Короли Игнисаквы

You Made Me Do It — Tommee Profitt feat. Ruby Amanfu

Чонгук вытащил кинжал из ножен и вышвырнул его подальше на песок, опасаясь совершить непоправимое. Очертания Вуура смазались в одно чёрное пятно, стоило гневной пелене окутать единственный глаз. Под ладонями ощущалась твёрдая чешуя всё ещё тяжело дышащего дракона. Едва выходило сдерживать яростный порыв: сомкнуть ладони на змеиной шее. — Чем ты его травил?! — закричал Чонгук омеге в лицо, вновь оказавшись совсем рядом. Секундное молчание побудило его схватить мужа за шею. — Отвечай! — Пусти! — Тэхён вцепился обеими руками в крепкую ладонь. — Чем ты его травил?! Неосознанно двинувшись вперёд, Чонгук прижал омегу спиной к высокому дереву. Лицо напротив краснело. Пришлось всё же разжать ладонь. — Ещё хотя бы раз... — начал Тэхён, но тут же, согнувшись, громко закашлял. Горло жгло, живот скрутило, будто бы от тошноты, а голова заныла от боли. Откашлявшись, он выпрямился и выплюнул ледяным тоном, несмотря на дрожь в голосе: — Хоть раз ты ещё прикоснёшься к моему горлу, и я никогда ничего тебе не скажу! Хоть пальцем меня тронешь, и Вуур умрёт! — Чем ты его травил? — уже спокойнее произнёс Чонгук, заметив дрожь в хрупких плечах, которые облегала шёлковая рубашка белого цвета, и отступил назад на полшага. Целая минута потребовалась Тэхёну на то, чтобы наконец выровнять дыхание. Отлипнув от дерева, он расправил плечи и самостоятельно шагнул к варвару, ведомый вспыхнувшим в крови гневом. — С чего бы мне отвечать на твой вопрос? — голос с каждым словом обретал твёрдость. — Хочешь меня задушить? Задуши, я не боюсь смерти. Мне нечего терять, в отличие от тебя, поэтому не смей ни повышать на меня голос, ни прикасаться ко мне. — Я тебе все кости переломаю, если Вуур умрёт, — Чонгук со всей силы сжал кулаки. Крылья его носа раздувались, глаз, не прикрытый повязкой, с каждой секундой становился чернее. — Ты найдёшь противоядие на этом острове. — Давай, переломай мне все кости, — прошипел Тэхён, ничуть не испугавшись. В груди вдруг вспыхнула вера в собственную победу. Опустив обе руки на свой плоский живот, он чуть склонил голову вбок и поправил себя: — Точнее, нам. Вперёд. Может, начнёшь с рёбер? Чонгук невольно перевёл взгляд вниз, на чужой живот. В голове вдруг набатом прозвучали слова лекаря, вынудившие его сделать ещё один шаг назад. Нельзя ни Вуура потерять, ни будущего наследника, поэтому было решено надавить на священное: — Позволишь дракону умереть? — Позволю. Меня учили не щадить своих врагов, — Тэхён на мгновение перевёл взгляд на стихшего, будто бы заснувшего зверя. — Твой дракон — мой враг, как и ты. Почему я должен ему помогать? Хочешь получить противоядие — плати. — Чего ты хочешь? — Вендон. В воздухе повисла давящая тишина. Ни голос, ни твёрдый взгляд не выдавали того, чего у Тэхёна никогда не было. Он не знал названия яда, которое использовал Джин. Было ли у яда противоядие? У многих ядов они имелись, быть может, имелось и у этого, но есть ли хоть один шанс найти его на необитаемом острове без знания трав, отравивших дракона? — Если ты поклянёшься вернуть Юнги Вендон, я не позволю твоему дракону умереть, — было решено положиться на собственную интуицию и удачливость чёрного дракона. — А если я солгу? — Не солжёшь. Если твоя клятва ничего не стоит, то и ты сам тоже. Сколько бы Чонгук ни злился и ни угрожал, выбора у него не имелось. Сейчас он готов пойти на всё ради своего дракона. Вуур не может умереть. Ни за что. Он бы и Игнисакву отдал ради Вуура, благо омега не додумался запрашивать такую плату. — Я согласен. Как только мы вернёмся домой, я отделю Вендон от Игнисаквы. Ким-Хаан Юнги будет править Вендоном, даю тебе слово. В первую секунду Тэхён не поверил своим ушам, а во вторую растерянно переспросил: — Клянёшься?.. — Клянусь, — Чонгук бы не смог отказаться от своих слов, даже если бы захотел. Клятвы для Чон-Драаков всегда имели силу. Они считались священными. — Чем ты травил Вуура? Облегчение вмиг покинуло грудь Тэхёна. Всё, что теперь оставалось, — это врать до победного конца. Прикрыв на секунду глаза, он попытался придумать название несуществующего растения, опасаясь называть настоящее, ведь оно могло быть знакомо варвару. — Дарах. У этого яда есть противоядие: сунон. Насупившись, Чонгук повторил про себя неизвестные ранее названия растений, способные как лишить жизни, так и сохранить её. — Ты найдёшь противоядие на этом острове, — в тоне слышались приказные нотки. — А если... — Ты найдёшь его здесь. Они обязаны найти противоядие сегодня, пока не стало слишком поздно. Ни секунды не теряя, Чонгук расстегнул первые пуговицы чёрной рубашки, закатал рукава и, подхватив выброшенный ранее кинжал, потянул Тэхёна в лес.

