Короли Игнисаквы

Чонгук по привычке проснулся с первыми лучами солнца. Только повернув голову вбок и убедившись в том, что вчерашняя ночь не была сном, он смог полностью расслабиться. Стоящая в покоях тишина была приятной, в ней витал необходимый сердцу аромат. Рука сама потянулась к щеке спящего омеги. Такая нежная кожа... Как и сам Тэхён. По крайней мере, пока спит. Видеть, чувствовать рядом семью — ничего лучше нет. Для Чонгука уж точно. На острове невозможность оказаться рядом с семьёй по крупицам сводила его с ума. Незнание страшнее многого. Теперь он всегда будет знать, чем его муж и сын занимаются. Теперь он в любой миг может оказаться рядом с ними. Путь домой был долгим. В три раза дольше, чем мог бы быть. Но это того в любом случае стоило. Прикосновения к сыну, поцелуи мужа, спокойствие и целая ночь в их распоряжении — оно того стоило. Решение лететь иным путём было принято внезапно. Выход к морю не так далёк от столицы, обычно в Игнисакву летели по прямому маршруту. Чонгук добирался в три раза дольше, летя в обход над Ревьерой и Номадом. Летел достаточно высоко, чтобы остаться незамеченным в соседних королевствах. В столицу Игнисаквы он прилетел со стороны гор, там же и было принято решение идти через лес пешком. Чонгук вставал с постели медленно, чувствуя боль в мышцах. Сегодня всё должно окончательно разрешиться. Подтянув одеяло Тэхёну до плеч и поцеловав сына в лоб, он надел повязку на лицо, обулся, поднял с пола меч и направился к дверям. На удивление, мёртвых, спрятанных в соседней пустующей комнате стражников никто за целую ночь так и не заметил. В коридоре стояла тишина. Покои Хосока располагались не так далеко. Правда, уверенности в том, что брат сейчас там, не имелось. В груди вместе со стуком шагов забилась тревога — Вуур волновался. Не всегда всадники могли так ярко чувствовать своих драконов. Раньше Чонгук мог разделять тревоги Вуура только непосредственно находясь подле него. После пробуждения дракона связь стала ещё крепче. Положив руку себе на грудь, он беззвучно попросил Вуура не спешить, а после, остановившись у нужных дверей, вошёл в покои брата, что отчего-то не были никем охраняемы. Хосок спал. И спал довольно крепко, раз не услышал уверенные, приближающиеся к кровати шаги. Грудь брата плавно вздымалась, лицо было расслабленным. Чонгук уже хотел было хлопнуть его по щеке, как вдруг взгляд заскользил к стене, у которой стояли костыли. Для чего они Хосоку? В мыслях мгновенно зазвенело: ему сломали ногу. Напряжённый взгляд с костылей перешёл на одеяло. — Хосок, — оглушив безмятежную тишину. Ресницы брата затрепетали, и он, резко распахнув глаза, заозирался по сторонам. — Чонгук? — полным неверия голосом. — Когда ты вернулся? — Ночью. Зачем тебе костыли? Тридцать секунд — именно столько Чонгук прождал, сверля брата взглядом, прежде чем рука сама потянулась к одеялу. Одно движение — и в ушах забились колокола. Стоило ли ожидать чего-то подобного? Стоило. Но он не ожидал, поверив Тэхёну, поверив в каждое его слово. «Цел», — снова и снова раздавалось в ушах. С силой сжав челюсти, Чонгук отступил на шаг от чужой постели, не отводя взгляд от перебинтованной культи. В груди жар схлестнулся с холодом. Слишком многое пронеслось в голове, но отчётливее всего считывался страх за будущее брата. Как Хосок будет ходить? Лёд старался потушить жар, утешительно шепча: Хосок жив. Разве можно это будет назвать жизнью, если он не сможет ходить? — Это... — хрипло вымолвил Хосок, забегав глазами по покоям. — Юнги вызвал меня на небесный бой. Так вышло, что часть моей ноги оказалась под Вэси. Лекари не смогли ничего сделать. Отчего-то перед братом Хосоку стало стыдно. До ужаса. За проигрыш? За слабость? За то, что не смог отстоять их имя? За всё... — Прости... — тихо выдавив из себя. — Я проиграл... Извинения Хосока сломали что-то глубоко внутри Чонгука. За что брат извиняется? До боли в груди захотелось разорвать Юнги на части. На сотню мелких частей, чтобы от него ничего не осталось. «Цел», — не переставая звучало в голове, сдавливая внутренности. Голосом Тэхёна. Голосом лжеца. Чонгук швырнул стул в стену. Следом всё, что стояло на небольшом столике, оказалось на полу. Перед взором стояла красная пелена, уши заложило. Он пинал и швырял всё, что удавалось разглядеть, не в силах взять себя в руки. Цел. Да где он цел?! Пусть бы лишился руки, но не ноги! Как он будет ходить?! — Чонгук, пожалуйста, успокойся, — раздавалось так близко, но так далеко. Зажмурившись, Чонгук закрыл руками лицо. Влажность он даже не заметил, тут же её стерев вместе с пеленой. Цел и невредим. Не глядя на учинённый погром, он поспешно зашагал к дверям, изнемогая от нужды вытрясти из омеги правду. — Стой! — крикнул Хосок, потянувшись за костылями. — Брат, у них много людей, и у них есть оружие против драконов. Тэхён ещё не говорил с тобой о небесном бое? Всё можно решить без смертей. — Отдыхай, я позже к тебе зайду. Аккуратно прикрыв двери, Чонгук прижался к ним спиной. Его не волновало ни то, что произошло, ни то, как это произошло. Его волновало отсутствие у брата ноги и то, какая жизнь его отныне ожидала с такой