Короли Игнисаквы

У Тэхёна не могло быть дракона. Родившийся вторым, ещё и омегой, он был лишён всех шансов связать душу с сильнейшим из всевозможных существ. Оставалось только наблюдать за другими. И по-тихому завидовать, гадая, насколько же приятно знать, считать себя всадником. Голубые глаза безотрывно наблюдали за одним из драконов, чья белоснежная чешуя мерцала на солнце подобно драгоценным камням. Невозможно оторвать взгляд. — Красивая, правда? — внезапно послышалось сзади. Тэхён поспешно обернулся. Брат варвара. С этим мужчиной ему ещё не доводилось говорить. Чон-Драак Хосок был одного роста с Чонгуком, но был чуть уже в плечах. Взгляд этого альфы был не таким тёмным, более приятным. — Самка? — поинтересовался Тэхён, вновь устремив взгляд на дракона, расположившегося у кромки густого леса, окружающего заднюю часть замка. — Да, это наша строптивая девочка. Её зовут Су. Хосок не скрывал мелькнувшую на лице улыбку. Ступив ближе, он остановился возле младшего короля. Отчего-то в его сердце не имелось сильной неприязни к Ким-Хаанам. Принцы восемнадцати и двадцати лет не могли быть для них весомой угрозой. Оставшиеся сиротами, едва ли не пленниками, они вызывали больше жалость, нежели злость. — Очень красивая, — с восхищением в голосе. — У неё нет всадника, поэтому не советую подходить к ней слишком близко. В памяти Хосока были ещё свежи былые проделки строптивого дракона. Много кто пытался её оседлать. У многих не осталось рук. Были и те, кого Су сожгла заживо. Девочка не любила, когда к ней прикасались, всячески себя защищала. Только Чонгуку мало-мальски удалось найти с ней общий язык. — Она агрессивная? У Тэхёна в голове крутился иной вопрос. Отчего-то ему не удавалось поверить в услышанное. Почему у такого дракона нет всадника? Быть может, младший брат варвара солгал?.. — Только с теми, кто ей не нравится. Таких, к слову, большинство. Ярко-голубые, внимательные глаза белоснежного существа следили за людьми. Вдыхая приятную свежесть леса, Су слушала речь, которую была способна понять. — Тэхён, я хотел поговорить о Чонгуке, — Хосок решил немного помочь брату. — Знаю, он сложный человек, но он хороший, поверь мне. — Хорошие люди не насилуют других людей, — голос невольно ужесточился. — У него не было выбора. Оба Чон-Драака опасались вновь потерять то, ради чего жили, к чему стремились. Пусть сейчас у них имелись семь драконов, пусть сейчас они намертво укрепились в Игнисакве — всё равно следовало быть наготове. Чон-Драаков в мире по-прежнему слишком мало. Хосоку тоже стоило вскоре задуматься о браке. — Не было? Говорите так, будто держали свечку. Он мог поговорить со мной, мог найти компромисс, мог с помощью слов уговорить меня пойти ему навстречу, мог предложить нам с братом альтернативу. И что же он сделал? — выждав секунду, Тэхён продолжил, не отрывая ледяной взгляд от альфы: — Он прижал меня к кровати и изнасиловал. Ваш брат — ублюдок. Тэхён старался не думать о той ночи. Та ночь не была самой ужасной в его жизни, но входила в тройку. Всё же ощущать на себе возбуждённый взгляд родного отца, пока внутри двигались большие холодные пальцы, было гораздо хуже. — Он слишком много лет пытался завести наследника, — вновь попытался Хосок, отведя от омеги взгляд. — Думаю, это и стало причиной такого резкого поведения в ту ночь. — Ваш брат мог поступить по-другому, но он решил этого не делать. Разговор окончен. — И всё же вам, как супругам, стоит наладить отношения. — Мне не нужны ваши советы. До свидания. Зазвучали шаги. Наконец Хосок ушёл. Тэхён смог слегка расслабиться, только когда вновь оказался наедине с Су. Хвойный