***

Тэхён получил желаемое, но легче ему, увы, не стало. Он нервно сжимал кулаки, аккуратно ступая среди высоких диких деревьев, опасаясь наступить на ползучую живность. Всё на этом острове нервировало его, заставляло тело покрываться потом. — Шагай быстрее! — раздалось сзади. — Следи за своим тоном! И не надо меня торопить! — рявкнул Тэхён в ответ, обернувшись. — Если хочешь идти быстрее, иди! Я тебя не держу! Чонгук тяжело вздохнул. Стоило омеге вновь продолжить черепашьим шагом пробираться сквозь джунгли, он на миг сжал рукоять кинжала, изнемогая от желания сломать что-нибудь. Было бы проще, позволь он себе идти впереди, но было не лучшей идеей открывать спину змее, готовой в любой миг впустить в тело яд. Тэхён даже не повёл ухом на недовольное кряхтение позади. Всё его внимание было приковано к высоким деревьям, окутанным лианами, которых на острове имелось несчитанное количество. Сколько прошло времени? Они уже целую вечность идут и всё никак не доберутся до конца острова. Зацепив растрепавшиеся волосы гребешком, он провёл рукой по влажной от пота шее. Икры гудели от усталости и живот уже начал урчать. Показавшийся вдали дом вселил лёгкую радость в одно сердце и волны разочарования в другое. Тэхён хотел было шагнуть в сторону дома, как тут же был остановлен крепкой хваткой. Чонгук беззвучно побудил его продолжить поиск несуществующего цветка. Наверное, даже к лучшему. Чем быстрее удастся найти подходящее растение, тем скорее они исследуют дом, в котором наверняка имелась провизия. Любое неизвестное растение должно подойти. Лишь бы только Чон-Драак его не знал... Ни слова не сказав, Чонгук продолжил идти вперёд. Возникшее внутри осознание никак не отразилось на его лице. Несколькими минутами ранее он искренне верил в то, что им не придётся задерживаться на острове дольше двух недель, но сейчас, охваченный ворохом мыслей, он точно знал: их ещё не скоро найдут. Остров не был помечен красным на картах королевств Круга Драконов. Отсутствие человеческих следов как на пляже, так и в глубине острова являлось крайне плохим знаком. Старый дом, находящийся на грани разрушения, стал последним доказательством, которое Чонгуку требовалось. Теперь сомнений в том, что они оказались изолированы на одном из тысяч неотмеченных на картах островов, не осталось. Могут потребоваться годы на поиски... Найдут ли их вообще?.. — Кажется, это сунон. — Уверен? — Чонгук с прищуром оглядел небольшую поляну, что была покрыта цветами разных сортов. — Уверен, — ложь звучала правдоподобно. Жёлтый цветок на самом деле был когасом. Когас высоко ценили лекари всех королевств Круга Драконов и использовали его для лечения различных человеческих болезней. Тэхён впервые видел лечебный цветок воочию, но это не помешало ему узнать растение, ароматом напоминающее смесь мяты, мёда и крови. Сорвав охапку когаса, он направился к пляжу, слыша за собой размашистые шаги. В сердце зрела искренняя надежда на выздоровление дракона. Вуур обязан вернуть их на большую землю. Удастся ли растению справиться с сильнейшим ядом? Верилось с трудом...