потерей. С глубоким вдохом было принято единственное верное решение. Единственное возможное. Оно ничего не исправит и не вернёт Хосоку ногу, но оно заставит справедливость рухнуть Юнги на голову. Прежде чем войти в покои Тэхёна, Чонгук досчитал до десяти, стараясь совладать с собой, насколько это сейчас было возможно. Не помогло — аромат роз молниями прошёлся по всему телу. Захлопнув за собой двери, он направился к постели, на которой омега, вздрогнув от хлопка, резко привстал. В голубых глазах замешательство медленно сменялось горьким осознанием. Недоволен, что правда вскрылась? Лжец. Даже глаза не опустил, только привстал, собираясь слезть с кровати. Чонгук не дал ему ступить на пол, сократив расстояние и нависнув над ним, побуждая отсесть от края. В столкнувшихся взглядах виднелся разрастающийся ураган. Ещё ближе, и носы едва не соприкоснулись. Чонгук из последних сил сдерживал рычание, грозящееся опалить омегу жаром. Беззвучный вопрос походил на звон колоколов, что так и не забились. Громко. Пронзительно громко. — Ты видел Хосока, — выдохнул Тэхён, не спрашивая, констатируя факт. — Почему ты мне солгал? Попавший в спину змеиный яд молниеносно растекался по всему телу. — Чонгук... — У него нет ноги! — Чонгук оглушительно взревел в чужое лицо. Омега не шелохнулся и не отвёл взгляд, сверля ледяными глазами в ответ, будто не был ни в чём виноват. — Отвечай! Почему ты солгал?! Снова! — Я не знал, что у него нет ноги, — не повышая тон. — Ты сказал, что он цел, — нагнувшись так близко, что кончики носов соприкоснулись, Чонгук вновь заорал: — У него нет ноги! Ты это понимаешь?! — Я не знал! — больше не выдерживая давления, Тэхён отполз назад и выпалил так же громко: — Я не заходил к нему! Плач Саатуса звучал тише криков его родителей. Никто не обернулся и не понизил голос. — Всё, о чём я тебя просил, — это не лгать мне и не предавать меня! А ты снова и снова мне лжёшь! Лживая змея! — Не ори на меня! Тэхён по привычке мгновенно влепил Чонгуку звонкую пощёчину. Только после раздавшегося шлепка оба расслышали надрывный плач сына. Спустившись с кровати, Тэхён взял малыша на руки и перенёс его в кроватку. За спиной крепчал хвойный аромат, его обладатель по пятам следовал за ними. Хвоя сегодня была горькой. Угнетающей. Сдавливающей внутренности и макушку. Отойдя от кроватки, несмотря на продолжающийся плач, Тэхён сложил руки на груди и процедил ровным тоном: — Я увидел Хосока только после того, как ты улетел. — Зачем тогда солгал? — сократив оставшееся расстояние, Чонгук зарылся рукой в волосы омеги и несильно их сдавил. Кровь кипела. Вот-вот пар вырвется из ушей. Потянув вниз волосы, заставляя Тэхёна поднять лицо, Чонгук прорычал ему в губы: — Смотри на меня. Ты сказал, что видел его, сказал, что он жив и цел. — Сейчас же отпусти, если не собираешься меня бить, — Тэхён сжал обеими руками чужую ладонь. Такую пылающую злость во взгляде альфы он не видел слишком давно. Должно быть, только в день, когда его щёку опалило жаром из-за добавленного в еду яда. — Сейчас же. — Я не собираюсь тебя бить, — злобно прошептав омеге в губы, Чонгук отпустил его волосы и отшагнул назад. Одного шага было мало, близость душила обоих. Отступив ещё на три шага, Чонгук закрыл руками лицо, укрывшись от хлынувшего из сердца Тэхёна недоверия. Оно, сжирая омегу, поспешно заполняло всё помещение. Ещё немного, и оба утонут. Что бы Чонгук ни сделал, что бы ни говорил, Тэхён не верил, не доверял. Наверное, никогда не сможет довериться. — Объясни, почему ты мне солгал. — Думаешь, мне было легко в тот день?! Я уговаривал вас обоих! — идя на поводу жалящей внутренности боли, Тэхён сам приблизился к Чонгуку и толкнул его в грудь. — Ты бы не улетел, если бы я не солгал! — И поэтому ты решил солгать мне прямо в лицо?! — подавшись вперёд, Чонгук сомкнул руки на плечах омеги и встряхнул его. — Ты знал, что я ненавижу ложь! После всего, что я тебе рассказывал, ты снова бессовестно мне солгал! Тэхён до последнего терпел, чувствуя усилившийся жар в местах, где его кожу сжимали чужие пальцы. И наверняка бы сумел стерпеть ещё немного, если бы кожу перестали трогать. Чонгук не сжимал плечи сильно, но этого было достаточно. Любое касание к травмированным участкам выбивало землю из-под ног. Больше не удавалось ни двинуть руками, ни выкрикнуть что-либо в ответ. В миг, когда жар уже невозможно было терпеть, Тэхён судорожно простонал. Его мгновенно отпустили. Так резко, что он едва устоял на ногах. Не в силах это выносить, он ринулся к тумбе, на которой стояла травяная настойка. Один, два, три. Трёх глотков было мало, но пришлось остановиться, помня, что пить можно не больше двух. — Что это? — Чонгук тенью последовал по пятам. В груди стучала тревога. Коснувшись лопатки омеги, он выпалил: — Что за бутыль? Это спиртное? — Не трогай! — дёрнувшись, Тэхён треснул альфу по рукам и отошёл от него, не давая касаться спины. — Тебе больно? Чонгук даже не по виду, а по запаху считал истинного. Несильные касания не могли сделать больно, а значит, дело не в них. Окинув Тэхёна с головы до ног пристальным взглядом, он не мог понять, в чём именно проблема. Тяжесть