аромат дикого леса с недавних пор перестал ассоциироваться у него со свободой. Этот запах отныне сковывал. — Ты такая красивая. Не видел дракона красивее тебя, Су, — вымолвил он, подойдя ближе к дракону. Ящероподобное существо, имеющее две лапы и два изящных крыла, будто бы разозлилось. Из-за комплимента? Или из-за того, что Тэхён приблизился? Оскалившись, Су недовольно ударила мощным хвостом по земле, подняв ввысь пыль. — Не нервничай, девочка, — Тэхён сделал шаг назад. Чуть успокоившись, Су вновь улеглась на землю, но цепкий взгляд всё равно не отвела. От человека исходил приятный аромат, непохожий на резкие ароматы других людей. Внутри не возникло желания откусить омеге конечность, поэтому, фыркнув, Су хотела было прикрыть глаза, как заметила в небе силуэт. Чёрный дракон приближался, незаметно сокращая расстояние. Тэхён, изучающий взглядом Су, не мог ни увидеть, ни услышать приближение Вуура. Только когда сзади раздались грохот и ужасающий рёв, он, инстинктивно упав на колени и прикрыв голову руками, отполз ближе к белому дракону. Сердце едва не выпрыгнуло из груди от столь громкого звука. В панике обернувшись, он увидел сначала дракона, чей размер вызывал дрожь внутри, а после и его всадника. Вряд ли на свете существует дракон больше этого... — Отойди от Су, она не любит людей, — приказал Чонгук, спрыгнув с Вуура. Ноги сами повели его к замершему на земле омеге. — Не вздумай помереть раньше времени. — Боишься за своего наследника? — вырвалось невольно. Не желая показывать страх перед громадным зверем, Тэхён встал на ноги, но всё же неосознанно сделал ещё один шаг назад. Только когда спина соприкоснулась с твёрдой грудью белого дракона, он, охнув, отшагнул ближе к варвару. Су, в отличие от чёрного дракона, не вызывала в его груди ощущения панической тревожности. Лучше уж рядом с вредной девочкой, чем с громадным монстром, что был в два раза больше Су. — В твоих же интересах родить мне здорового сына-альфу. — Что, если родится омега или дочь? — Родится альфа, — в голосе двадцатипятилетнего мужчины не слышалось ни тени сомнения. — Ты не можешь этого знать. Чонгук не против девочек или мальчиков-омег, но первым у него обязан родиться сын-альфа. Иных вариантов нет и не будет. Глянув в последний раз на вновь улёгшуюся на траву Су, он направился в замок, не желая больше дышать розами. Аромат отчего-то не отдалился. Быть может, стоило запереть омегу в замке? — Варвар, нам нужно поговорить, — Тэхён сразу направился за мужчиной. — О твоём поведении? — резко затормозив, Чонгук обернулся. — О драконе моего брата, — подойдя вплотную, Тэхён приподнял голову, чтобы глядеть прямо в чёрные глаза. — Нельзя держать Агаара в подземелье. Драконам нужна свобода, тебе ли не знать. — Я похож на идиота, который выпустит в небо вражеского дракона? — Чонгук едва не усмехнулся, ни капли не удивившись. Этот омега наверняка в следующий раз попросит если не ползамка, то дракона точно. — Похож. — Роза... — вновь заскрипев зубами. — Юнги с ним поговорит, он прикажет Агаару быть смирным. Пожалуйста, выпусти его из подземелья, ему нужны свет, воздух, небо, — затараторил Тэхён. — Разговор окончен, — не желая больше ничего слушать, Чонгук вновь двинулся в сторону замка. Тэхён мечтал придушить варвара здесь и сейчас. Впившись ногтями в ладони, он зажмурился на несколько долгих секунд, силясь усмирить злость. Мысли о яде несколько дней не покидали его разум, вынуждая вновь и вновь обдумывать принятое решение. Больше он не станет думать. Королевская кровь не позволит ему терпеть. Никогда больше. Тэхён и так слишком много лет терпел. Хватит уже.