***

Oblivion — Zayde Wolf & Neoni

Чонгук ел рыбу, неотрывно поглядывая на заснувшего Вуура. Смирение плотнее оплетало его сердце. Он особо никогда не вникал во врачевание и не был знатоком трав и цветов, предпочитая охоту и военное дело, отчего теперь приходилось в этом вопросе всецело полагаться на Тэхёна. Омега измельчил цветы, смешал их с водой и, обмазав полученной смесью рыбу, скормил её Вууру. На пляже ночью было довольно прохладно, даже костру не удавалось согреть королей. Выпив немного воды из фляги, Чонгук решил завтра прямо с утра заняться осмотром и благоустройством дома, в котором, хотелось верить, ночами будет теплее. Взгляд потянулся к омеге. Стоит ли говорить ему правду об острове? Тэхён сидел на шубе в нескольких метрах от костра и осматривал содержимое сумки, время от времени засовывая в рот кусочки рыбы. На его лице читалась невозмутимость. — Этот остров не отмечен красным на картах, — решил всё же поделиться информацией Чонгук. — Но здесь ведь построен дом... — чуть нахмурился Тэхён, подняв на варвара отрешённый взгляд. — Он слишком старый, короли не останавливаются в развалюхах, — голос казался равнодушным, в отличие от беспокойного взгляда. — На острове нет следов, здесь уже давно никого не было. — Раньше ведь остров был отмечен красным, раз здесь кто-то когда-то жил... — Раньше мелкие острова и вовсе никак не помечали на картах, — перебив омегу, Чонгук поднёс руку к костру. Огонь всегда по-особенному откликался в его сердце. — Этот остров не отмечен красным. — И что теперь? Хочешь сказать, нас никто не найдёт? Тэхён впервые глядел на варвара с искренней растерянностью во взгляде. Голос варвара не знал сомнений. Это правда. Они действительно на необитаемом острове. Тело покрыл неприятный, липкий холод. Их должны найти. Их точно найдут. Они обязаны вернуться в Игнисакву. К Юнги и Су. — Точно не в ближайшие месяцы. Прождём пару недель, если Вуур не успеет восстановиться, попробуем доплыть до другого острова на плоту. Как только болезненное жжение в пальцах возросло, Чонгук отвёл руку от костра. Огню всегда удавалось надолго удержать его внимание. Рядом с оранжево-красными языками пламени его сердце находило успокоение. — На плоту?.. Моря и океаны всегда заставляли сердце трепетать, но сердце Тэхёна трепетало не только от восторга. Ему хотелось с разбегу забежать в океан, заплыть далеко-далеко, где бы удалось увидеть дельфинов. Хотелось погрузиться поглубже в надежде лицезреть касаток, о которых не раз рассказывал брат. А русалки? Существуют ли они? Многое хотелось увидеть, но внутренности сковывал панический страх из-за мыслей о глубине и бесконечном чёрном дне. — Да, нельзя просто так сидеть здесь и ждать. В ближайшие месяцы нас точно никто не найдёт. Может, даже годы, — Чонгук озвучил горькую правду вместо сладкой лжи, хоть и, быть может, следовало солгать. — Вуур восстановится, — прозвучало неуверенным тоном. Отныне Тэхён будет каждую ночь молиться о здоровье чёрного дракона. Пусть когас и использовали для лечения людей, он всё равно будет верить в лучшее. Вуур ведь самый крупный дракон, которого только видел свет, значит, он должен быть и сильным. Он справится. Он излечится, и они смогут улететь на нём в Игнисакву. Иных исходов не будет. Тэхён ни за что не сядет на плот. Лучше умереть на острове, чем плыть на плоту. Что, если плот развалится? Они утонут. Он уж точно утонет, а варвар, быть может, сможет доплыть до берега. Вуур должен справиться с ядом. В груди Тэхёна всколыхнулась вина. Стало трудно дышать. Нужно избавиться от этого гадкого чувства. Не упади Вуур на остров, он бы не получил особую клятву. Эта клятва способна помочь Ким-Хаанам вновь расправить крылья. — Прохладно. Иди сюда, скоро станет ещё холоднее. Поднявшись на ноги, Чонгук расстелил один из двух пледов на песок рядом с костром и занял одну его половину, вторую оставив для насупившегося омеги. Второе покрывало оказалось более тёплым, им было решено укрываться. Тэхён ни на сантиметр не сдвинулся, тогда Чон-Драак хлопнул рукой по свободному месту и повторил: — Роза, ложись рядом. — Не лягу, — Тэхён сильнее прижал колени к груди и отрицательно мотнул головой. Тело и правда начало подрагивать от холода, но он лучше замёрзнет насмерть, чем ляжет рядом с варваром. — Тогда укройся, — скрипнув зубами, Чонгук схватил плед, которым собирался укрываться, и кинул его омеге. — Моему ребёнку холодно. Не став упрямиться, Тэхён завернулся в тёплое покрывало, положил шубу себе под голову и, отвернувшись от варвара, закрыл глаза, желая хотя бы во сне попасть в Игнисакву.