давила на внутренности, не давая вдохнуть полной грудью. Только когда омега, поведя плечами, зажмурился, словно от боли, Чонгук гаркнул вспыхнувшую в мыслях догадку: — Тебя что, били? Дичайшее предположение могло подтвердиться. Полос на нежной коже всегда было много, их оставил пусть и сгинувший, но Ким-Хаан. Мог ли его первенец взяться за кнут? Мог ли Юнги избить Тэхёна, подобно отцу? Чонгук со всей силы сжал зачесавшиеся кулаки, которые до ужаса хотелось разбить о шрамированное лицо. — Тебя избили кнутом? — в голосе всё ещё слышалось нежелание верить в произнесённое. — Юнги тебя избил? — Из ума выжил?! Что ты несёшь?! Мой брат меня не бил! Никогда! — Тогда почему тебе больно? — Чонгук только сейчас увидел, как близко подошёл и что за спиной омеги находилась стена. — Сними тунику. — Снять тунику? — Тэхён толкнул руками альфу в грудь. — Может, мне ещё прямо сейчас раздвинуть перед тобой ноги?! — Тебя били? — пропустив всё мимо ушей. — Нет! — Тогда почему тебе больно? — Мне не больно! — вновь зазвучала ложь. — Тэхён, клянусь, если ты снова мне солжёшь... — И что ты сделаешь?! Не слыша ни плач сына, ни тяжёлое дыхание истинного, Тэхён, задрав голову, ждал даже не ответа, а пощёчину. В груди до боли бешено колотилось сердце, но он не отводил взгляд. Неудержимое стремление проверить Чонгука не поддавалось контролю. Ударит или нет? Говорил ведь, что не прощал лжецов, что убивал их. Отчего-то казалось, что нет, не ударит. Сейчас хотелось раз и навсегда в этом убедиться. — Покажи спину! — раздалось яростно вместо удара. Тэхёна оглушало дыхание истинного, как и густой хвойный аромат. Чужие руки оказались повсюду. Сжимая ткань, Чонгук бесцеремонно тянул тунику то вверх, то лез к пуговицам на груди, за которые с силой тянул. Вскоре пуговицы были сорваны, и туника оголила одно плечо. — Что случилось? — Чонгук отшагнул назад, заметив бинты на теле истинного. — Тебя избили? — Это ожог! — Кто это сделал? Юнги? Мгновения, когда Юнги стал для Чонгука самым ненавистным человеком, Тэхёну не удалось уловить. Раньше такой ненависти не было. Раньше Чонгук не винил Юнги во всех бедах. А может, Тэхён просто не замечал? — Это сделала Вэси. — Дракон Хосока? — Я спустился в подземелье. Она была на цепи… — Тэхён сложил руки на груди, стараясь согреться. — Она словно сошла с ума… — Юнги и тебе навредил. У Чонгука подрагивали руки. Необходимость сдавить ладони на шее Юнги была всепоглощающей. Нельзя давать ей волю. Слишком опасно. Всё из-за одного человека. Не будь Юнги, у Хосока были бы две ноги. Не будь Юнги, кожу Тэхёна не тронул бы жар. Задержись Чонгук ещё хоть на день, эта тварь наверняка бы и к Саатусу подобралась. — Причём здесь Юнги? — Из-за его действий Вэси это сделала. Из-за него у Хосока нет ноги, из-за него у тебя ожоги. — Это не его вина. Так вышло. — Да даже если он зарежет человека у тебя на глазах, ты скажешь, что он не виноват, — в голосе Чонгука пылало ядовитое недовольство. — Хосок упомянул небесный бой. Что он имел в виду? — Вы можете сразиться с Юнги в небе. Не на смерть. Победитель будет править Игнисаквой, а проигравший — Вендоном. — Как здорово ты всё придумал. Или это была идея твоего брата? — Это лучшее решение, — без толики сомнения в сердце настаивал Тэхён, шагнув в сторону истинного. — Для кого? — Для всех. Я понимаю, сейчас ты злишься, но ничего непоправимого не произошло. — У Хосока нет ноги! — раздалось подобно грому. — Но он жив! — Тэхён выпалил с такой же силой в голосе. — Юнги не стал его убивать! И Хосок лишился ноги даже не по вине Юнги! Они сражались в небе! Так вышло! В сердце сидела готовность хоть тысячу раз повторить то, во что Тэхён верил. Его брат не заслуживал ненависти, которую получал. Никогда не заслуживал. — Не переживай, я не собираюсь разрушать наш с тобой дом. Мы решим всё мирно, — вдруг успокоился Чонгук. — Не стоит вовлекать драконов в наш конфликт. Это может плохо кончиться. Королю не пристало идти на поводу эмоций, и он не пойдёт. Ни на поводу ярости, кипящей внутри, ни на поводу злобы, атаковавшей руки. Кровавая пелена спала, на её место пришло насыщение, которое вскоре заполнит всё тело. Нужно только заставить справедливость восторжествовать. Этим Чонгук и займётся. — А небесный бой... — начал Тэхён, как только варвар направился в сторону дверей. — Юнги получит Вендон без боя, — ровным тоном, без толики былой злобы. — Он не готов отказаться от Игнисаквы. — Юнги получит Вендон, — повторил Чонгук, обернувшись. Больше его руки не тряслись и в груди не пекло. Принятое решение утихомирило гнев. Глядя Тэхёну в глаза, он сухо огласил приговор, прежде чем покинуть его покои: — Только сначала я заберу его ногу. Сдёрнув с брюк ремень, Чонгук поспешно обвязал им ручки дверей, заперев истинного внутри. Три секунды — ровно через столько в дверь затарабанили, посыпались угрозы и яростные вопли. Запрещая себе слушать и останавливаться, Чонгук направился на поиски. Вскоре за несколькими поворотами здесь и там начали мелькать слуги и стражники. На него смотрели, но панику никто не поднимал, наверняка не веря в то, что тот самый, кого все ожидали, уже здесь, в столице. В груди