***

Поздней ночью, дождавшись погружения замка в сон, Ким-Хаан Юнги приблизился к старому стеллажу, за которым скрывался тайный проход, о котором мало кто знал. Ни один из выживших Чон-Драаков не мог знать о расположении тайных ходов, чем было решено воспользоваться. — Ваше величество, не уверен, что наших людей хватит на ответный удар, — оповестил короля преданный стражник, терпеливо ожидавший нужного часа по ту сторону тайной двери. — Замок заполнен людьми Чон-Драаков. Казалось, целая вечность миновала с тех пор, как Юнги в последний раз слышал подобное обращение к своей персоне. Он уже не был королём и вряд ли снова им станет, но ради брата, ради своей крови он не сдастся. Внутри пылало желание отомстить за причинённый Тэхёну вред. Это пламя не погаснет. Никогда. — Собери как можно больше людей, но будь осторожен. Вас казнят, если поймают, — приказал Юнги, тяжело вздохнув. Надежда в его груди трещала по швам. Слишком много людей перешли на сторону врагов из страха смерти. Неправильно их винить, но Юнги всё равно злился. Быть может, не передай он добровольно трон, этих людей уже бы не было в живых. С каждым прошедшим днём становилось всё меньше союзников, меньше возможностей что-либо исправить. Юнги злился и на своего отца, и на Чон-Драаков, и на себя. Они не смогут вернуть Игнисакву, даже если людей будет достаточно. Агаар не выстоит против семерых драконов, даже если Ким-Хаанам удастся одолеть Чон-Драаков. Агаар не справится. Всё казалось бессмысленным. И как им быть? — Я буду осторожен, мой король, — кивнув, мужчина сделал шаг назад. — Мы всегда будем преданы Ким-Хаанам. Последние слова придали Юнги немного сил и веру в лучшее. Нельзя сдаваться, пока есть за кого бороться.

***

Юнги не держали взаперти, но постоянное присутствие вражеской стражи не могло не действовать ему на нервы. В город тоже выходить нельзя. Ему было запрещено покидать стены замка, в отличие от Тэхёна. В груди намертво засела тоска. Нужда освободить Агаара была слишком сильной, едва контролируемой. Пока душа тосковала, тело сковывала злость на того, кто отнял всё, кто запер Агаара. Порой в голову лезла дикая мысль, которой, увы, не дано сбыться. Юнги долго обдумывал эту мысль. Слишком долго. Мысль отдавалась как-то правильно в сердце, будто бы так всё и должно случиться. Но так не случится. Чон-Драаки не согласятся вернуть Ким-Хаанам Вендон. Стоя на небольшой террасе, расположенной на втором этаже, Юнги изучал взглядом чёрного дракона, расположившегося вдалеке у высоких ворот, отделяющих королевский дом от местного населения. Мысли вновь вернулись к ныне несуществующему королевству, когда Юнги заметил старшего Чон-Драака, вышедшего на улицу в компании двух мужчин. — Чон-Драак, сразись со мной, если не трус! — выкрикнул он, не сдержавшись. Чон-Драак даже ухом не повёл. Никто не обернулся. Сжав со всей силы перила, Юнги вновь закричал: — Сразись со мной один на один, как настоящий мужчина! Ни стражники, ни малочисленные слуги не обернулись. Казалось, крик долетел только до недавно вывешенного кровавого герба Чон-Драаков, двинувшегося в сторону с порывом ветра. Герб висел на высоком золотом столбе, расположенном прямо по центру, рядом с фонтаном, что был отделан цветным мрамором. В середине столба в специально вырезанном отверстии горел огонь. Герб Чон-Драаков был пропитан эхом войны, крови и пламени. По центру красовался дракон грязно-серого цвета, держащий в когтистой лапе меч. Глаза агрессивного монстра имели цвет крови, напоминали два ярко-красных рубина. Куда дели герб Ким-Хаанов? Должно быть, сожгли...

