Вздох.       Поднять тряпку. Положить на стол. Надавить.       Тихое шипение про себя.       Провести по столу, надавливая. Снова поднять тряпку.       Он невольно сжал челюсть.       Выжать тряпку, сливая воду в ведро.       Мышцы горели, будто он поднимал камни. А “просто выжать тряпку” оказалось невыносимо тяжело. Пальцы не слушались и будто путались меж собой. Сил не хватало. Дыхание сбивалось. Приходилось скрипеть зубами и контролировать чуть ли не каждое движение.       Инфинит спиной чувствовал обеспокоенные взгляды, но ему было плевать. Принимать помощь в такой ерунде он не собирался.       Если я не могу справиться с буквально тряпкой, то что говорить о большем?       Звук открывшейся двери. Сразу донёсся знакомый запах.       Этот вернулся.       — Б-босс?!       Инфинит не стал даже оборачиваться в ту сторону. Ничего нового он там не увидит.       — Даже девчонка делом занимается? Неужели оправилась?       Внезапное желание швырнуть тряпку прямо в эту мелкую рожу стало невыносимым.       — О-Она даже поднялась почти самостоятельно! — ему показалось, или в детском голосе слышалась радость?       — …от помощи она отказалась.       От едкого хмыканья пришлось прикрыть глаза.       Дыши.       Свернуть ему шею.       Как будто в первый раз.       Чуть дрожащие руки еле давили на тряпку, пытаясь соскрести все видимые и не очень изъяны.       Лучше заняться хоть каким-то делом.       Сзади упало что-то тяжёлое. Мешок что ли?       Инфинит всё-таки чуть повернулся.       Да, мешок.       — Разберёте припасы. Я проверил: генератор внутри ещё работает, так что сунете в холодильник, — и сразу же направился к выходу.       — А-а что дальше нам делать? — едва успел прозвучать вопрос от мелкого.       Шакал остановился в дверях и пренебрежительно оглядел их.       — Жилище большое, вам будет что отдраивать, — от этого радостного оскала невольно дёрнулось веко.       Наглый щенок.       Едва вошёл в подростковый возраст, и уже командует. Действительно наглость.       …хотя он ответил бы также. Чем ещё занять эту бесполезную детвору?       Инфинит фыркнул про себя.       — …мы… будем только уборкой заниматься? — самый тихий, кажется, тоже удивился и смотрел на шакала, с лёгкой неуверенностью сминая край красной шапки.       — Н-но!.. — другой только растерянно хлопал глазами, явно теряясь с ответом.       — А чем ещё вас занять? — от схожести даже формулировки Инфинит едва не кашлянул.              — В тот же лес вас не послать, заблудитесь. Копаться здесь? Вы мелкие, едва ли знаете, как всё работает, убьётесь.       Громкий уже возмущённо хотел сказать что-то, но осёкся от смотрящих прямо на него разноцветных глаз.       Пришлось тихо выдохнуть сквозь зубы, чтобы не скривиться. Пренебрежительный взгляд от, по сути, ребёнка раздражал.       Я привык видеть этот взгляд только в зеркале.       — Я бы вообще вас одних не оставлял, но у меня есть дела поважнее.       Инфинит всё же хмыкнул. Взгляд его гетерохромных глаз перешёл теперь на него.       Сейчас я действительно смотрю будто в зеркало.       От этой мысли он ощерился.       Ты — не Я.       — У тебя есть в о з р а ж е н и я? — свой же едкий голос раздавался в ушах словно эхо.       Я отказался от прошлого себя. Я отказался от Тебя.       Я убил тебя своими же руками.       Инфинит усмехнулся, глядя прямо в свои глаза.       — Мы — ничтожества?       От хриплого детского голоса, раздавшегося из горла, уши невольно напряглись. Все мысли мигом сбились.       Твою ж… Это теперь ЕГО голос?       Он едва не скривился от осознания.       Внушающим это подобие голоска не было ни разу. Но отступать уже поздно. Просто молчать перед этим взглядом он не собирался.       Слишком много чести дорвавшемуся до власти щенку.       Чужая насмешка была слишком явной.       — А это не так?       По факту, так и есть.       Не отвлекаться.       Инфинит едко хмыкнул и мельком оглядел детей. Они были явно напряжены и мрачно смотрели на них.       Против Старшего они и слова не скажут.       Как будто МНЕ это когда-то мешало.       — И ты соблаговолил касаться бытовых средств? Не боишься, что объедимся порошка? — было сложно изливать сарказм новым детским голосом, не морщась от дрожаще-визгливых перепадов.       Как же не хватало маски. Придётся вспоминать старые навыки держать мимику.       Детское лицо на мгновение стало растерянным, от чего Инфинит едва не оскалился.       Ты всего лишь наглый ребёнок.       Везёт, конечно, на издевательства над малышнёй.       — Если бы вы были такими беспомощными, то пришлось бы вас связать, — недовольно-пренебрежительное выражение на морде вернулось быстро.       Ненадолго.       — …м-мы бы тогда не убирались… — детский голос прозвучал слишком громко, несмотря на шёпот.       Ребёнок явно растерялся, когда к нему все резко повернулись.       Как же похоже на него.       Не вспоминай.       — …Тарс’*! — второй явно чувствовал себя неловко за своего друга, схватив того за руку.       Этот торжествующе оскалился.       — Нет уж, оставлю вас бороться со страшной и ужасной шваброй, не отвертитесь, — от того, что слова с рокочущими нотками почти пропевались, хотелось скривиться.       Держи себя в руках.       Это всего лишь уборка. С нашими фантазиями тогда могло быть и хуже.       Ткнуть его самого носом во все тряпки.       Инфинит отвлёкся на детский смешок. И, увидев причину, едва сдержался.       У самого тихого ребёнка было настолько брезгливое выражение лица, что хотелось засмеяться самому.       Как же забыть такое.       — …швабра действительно страшная и ужасная.       Что-то внутри реагирует?       Брысь.       Шакал вскинул брови.       — Серьёзно? Обычная деревяшка с щетиной, хоть и облезлая. Сойдёт для пола, — на этом детском лице было такое явное недоумение, что пришлось сдерживаться от громкого фырканья.       Раздражённое выражение этой морды и цыканье в ответ на наполненный отвращением детский взгляд под громкие смешки другого мелкого…       Инфинит злорадно усмехнулся про себя.       Хоть какие-то плюсы от ухудшившейся памяти.       Будет на что посмотреть и посмеяться.

***