зачесалось — рёв Вуура рвался наружу. Совсем немного осталось потерпеть. Скрытые в лесу драконы, как и ночью, были никем не замечены. Чонгук не намерен вплетать Су, её он трижды с мольбой в голосе попросил оставаться в лесу, в отличие от Вуура. Этажом ниже, несмотря на ранний час, было многолюдно. Не имея точных сведений, Чонгук позволял интуиции прокладывать себе путь. И она его не подвела: из дверей впереди, ведущих в переговорную, вышел Юнги в компании незнакомого мужчины. Оба взволнованно о чём-то негромко переговаривались. Заметили-таки убитых стражников? Спокойствие в груди покорило и жар, и холод. Чонгук неторопливой, но твёрдой походкой надвигался на врагов, не касаясь спрятанного в ножнах оружия. Снаружи по беззвучной команде, отданной одним сердцем другому, раздался нарастающий рокот. Рёв Вуура невозможно спутать с другими, так громко умел рычать только самый большой обсидиановый дракон. Одновременно с оглушившим округу рёвом Чонгука наконец-то заметили. Он позволил себе насладиться неверием в глазах ошеломлённого Юнги. Наверняка Ким-Хаан бы не поверил в увиденное, если бы не Вуур. Звон стали и рокот голосов звучали отдалённо. Со всех сторон мгновенно оказались стражники. Всё внимание Чонгука было направлено на того, кто стоял за ними, кто трусливо прятался за чужими мечами. — Поговорим? — властно ухмыльнувшись, предложил Чонгук, глядя Юнги в глаза. Звенящая тишина на секунду оглушила коридор. Осанка Чонгука была ровной, он даже не взглянул на выставленные перед ним лезвия мечей. Ни один меч не коснётся его кожи. Никто не осмелится, слыша грозное рычание совсем рядом. Несколько стен — не преграда для Вуура. Если понадобится, он все стены разнесёт. Но главное, Вуур не один. В столице их четверо. Пять вместе с Вэси. Каждый это знал. Ким-Хаан Юнги в том числе, именно поэтому он кивком головы позвал Чонгука за собой в уединённый кабинет. Двери плотно закрылись. — Как ты попал в столицу? — Прилетел на Вууре, — хмыкнул Чонгук, сев за овальный стол напротив врага. — А что? Твои люди меня не заметили? Хотя у братьев Ким-Хаан и был одинаковый цвет глаз, сами глаза кардинально разнились. Чонгук явственно считывал собственную готовность выколоть глаза напротив. Такая готовность никогда не проявится в сторону Тэхёна. Родной цвет бушующего океана в чужих глазах не сумел смягчить сердце истинного короля. Такая сила есть лишь у особенного омеги. У того, кто был рождён специально для Чонгука и для кого был рождён он сам. — Ты ведь знаешь о небесном бое? — спросил Юнги, стоило снаружи раздаться ещё одному рёву, звучащему тише предыдущего. Этот рёв отдался теплом в груди. Так ревел Агаар. — Тэхён рассказал мне о новых условиях его проведения. Ты в курсе, что это уже не традиция? Это... — Договорённость. Таким образом мы сохраним мир. — Вуур не по зубам твоему крошечному Агаару. — Боишься со мной сразиться? — Юнги не позволил собственному голосу дрогнуть, несмотря на боль, что от волнения скрутила живот. — Я скажу тебе прямо, — подавшись корпусом вперёд, Чонгук с глухим стуком поставил локти на стол. — Сегодня последний день, когда у тебя есть две ноги. — Хочешь меня убить? — Разве я это сказал? — Чонгук из последних сил сдерживал рычание. — Я не собираюсь тебя убивать. Живи на здоровье. Но только с одной ногой. — Интересно узнать, как именно ты собираешься лишить меня ноги, и что на это скажет Тэхён. — А мне интересно другое. Ты всерьёз думаешь, что у тебя есть шанс против меня? — Шанс есть всегда, — так твёрдо, как никогда до этого. Вместо страха перед неизбежным столкновением, у Юнги в крови с бешеной скоростью растекалось ядовитое неистовство, распространённое на тех, кому было доверено следить за округой. Каким образом громадный зверь не был замечен? Почему колокола не звенят? Кто позволил вражескому дракону свободно лететь над Игнисаквой? — Я не мой брат, и Вуур не Вэси, — напомнил Чонгук, смерив альфу бесстрастным взглядом и до болезненной белизны сомкнув ладони в замок. — Если хочешь, мы можем сразиться в небе. Я скажу тебе, как всё будет: ты проиграешь, я отрублю тебе ногу, и можешь улетать в Вендон. Можем не тратить время и сразу приступить к ампутации. — Тогда я вызываю тебя на настоящий бой, исходом которого станет смерть одного из нас, — точно уверившись в том, что враг не отступит и не согласится на иные условия, Юнги потянулся к своему кинжалу. Голосом брата в его мыслях вихрем пронеслись сомнения в принятом решении. Их он отогнал от себя, чувствуя вес не надетой сегодня короны. О долге короля знал каждый, его он обязан исполнить. — Воспевая честь и доблесть, я вызываю тебя сразиться со мной в небе за звание Небесного короля. Капли крови закапали на стол. В их тихом стуке слышалась необратимость. — Да будет так, раз таков твой выбор. Чонгук вытащил из ножен кинжал. Клокочущий жар с удвоенной силой вспыхнул в груди вместе с приятной болью в руке. Умыться кровью сидящего напротив человека было желаннее многого. Несмотря на это, нельзя убивать врага. Ладони встретились в крепком рукопожатии. Чонгук вознамерился закончить небесный бой таким же исходом, который отобрал у Хосока слишком многое.