***

— Куда ты меня ведёшь? — прохрипел Юнги, впервые за долгое время заговорив. На удивление, Хосок пришёл без сопровождения. Следуя за ним, Юнги оглядывал привычные стены, отдающие золотистым сиянием. Сколько он пробыл в темнице? Вечность? По ощущениям именно так и выходило. — Хочешь остаться в темнице? — усмехнулся Хосок, ускорившись. — Куда мы идём? — напряжение в теле Юнги с каждой секундой возрастало. — Поживёшь в своих покоях, пока короли не вернутся, — прозвучало будничным тоном в ответ. Хосок не знал, отчего решился выпустить Ким-Хаана. Быть может, всё дело в жужжащей совести. Быть может, в жалости. Так или иначе, ему пока не удавалось, лёжа в тёплой постели, перестать представлять Юнги в темнице, ведь там наверняка стоял жуткий холод. — После снова меня запрёшь? — процедил Юнги, передёрнув плечами. Всё тело ныло, хотелось принять горячую ванну, поесть и наконец-то сменить грязные вещи на чистые. — Мне тоже не нравится сложившаяся ситуация, — затормозил Хосок, вынудив и Юнги остановиться. Глядя прямо в ледяные глаза, он произнёс то, на что искренне надеялся: — Посмотрим, может, Чонгук слегка смягчится, когда вернётся, а если нет, то подождём рождения наследника. Юнги в подобное не верил, но всё же ждал возвращения короля, ведь с ним прилетит и родная сердцу душа. Лишь один человек во всём замке вызывал тепло внутри, лишь одного человека ему хотелось оберегать и защищать. Подкативший к горлу ком напомнил о том, что он не справился, не уберёг, не защитил... Стоило войти в собственные покои, Юнги тут же направился в сторону ванной комнаты, желая поскорее смыть с себя всю грязь. В ванне уже была вода. Горячая. Он только хотел было захлопнуть дверь, как Хосок шагнул ближе. — Ничего не скажешь? Даже «спасибо»? Слегка растерянно кивнув, Юнги надавил на дверь, чтобы закрыть её перед носом Чон-Драака. Пусть внутри и появилось нечто странное, будто бы и правда нужно было поблагодарить врага, он всё равно не желал показывать младшему Чон-Драаку собственную признательность.

***

Зимнему холоду, окутавшему подземелье, не удавалось добраться до белоснежного дракона. В сердце Су зрела тоска не только по своему человеку, но и, на удивление, по чёрному дракону, всегда находившемуся поблизости. Отчего-то, только лишившись внимания рубиновых глаз, Су ощутила внутри нечто неприятное, нечто ледяное. Пустота была отвратительной на вкус, ей она не по душе. В сердце дракона зрела нужда взвыть громко-громко, чтобы услышали даже на другом конце света. Не сдерживая себя, Су изо всех сил взвыла, приподняв голову. Громкий рёв не был услышан за пределами подземелья. Вновь опустив голову, опечаленная Су сомкнула небесные глаза. Вместе с тоской и нуждой выть внутри зрело ядовитое предчувствие чего-то плохого. Когда уже человек, пахнущий розами, вернётся?.. А дракон с кровавыми глазами?.. Су слишком сильно хотелось вдохнуть ароматные розы и почувствовать на себе взгляд рубиновых глаз.