***

Land of Confusion (-2,25) — Hidden Citizens

Трапезная была погружена в глубокую тишину, которую даже Хосок не решался нарушить. Младший брат короля сидел между супругами ровно посередине длинного стола. Поглядывая на принесённую еду, он понимал, что ничто не спасёт сложившуюся ситуацию. От Чонгука несло яростью, Тэхён же, напротив, сидел с непроницаемым выражением лица. Никто из троих пока не приступил к ужину. — Сегодня была чудесная погода, — Хосок всё же решился заполнить липкую тишину. Чонгук выжидающе поднёс ложку с супом к лицу, не отводя от мужа глаз. Тэхён не дёрнулся, не остановил, никак не отреагировал. Лишь продолжал молча водить ложкой по своей тарелке. Поднеся ложку вплотную ко рту, Чон-Драак прождал пять секунд, за которые омега так ничего и не сделал. Последняя капля терпения лопнула. — Тварь! — рявкнув на всё помещение, он швырнул ложку в стену. За ложкой полетела тарелка. В трапезную тут же вошли два стражника и служанка. — Бессовестная тварь! Подорвавшись с места, Чонгук в считанные шаги приблизился к противоположной стороне стола. Из горла вырвался грузный вздох. Даже не пытаясь усмирить забившуюся в груди ярость, он ударил ладонью омегу по щеке, отчего тот упал на колени. — Думаешь, самый умный? Если бы не проклятая истинность, я бы выпотрошил тебя. Щека Тэхёна горела от боли, во рту он чувствовал привкус крови. Варвар припечатал его тело к столу, схватив за волосы, а после навис над лицом. Как правда вскрылась? Мог ли Джин их сдать? Как Чон-Драак узнал о яде? — Думаешь, можешь заявиться сюда и забрать наше с братом королевство?! Не выйдет! — вспыхнул Тэхён, забившись под сильным телом. Ярость охватила обоих супругов. — Уже вышло. Чонгук сдавил шею трепыхающегося омеги. Хотелось сломать, слишком сильно хотелось. Зажмурившись, он увидел перед глазами своего зарезанного отца. Кровь была повсюду. Слишком много крови. В тот день он поклялся сразу рубить на части тех, кому чужда преданность. — Вздумал отравить нас?! — взревел Чонгук, сдерживаясь из последних сил. — Совсем страх потерял?! — Пусти! Убери от меня свои грязные руки! Пиная и царапая варвара, Тэхён не оставлял попыток вырваться. Грудная клетка горела от боли и нехватки воздуха, поясница ныла от впившегося в неё дерева. Хотелось дышать... В один миг, когда хватка на горле усилилась, он, вложив всю оставшуюся в теле энергию в руку, ударил альфу ладонью по щеке. В следующий миг его тело каким-то образом оказалось на полу. Взвыв от боли в коленях и пояснице, он попытался было отползти подальше, как Чон-Драак, нависнув сверху, сжал его за волосы и бесцеремонно припечатал к стене. — Видишь эту служанку? Она подлила яд в нашу с Хосоком еду. Чонгук не понимал, как продолжал держаться. Всё внутри бушевало от нужды отомстить. Их с братом вновь хотели убить. Стоило преданным, проворным слугам, прибывшим в Игнисакву из далёких земель, донести на розу, он не поверил. Не хотелось верить. Нахлынувшее следом осознание едва не заставило разум помутниться. Их всегда будут окружать предатели... — Знаешь, что я с ней сделаю? Знаешь, кто будет виновен в её смерти? — Чонгук задавал вопросы своему мужу, но глядел на бледную, перепуганную женщину лет тридцати. Если убить своего истинного он пока не мог, то на служанке готов был отыграться. Женщина с тёмными волосами и вылупленными от страха глазами не выйдет отсюда живой. — Не смей! Она выполняла мой приказ! Отпусти её, она ни в чём не виновата! Быть может, Тэхён действительно разучился бояться телесной боли. Собственное тело ныло, лицо горело, но страха перед мужчиной в сердце не имелось. Удары по щеке были едва ощутимыми по сравнению с кнутом. В крови пылала ярость не за удары, а за то, что варвар в принципе посмел поднять на него руку. Кто вообще этот варвар? Как он посмел возомнить себя королём? Этот мужчина мог быть кем угодно, никто не способен доказать его принадлежность к погибшим Чон-Драакам. За спиной Чонгука драконы, армия и союзники — и пусть. Плевать. Не Чон-Драаки последние десятилетия оберегали великое королевство, а Ким-Хааны. Ким-Хааны не позволили людям погрязнуть в хаосе. Корона из золота и опалов должна быть на голове Ким-Хаан Юнги. Злость на свершившуюся несправедливость вновь сковала всё тело. Тэхён впился ледяным взглядом в чёрные гневные глаза и, растеряв последние остатки инстинкта самосохранения, плюнул варвару в лицо. Чонгук в неверии отступил назад. Внутри всё перевернулось, разум больше не мог властвовать над взбешёнными до предела инстинктами. Подлетев к стражнику, он вытащил меч из его ножен и ринулся к омеге, больше не в силах сдерживаться. Не встань перед ним Хосок, он бы точно перерезал змее горло. — Брат, он твой истинный! — запаниковал Хосок. — Он