***

I Ran (So Far Away) — Hidden Citizens 

Громким рёвом тень оповещает людей

О восстании достойном.

— Нет... — удушающим шёпотом вырвалось изо рта. Древняя песня, пробившись сквозь стены замка, впорхнула в покои. Её во всё горло пели жители столицы. Разве Чонгук бы согласился провести небесный бой по обговорённым условиям? Точно нет. Он не согласился. Тэхён это сердцем чувствовал.

В небе короли сменяют друг друга.

Пронзительное звучание встало комом в горле. Тэхён едва вновь не ринулся к дверям, лишь в последний миг остановился из-за только уснувшего малыша. Казалось, вечность миновала с ухода Чонгука.

Мы поём небу, поём зверю, поём королям, схлестнувшимся в небе.

Тэхён слышал не только оглушительное эхо песни, но и сразу два агрессивных рёва. С террасы ему не были видны пролетающие над столицей Вуур и Агаар, отсюда он мог видеть только бесконечный лес. Наскоро надетая шёлковая рубашка и чёрного цвета брюки стали обжигающими. Как и собственная кожа. «Только сначала я заберу его ногу», — пронеслось в голове равносильно хлёсткому удару. Ни за что. Никогда.

Яркие вспышки и яростный рёв,

Яркое пламя и ярость богов.

От невозможности оказаться в небе губы Тэхёна затряслись. Дрожь охватила плечи, ладони, колени и грудь. Сейчас бы спрыгнуть вниз. Будь они на первом этаже, он бы даже не раздумывал. С какой целью они в небе?

Король и дракон, два сердца в одном,

В едином порыве достойно спасают свой дом.