***

Тэхёна разбудило странное ощущение. Сморщив нос, он приоткрыл глаза, желая увидеть, что же щекотало его руку. Громкий крик, разнёсшийся по округе, едва не оглушил сидящего напротив Чон-Драака. Подскочив на ноги, Тэхён отбежал от покрывала, в которое был завёрнут, и, не переставая обтряхивать себя, вновь вскрикнул, завидев на себе ещё одного невиданного ранее таракана. Сердце вот-вот точно вырвется из груди или вовсе остановится. — Не думал, что ты умеешь так визжать, — Чонгук с лёгкой смешинкой во взгляде наблюдал за паникующим омегой, который всё никак не мог перестать обтряхивать себя. — Значит, смерти ты не боишься, но боишься насекомых? Признаю, я очень сглупил. Стоило пригрозить тебе сколопендрой, а не удушением, чтобы ты как миленький сделал всё, что мне нужно. — Замолчи! — воскликнул Тэхён, после чего потянулся за ботинками. — Сколопендры довольно милые, роза, в отличие от тебя, — Чонгук вдруг сжал песок в кулаке и, поднявшись на ноги, шагнул ближе, идя на поводу странного желания напугать омегу. — Смотри, что у меня есть. — Я кину песок тебе в лицо, если ты подойдёшь ко мне! — Тэхён отбежал от варвара и нагнулся за песком, по-прежнему ощущая паническую тревожность, охватившую тело в секунду, когда он увидел на себе длинное чудовище тёмного цвета со множеством отвратительных лап. Голубые глаза, кажущиеся сейчас чёрными, побудили Чонгука разжать кулак. Если бы он узнал раньше, что именно способно напугать розу до дрожи в коленях и расширившихся зрачков, то, не раздумывая, сразу бы отправился искать сколопендр. Уголки губ незаметно дёрнулись вверх. Изо рта вырвалась короткая усмешка. Вновь обведя напряжённого омегу пристальным взглядом, он вернулся на своё место и перевёл внимание на Вуура, спавшего в пяти метрах от берега. — Я осмотрел Вуура, он дышит ровнее, чем вчера. Как часто ему нужно давать противоядие? Заданный вопрос помог Тэхёну отвлечься от чудовищных насекомых. Обувшись, он приблизился к потухшему костру, возле которого сидел варвар. Помнится, ему приносили настойку из когаса только единожды в сутки. Поможет ли такое лечение дракону?.. Не верилось, но все трое будут верить. Вера всегда являлась сильным чувством. Быть может, даже сильнейшим из всех. — Думаю, два раза в день. — Сегодня займёмся домом, будем ночевать в нём. Завтракай быстрее, нужно закончить с уборкой до темна, — Чонгук кивком головы указал на собранные с утра бананы и манго. Тэхёну было радостно услышать о доме, который хоть и выглядел плохо, всё равно больше манил, нежели ещё одна ночь на диком пляже в компании водившейся здесь живности. Отпив немного воды из запасов, он потянулся к бананам. Желудок тихо урчал, напоминая о вкусных булочках, которые пекли в родной Игнисакве. Вот бы сейчас съесть хотя бы кусочек хлеба с горячим картофелем. Вот бы поесть кисло-сладкой малины... Что, если Вуур умрёт? Пальцы невольно затряслись вместе с возникшей в голове мыслью. Разве сможет когас одолеть яд, способный уничтожить настолько могущественное существо? Плохих мыслей с каждой минутой становилось больше. Не нужно было травить Вуура... Стоило тихим терзаниям возникнуть, Тэхён стиснул челюсти и, тяжело вздохнув, отрицательно мотнул головой. Нет, нужно было, иначе он бы не добился желанной клятвы. Эта клятва распахнёт для них с братом врата в свободное будущее. Не отрави он чёрного дракона, Чон-Драак бы никогда не согласился вернуть то, что по праву принадлежит Ким-Хаанам. С глубоким вдохом был принят совершённый грех, о котором Тэхён не станет жалеть. А если вдруг станет, то сразу же напомнит себе о цели, ради которой всё и было затеяно. Свобода стоила такой жертвы. Ради свободы Тэхён бы всё отдал, и даже больше. Смогут ли их найти, если Вууру не станет лучше?.. Ответа не имелось. У королей осталась только вера. Сидящий напротив варвар время от времени касался рукой чёрной повязки, прикрывающей левый глаз. Зародившийся глубоко внутри интерес показался Тэхёну чем-то странным. Съев два банана, он поднялся на ноги, решив занять себя мыслями о старом доме, а не о рубине в глазнице врага.