беременный! Твой ребёнок внутри него! Услышанное отрезвляюще проникло в разум. Зарычав, Чонгук вновь зажмурился, стараясь совладать с собой. Больше поблажек не будет. Сделав глубокий вдох, он открыл глаза. Чуть более адекватный взгляд с брата переместился на служанку, в ужасе прижавшую руки к лицу. Трёх секунд хватило, чтобы перерезать ей горло на глазах у вскрикнувшего Тэхёна. — Её смерть на твоей совести, — заявил Чонгук, как только тело рухнуло на пол. Хлынувшая кровь окрасила весь пол в красный цвет. Приблизившись к супругу, задрожавшему как осиновый лист, он поинтересовался хриплым тоном: — Вздумаешь ещё нас травить? Тэхён вжался в стену, стараясь не потерять сознание. Ноги стали ватными. Слабость охватила всё тело. Её смерть была на его совести. Он и прежде убивал, но сейчас впервые невиновного человека. Она ведь просто хотела заработать. Тихий стон невольно вырвался из горла вместе с сухим всхлипом. Слёзы не потекли, но тело начало задыхаться. — Отвечай на вопрос! — Нет, — вымолвил Тэхён едва слышно, продолжая смотреть на мёртвое тело. Отныне умирать будут только виновные. Чон-Драак станет первым. Тэхён всё для этого сделает, даже если на задуманное уйдут годы. Пусть хоть вся жизнь уйдёт, он не успокоится, пока не лишит истинного жизни. — Правильный ответ. Знаешь, что будет, если ты снова попробуешь нас отравить? — не дожидаясь ответа, Чонгук сразу продолжил: — Я перережу глотки всем, кто когда-либо служил Ким-Хаанам, а после выпотрошу твоего брата. Тебя же привяжут к постели. Никогда не встанешь с кровати, ясно? Отныне за каждым твоим шагом будут следить. Надеюсь, ты меня услышал. Вытворишь что-то ещё — весь замок покроется кровью. Кто тебе помогал? — Никто, — незамедлительно выпалил Тэхён, не желая травнику зла. — Не смей мне врать! Кто дал тебе яд?! — Я заплатил служанке, которую ты убил! Она достала яд! — Не лги мне, — Чонгук опалил губы мужа гневным требованием. — Я говорю правду, — не отводя глаза. — Она купила яд в городе. Не знаю, у кого и где. Я не спрашивал. — Если ты врёшь... — Я говорю правду, — голос звучал уверенно. Ким-Саадаал Сокджин не должен умереть по вине Тэхёна. Не желая больше дышать розами, Чонгук приказал двум преданным стражникам ни на шаг не отходить от омеги и направился прочь из трапезной. Перед глазами продолжало мелькать прошлое. Сколько бы времени ни прошло, Чон-Драаки не забудут случившееся. Пусть они отомстили, пусть предатели мертвы — они не забудут. Нельзя было доверять тем людям, нельзя было подпускать гнилых тварей слишком близко. Жизнь на новой земле шла своим чередом, когда братья родились. Прибывшие из Игнисаквы к тому моменту уже научились жить вдалеке от дома, наладили связь с местными жителями, выделившими им часть своей территории. Правители Игнисаквы терпеливо ждали взросления новых драконов, предвкушая день возвращения. Часть местных жителей присоединилась к Чон-Драакам, возжелав познать иную жизнь, другие же решили не вмешиваться. У братьев были друзья, обещавшие плечом к плечу бороться за Игнисакву, клявшиеся в верности. Чонгуку и Хосоку, быть может, удалось бы предотвратить случившееся, если бы они не доверяли так слепо. Сговорившись против них, близкие друзья сначала зарезали ничего не подозревающего отца братьев, а после готовились убить и их, дожидаясь в небольшом деревяном доме. В тот день у обоих братьев внутри что-то оборвалось. Отец лежал на полу весь в крови. Горло было перерезано, в животе и груди виднелось множество ран. Чон-Драак Давон мечтал о мирном правлении Игнисаквой, мечтал спасти королевство от захватчиков. Увы, ему не позволили исполнить желаемое. В тот день мало что могло остановить братьев, потерявших второго родителя. Боль в костяшках долгое время не отпускала Чонгука. Он себе тогда едва все руки не переломал о чужие кости. Не приди к ним на помощь Намджун и Маркус, вряд ли бы они выжили. Взрослые драконы были слишком далеко, юные ничего бы не смогли сделать. Вуур вернулся с охоты под конец, когда кровью залился не только дом братьев, но и все остальные. Всё поселение окутала ярость. Крики, звучавшие в ту ночь, вряд ли смогут покинуть мысли тех, кто дожил до утра. Хруст чужих костей всё ещё звучал в ушах. Чонгук отрубил обе руки тому, кого считал братом, кому едва не подарил дракона. Долгие часы он не давал гнилой твари умереть, желая растянуть муку. Лишь под утро, когда у предателя не осталось ни ног, ни достоинства, он отрубил ему голову. С тех пор на поселение опустился мрак. Люди больше не желали жить настоящим, предпочитая жить будущим, мечтая о дне, когда корабли двинутся назад, домой, оставив поселение в кровавом прошлом. Желанный час настал, когда большинство драконов достигло приемлемых для дальнего перелёта размеров.