Как только вдалеке прозвучала последняя строчка древней песни, внутри что-то щёлкнуло, и Тэхён вновь ринулся к дверям. Стараясь не шуметь, он начал толкать дверь плечом, отчего по спине проходили болезненные разряды. По лбу стекал пот, дыхание вконец сбилось, когда внезапно совсем близко послышался шорох с обратной стороны. — Откройте двери, — на грани крика. — Пожалуйста, откройте двери, мне нужно выйти отсюда. Тэхён прислонился щекой к дверям, несильно ударив рукой по дереву. Так долго. Мучительно долго. Ожидание сводило его с ума. Кто-то касался двери снаружи, но открыть её всё равно не выходило. — Пожалуйста, откройте двери! — чуть повысив тон и сразу оглянувшись в сторону кроватки. Послышался тихий скрип, и двери вдруг поддались. За ними стоял не стражник, а, к удивлению, травник. — Джин! Как ты... Ты сам пришёл? — Ваш муж и брат в небе, — омега медленно вошёл внутрь, держа в руке трость. — Знаю, — Тэхён провёл травника к своей постели. — Присмотри за Саатусом, хорошо? — Хорошо. Не подлетайте к ним слишком близко, они могут вас задеть, — посоветовал Сокджин напоследок. — Спасибо. Больше Тэхён не смел терять ни секунды. Так быстро он бежал только раз в жизни, и тоже направляясь к Су. К ней он всегда бежал, когда беду не удавалось остановить своими силами. Лестницы и коридоры — всё смешалось воедино. Даже когда ступни коснулись травы, он не замедлился. Бежал так, будто за ним гнался разъярённый зверь, будто от этого зависела жизнь. Так и было. От этого зависела жизнь Юнги. — Су! — крик походил на рёв раненого зверя. У кромки леса, близ входа в подземелье собралось много людей. Все смотрели вверх, каждый выискивал в небе скрывшихся за облаками всадников. Мимо них Тэхён пробежал незаметно, затерявшись среди увлечённой толпы. На него посмотрели только два дракона. Чешуя одного цветом походила на свежую кровь, а у второго отливала цветущей зеленью. Пало и Терра. Не Су. Не та, кто ему необходим, кто может спасти. Ринувшись мимо них, Тэхён скрылся среди громадных деревьев. Су должна быть поблизости. Выискивая её взглядом, он без остановки бежал, бежал, бежал... В миг, когда небо оглушил грозный вопль дракона, напомнивший гром, Тэхён с криком упал на колени, споткнувшись. Руки и колени обожгло острой болью. — Су! — закричал он, судорожно вставая на ноги. — Су! В какую сторону бежать? Почему она не отзывается? Перед глазами встала жгучая прозрачная пелена. Стерев её, Тэхён побежал вперёд. Она точно услышит. Не может не отозваться, он же её всадник. В порядке ли она? Несколько веток поцарапали его лицо. В ушах вместо собственного зова стоял топот и хруст мелких веток. Ноги подкашивались, сил практически не осталось. Подняв голову вверх, он тихо простонал, не увидев неба из-за расползающихся в стороны веток, сквозь которые не пробивался солнечный свет. — Су! Крик оборвался, когда впереди, на поляне, возник изящный белоснежный силуэт. Присутствие Су влило в тело Тэхёна живительную энергию. Расстояние стремительно сокращалось. Она двинулась навстречу, сверкая яркими глазами. — Су-у! — хрипло выпалил Тэхён, влетев в неё, прижавшись к её груди всем телом. — Мы должны полететь туда! Их нужно остановить! Тревога мгновенно передалась дракону. Су осторожно ткнулась в грудь Тэхёна головой, как только он с мольбой в глазах глянул на небо. Не заставляя его ждать, она нагнулась и побудительно проурчала. — Спасибо, — оставив полный нежности поцелуй на шее дракона, Тэхён начал забираться на неё. День, когда Су приняла его, наверное, может считаться лучшим днём в его жизни. В тот день на его сторону встал самый сильный из всевозможных союзников. Чем выше они поднимались, тем прохладнее становилось. На Су не было ни седла, ни поводьев, поэтому приходилось прикладывать все оставшиеся в руках и ногах силы, лишь бы не слететь вниз. Чувствуя это, самка летела плавно, стараясь постепенно набирать высоту. — Быстрее! Тэхён старался не смотреть вниз, всё его внимание было направлено вдаль. За облаками ничего не было видно, зато вдали отдалённо слышался рёв. Высота захватывала дух. Только шум ветра заглушал отдалённо слышимый гнев драконов. Вскоре впереди, за облаками, стало виднеться нечто яркое, огненное. Через секунду они, прорвавшись через облака, увидели зависших в небе драконов, изрыгающих пламя. У Агаара был подран бок, Вуур же выглядел невредимым. Су не подлетала слишком близко. Заметили ли их вообще? Огненный поток, исходящий от Вуура, был сильнее того, что испускал Агаар. Пламя поглощало пламя. Яркая вспышка ослепила на миг зрение — это жар, опаливший крыло Агаара. Тэхён не услышал слетевший с собственного рта крик — так громко у него шумел в ушах ветер. — Юнги! — крик унесло ветром в иную сторону. Агаар не улетал, он, едва держась в воздухе, источал намерение сражаться до конца. Вновь рёв и снова жар. Вуур с ним играл, не нанося смертельные раны. Дожидался, пока Юнги и Агаар рухнут вниз? Тэхён открывал рот и снова