***

Только войдя в дом, Тэхён понял, о чём именно говорил варвар. Казалось, даже лёгкий ветер мог разрушить хилое строение. Короли Круга Драконов и на час бы не решились задержаться в этом доме. Растерянным взглядом были осмотрены деревянные стены, полностью покрытые пылью. Прогнивший пол выглядел даже хуже стен, в некоторых местах виднелись дыры. Стоило увидеть на стене чёрного паука, Тэхён сделал два осторожных шага назад и прижал ладони ко рту. Только одна мысль не позволила ему в панике выбежать из дома: снаружи насекомых гораздо больше. Стоящая в углу кровать стала для него проблеском надежды. — Я буду спать на кровати. — Не боишься, что она под тобой развалится? — поинтересовался Чонгук, пнув то, что назвали кроватью. — Подойди ближе и взгляни на неё. Не отнимая рук от рта и не отводя взгляд от паука на стене, Тэхён медленно ступал ближе к мужчине. Варвар оказался прав: кровать точно рухнет, если он на неё сядет. Чонгук сильнее хмурился, прикидывая количество дней, которые уйдут на приведение этого места в порядок. Стоит ли оно того? Вуур — сильнейший дракон из всех, он точно справится с ядом. Сколько понадобится времени на восстановление? Неделя? Две? Месяц? — Нужно подлатать пол и отмыть дом, — Чонгук зашагал вдоль стены, проверяя на прочность деревянный пол. — Будем ночевать здесь. На полу. Тэхён молча согласился с истинным. Перспектива ночевать на пляже его совершенно не привлекала, в отличие от ночей в доме, хоть и довольно старом. А удастся ли вообще отмыть этот дом? Ему никогда не доводилось убираться...

***

Пот стекал по лицу и шее, вся рубашка тоже стала влажной, но Тэхён отказывался останавливаться. Вымывая дом до блеска, он старался не умереть от усталости прямо на сгнившем полу. Постоянно входящий и выходящий из дома Чонгук жутко его раздражал. Хотелось треснуть альфу по голове, чтобы не разводил на полу грязь, но, делая глубокие вдохи, Тэхён старался контролировать злость. Всё же альфа не просто так ходил — он орудовал найденным в доме молотком, стараясь устранить дыры в полу. Дом, состоящий лишь из одной большой комнаты, был крошечным. А если вспомнить родной замок, то дом и вовсе будто бы был игрушечным. И всё же лучше так, чем на диком пляже. — Меня интересует один вопрос, — заговорил вдруг Чонгук, вытерев пот со лба. — У тебя вся спина в шрамах. В замке сплетничали о тебе и твоём отце. О насилии. Может, Ким-Хаан Бао умер не от болезни? Это ты его убил? Подобное действительно могло произойти, учитывая темперамент розы. Мог ли человек, напавший на другого человека посреди ночи, убить собственного отца-тирана? — Что за бред ты несёшь? Тэхён содрогнулся, сидя на полу с тряпкой в руках. Не в силах смотреть альфе в лицо, он опустил голову вниз, невольно задрожав всем телом. Мысли об отце вызывали тошноту, желание снять с себя кожу, лишь бы очиститься. Убил бы он Ким-Хаан Бао вновь, если бы пришлось? Не раздумывая. Губительное осознание отравляло кровь, но иначе Тэхён не мог. Если варвар вызывал ненависть в груди, то отец заставлял сердце гнить. Ким-Хаан Бао был монстром, а монстры не должны жить, дышать, существовать. — Он тебя насиловал? — Чонгук опустился на одно колено. — Хватит! Замолчи уже! — выкрикнул Тэхён, резко подскочив на ноги. Ладони задрожали от желания выместить на варваре накопившееся. Нельзя больше дышать хвойной отравой. Выбросив мокрую тряпку на пол, он ринулся наружу. — Это не твоё дело! Чонгук получил безмолвный, непроизнесённый вслух ответ. Ким-Хаан Бао был убит собственным сыном. Уверенность в этом была слишком сильной. Ни разу Тэхён не дрожал от простых слов, как сейчас, стоило произнести имя убитого короля. Выйдя на улицу, Чонгук сразу двинулся в сторону омеги, устроившегося на траве у крупного дерева. Эмоциональные срывы не должны помешать намеченной цели, которую необходимо выполнить сегодня. Небольшой перерыв всё равно им обоим не повредит. Вытащив из кармана манго, он кинул его омеге на колени и попросил бесстрастным тоном: — Покорми моего ребёнка.