***

Лёгкий приятный ветер касался кожи, едва слышно что-то нашёптывая. Сидя на траве, прижавшись спиной к дереву, Тэхён не сводил с Су глаз. Должно быть, белый дракон тоже оказался неравнодушен к лесу. Впереди виднелся высокий замок, сзади же на множество километров раскинулся дикий лес. Несмотря на умиротворение, царящее вокруг, Тэхёна ни на миг не отпускало беспокойство. Он не боялся ни боли, ни смерти, но он боялся будущего, которое их с братом ждало. Как им быть? Как отвоевать свободу? Идеи иссякали. У Ким-Хаанов были свои люди в стенах замка и за его пределами, но их осталось слишком мало. Почему соседние королевства молчат? Агаар не выстоит против семерых... Стоило взглянуть на Су, безумная мысль мелькнула в голове. Смогут ли два дракона выстоять против шестерых? Тоже маловероятно. Сердце чувствовало нечто странное рядом с голубоглазым существом. Тэхён бы многое отдал, лишь бы связать душу с этой самкой. Но возможно ли это? Нерушимая связь всадника и дракона должна строиться с самого детства. Вдруг уже слишком поздно? Они с братом ещё толком говорить не могли, когда Ким-Хаан Бао и Джо Наён познакомили их с Агааром. Отныне казалось, будто слежка не прекращалась даже ночью, даже во снах. У стражников на поясах висели мечи, привлекательно поблёскивающие на солнце. Вот бы и Тэхёну такой меч… Не стоило показывать собственный восторг от занятий фехтованием, которые продлились не дольше месяца. Отец, увидев его сияющие глаза, сразу запретил заниматься. Пусть не удалось многое освоить, всё равно хотелось взять в руки меч и нанести варвару смертельный удар. Охнув от несильной боли, Тэхён прижал ладонь к низу живота. Какой уже срок? Месяц? Что делать с ребёнком тоже было неясно. Нельзя рожать наследника Чон-Драаку. Лучше придушить себя, чем подарить варвару настолько бесценный подарок. Вряд ли бы он обратил внимание на колющую боль, если бы она не увеличилась в несколько раз. Спустя двое суток после произошедшего в трапезной синяки перестали болеть, хоть и были яркими на бледной коже, поэтому новая боль вызывала множество вопросов. Дрожь охватила тело. Неосознанно прижав колени к груди, Тэхён сильнее сжал руками живот. Хотелось заскулить. Столь пронзительная, шедшая изнутри боль впервые посетила его тело. Дыхание стало прерывистым, по лбу потёк пот. Нужно ли просить помощи у стражников или всё само пройдёт?.. Стоило ощутить влажность в штанах, сердце пропустило удар. Перед глазами всё начало мутнеть. Коснувшись штанов, Тэхён почувствовал нечто горячее, будто бы моча. Жидкости было немного. Лихорадочно задышав, он раздвинул колени, желая опровергнуть собственную догадку. Опровергнуть не вышло — бежевые брюки окрасились в красный цвет. Со стороны послышались встревоженные голоса. Слабость накрыла тело. Глаза стали слипаться.