его закрывал, чувствуя сдавившую шею верёвку. Невозможно дышать. Сомкнув глаза, он мысленно попросил Су подлететь ближе. Жар сменялся резкими порывами ветра, пока небо оглушало яростное рычание. В миг, когда в ушах стихло, когда тишина окутала небо, Тэхён открыл глаза. Драконы зависли в небе, все взгляды были обращены на них с Су. Время замерло. Ощутимее всего его пронзил тёмный взгляд Чон-Драака, в котором, помимо замешательства, мелькнуло беспокойство. Осознавая, кто одерживал верх, кто в разы сильнее, Тэхён не отводил полный ледяной тревоги взгляд от истинного, даже не посмотрев в сторону брата. «Не надо», — беззвучно крича одними глазами. С Агаара стекала ярко-алая кровь. Кровь когда-то единственного защитника Игнисаквы. Тэхён чувствовал её металлический запах. Так тошнотворно. До ужаса. Собственная боль меркла, отчаяние в рёве Агаара преобладало над всем остальным. Даже невзирая на это, зрительный контакт не оборвался. «Пожалуйста, хватит», — на грани мольбы. Никто не нападал. Тэхён дрожал всем телом, с его губ всё не могло сорваться ни одно слово. Почуяв это, Су оглушила каждого яростным воплем, озвучив то, что было у её всадника внутри. Её поддержка не давала верёвке придушить Тэхёна. Именно уверенность в одном единственном существе раскрошила оставшиеся крупицы самоконтроля. Стало так горько, что не удалось сдержать первый громкий всхлип. Именно он слетел со рта вместо слов. Не выдержав, Тэхён опустился грудью к спине Су, прижался лицом к её чешуе и заплакал. Больше не сдерживая себя. Всё, что копилось в груди, всё, что терзало и мучило, — всё вырывалось наружу вместе с солёными горячими слезами. Показалось, будто стало легче, но верёвка не отпустила горло. Он открывал рот, стараясь заглотнуть воздух, и не мог. Нечем дышать. Совсем нечем. — Су, за мной! — раздался приказ Чон-Драака. — Плавно! Следом и плач стих — он застрял в горле, как только дракон полетел вниз. Не обращая внимания на боль в ладонях и бёдрах, Тэхён сильнее сжимал руками твёрдые отростки на спине Су, похожие на шипы. Сердце уже было где-то внизу, живот скрутило, едва удалось подавить подкатившую к горлу рвоту. Из-за потока нескончаемых слёз он ничего не видел. Близко ли земля? Очень. С грохотом Су опустилась на землю у кромки леса. Вблизи возвышался замок, его цвет походил на старую засохшую кровь. Ещё грохот и ещё один. Драконы приземлились? Проглотив ком в горле, Тэхён открыл покрасневшие глаза. В его сторону направлялся Чонгук. Позади Вуура приземлился Агаар, с него поспешно слезал Юнги. Неужели начнут сражаться на земле? Мечами? До смерти? Ни за что. Тэхён вытер влагу с лица и спустился на землю. Каждый сантиметр кожи горел от боли, всё тело подрагивало. Больше всего дрожали губы и руки. Один взгляд на ладони невольно вырвал изо рта тихий писк. Царапины повсюду и кровавые разводы, будто кто-то бил его по рукам. Хвойный аромат, силой походящий сейчас на оркаан, оказался на расстоянии метра. Тэхён сдавил израненные ладони, поклявшись самому себе, что изрежет их ножом, если голос не проявится. Наконец удалось заговорить, пусть и ломко: — Я умру, если ты его убьёшь. Чонгук оказался слишком близко. Встав вплотную, он закрыл собой всех, кто был позади. Так близко, что Тэхён даже почувствовал стук его сердца. Оно билось так же быстро, как его собственное. Как только к щекам прикоснулись большие ладони, он вздрогнул и забегал мокрыми глазами по непроницаемому лицу альфы. Хотелось завопить и даже взмолиться, но он не открывал рот, отчего-то решив попробовать поговорить с мужем так, как, бывало, говорил с братом. Правда, такой способ может сработать лишь в том случае, если в груди варвара зародилось хоть что-то тёплое, искреннее, трепетное... — Пожалуйста, давай спокойно поговорим? — Не плачь, — шепнул Чонгук, стирая такие неправильные слёзы с лица напротив. — Ему правда жаль... — начал Тэхён, прижав израненные ладони к чужой груди. — Он не намеревался лишать Хосока ноги, клянусь. Пожалуйста, Чонгук, скажи, что не станешь... — Ты прав. Юнги намеревался убить Хосока, а не лишить его ноги. — Ради меня, — вырвалось отчаянно. Тэхён обхватил ладонь Чонгука и приложил её к своей груди. — Ради нас. Ты ведь знаешь, что я никогда тебя не прощу, если ты это сделаешь. Пожалуйста. — Только ради тебя. Чонгук поглаживал омегу по щеке, готовясь огласить наказание, возникшее в мыслях в миг, когда израненные плечи тряслись, а красивое лицо заливали слёзы. Раньше его порой злила стойкость истинного, а сейчас он осознал кое-что крайне важное: лучше каждый день терпеть скандалы, чем видеть ядовитые слёзы, сжигающие кожу на нежном лице. — У Юнги будет выбор: либо я отрубаю ему ногу и отдаю Вендон, либо пусть исчезнет. Навсегда. — Что?.. Так тяжело стало стоять ровно. Тэхён даже посмотрел вниз, но земля не шевелилась. — Мне всё равно, куда он улетит. Его не должно быть на моей земле, — звучало не терпящим возражений тоном. — Ты не можешь его прогнать, — Тэхён даже не помыслил о первом варианте. — Роза, у моего брата нет левой ноги, а у твоего она есть. Пусть эта мысль не покидает твою голову. Так много печали виднелось в голубых глазах напротив, так много неверия. Эта печаль со временем пройдёт, когда Тэхён по новой обдумает произошедшее. Решение верное и справедливое. Каждый должен заплатить за сделанное. Повернув голову вбок, Чонгук обратился к Юнги: — Ты меня услышал? Отступив на шаг назад, Тэхён прижал ладони к шее. Его брата хотят прогнать. Навсегда. Как долго это навсегда? До самой смерти? Разве можно так... «У моего брата нет левой ноги, а у твоего она есть», — вновь и вновь звучало в ушах, разбивая сердце. Злость истинного Тэхёну ясна. Кристально. Но принять её и смириться с ней не выходило. Юнги ведь не заслужил. Как его можно прогнать с собственной земли, с места, где он был рождён?.. — Я улечу в Эффель, — вдруг заявил Юнги. — Что?.. — Тэхён вдавил ногти себе в шею. — Улетишь?.. Навсегда... — Завтра ты и все твои люди должны исчезнуть из Игнисаквы, — подобно грому отдал приказ Чонгук, сверля Юнги ледяным взглядом. — Агаар не сможет лететь в таком состоянии. — Даю вам пять дней, — всё же согласился Чонгук. — По истечении времени все должны исчезнуть из моего королевства. В последний раз коснувшись щеки Тэхёна, Чонгук направился в сторону замка, позволяя братьям наедине смириться с неизбежным и, быть может, опасаясь сдаться перед силой грустных глаз цвета океана. Вууру был отдан безмолвный приказ следить за Ким-Хаанами и синим драконом. Такой же приказ был отдан Намджуну и Маркусу, стоящим недалеко от входа в подземелье. «Справедливо», — пронеслось эхом в ушах. Чонгук кожей чувствовал на себе ошеломлённый взгляд Тэхёна. Так пронзительно на него мог смотреть только муж. — Чонгук! — выкрикнул Тэхён, не двигаясь с места. Никто не обернулся. — Рапунцель, всё в порядке, — Юнги приблизился к брату. — Я с ним поговорю. — Не стоит. Всё решено. Юнги сумел признать поражение, хоть и нехотя. Ради Агаара, ради Тэхёна, ради невинного малыша, ради всех, кто склонил перед ним голову. И ради себя. Будь Вуур не таким громадным, шансов было бы больше. Быть может, исход сложился бы иной. Вокруг выжидающе замерли вражеские драконы. Их пламя ничего не оставит от столицы. Взяв руки Тэхёна в свои, Юнги коснулся их губами. Каждое слово, каждая мечта брата отпечатались клеймом на его сердце. «Мы должны выбрать тот путь, который не приведёт к разрушению Игнисаквы», — отдавалось стуком в груди. «Я сделаю всё, чтобы вы были в безопасности», — собственная клятва обжигала внутренности. И сейчас Юнги мог сделать всё от него зависящее ради этого. — Не решено! — отказываясь верить, Тэхён вцепился в руки брата. — Он не может тебя прогнать! Вендон... — Вендона больше нет, — безжалостно разрушив последнюю надежду. — Скажи, тебе будет страшно остаться здесь без меня? — Да, — в голосе не слышались сомнения, только горечь. — Ты боишься Чонгука? — Нет. — Так тебе будет страшно без меня здесь или плохо? — не выдержав, Юнги прижал брата к груди. — И плохо, и страшно... — Помнишь, ты говорил, что мы бы всё равно разлучились? — Но ведь не так. Я хочу, чтобы ты правил Вендоном, хочу, чтобы ты был счастлив. Ты был рождён наследным принцем. — И я всю жизнь был несчастен, — сорвалось с губ судорожное признание, от которого Юнги долгие годы старался сбежать. — Ты прав, я был рождён, чтобы однажды стать королём. Но желал ли я этого? Это тяжёлое бремя, Тэхён. У меня никогда не было выбора. Я нёс это бремя, потому что должен был его нести, потому что именно для этого я был рождён. Я сам не знаю, хотел ли этого, желал ли стать королём... — слёзы брызнули и из глаз альфы, он уткнулся лицом в волосы брата. — Я уверен только в том, что это бремя всю жизнь меня душило. Думаю, сейчас я готов отречься от всего, готов оставить Игнисакву, готов улететь в Эффель, но только если ты сможешь быть здесь без меня. Таким образом мы сохраним мир. — Но я не смогу! — Тэхён задыхался, в его груди разрасталась огромная чёрная дыра. Так страшно ему не было, даже когда мама умерла. Её уход он разделил с братом, а без брата он останется совсем один. Навсегда. — У меня разрывается сердце! Чонгук хочет у тебя всё отобрать! Ты не можешь всё оставить! — Всё будет хорошо, — пообещал Юнги, поцеловав омегу в макушку. В это альфа хотел верить и на это надеялся. Отныне он старался думать о последствиях. Спасти брата от жара он не смог, но от войны сумеет. Так правильно. Так необходимо. Быть может, так и было суждено, ведь ныне Вендон — лишь эхо далёкого прошлого. Округу оглушил жалобный рёв белоснежного дракона, заставивший Юнги хоть и слёзно, но улыбнуться. Его братик не одинок. Страхи Тэхёна разделял Юнги, до ужаса боящийся оставлять омегу и лететь в неизвестность, а боль разделяла Су, готовая разорвать всех в клочья ради своего человека. И страх, и боль пройдут. В это Ким-Хаанам необходимо научиться верить.