By the will of fate

Сонхва, проснувшись рано утром, сразу же переодевается и идет на кухню, чтобы позавтракать. Ему с Вожаком предстоит не особо длинный, но довольно трудный путь, и омегу немного терзает чувство страха. Он не знает, как на него отреагирует Чангюн, а единственное, что хоть как-то успокаивает Некору — обещание Хонджуна. В итоге, поковыряв ложкой в тарелке с кашей, Сонхва так и не позавтракал — еда просто не лезет в горло. Омега решает уже идти к лесной тропе, где он должен встретиться с Вожаком и направиться в соседнее поселение. По дороге Некора невольно размышляет, какой же Чангюн по внешности и характеру. Сонхва помнит, что тот самый старший из трех братьев и присматривает за двумя поселениями сразу, хотя раньше это делал Хонджун. Омега не замечает, как приходит на нужное место, где его уже ждет Вожак. — Доброе утро, Сонхва, — доносится до слуха приятный тон альфы, и Некора смотрит на него. Хонджун выглядит выспавшимся и бодрым, отчего на сердце становится чуть легче. Значит, отвар помогает. — Доброе. — Все в порядке? — Да, просто немного волнуюсь, — вздохнув, Сонхва нервно теребит край рубахи и прикрывает желтые глаза. — Вдруг я не понравлюсь Вожаку Чангюну и он… — Сонхва, брат ничего не сделает тебе, — Рапакс берет его теплые руки в свои и мягко сжимает, а у омеги тут же появляется легкий румянец на щеках. — Ты живешь на моей территории, а значит — находишься под моей защитой. Ты доверяешь мне? Некора глядит на него из-под ресниц и, выдыхая, кивает. На самом деле, он доверяет альфе, как никому другому. Вожак, убедившись, что Сонхва немного успокоился, поднимает уголки губ и ведет его в лес. Им пора выдвигаться.

***

Пара приходит к поселению, когда над головой уже светит палящее солнце, а ветер слегка обдувает шерсть. Они шли в облике зверей, ибо так передвигаться значительно быстрее и в какой-то степени безопаснее. Вновь приняв человеческий облик, Некора смотрит вперед, где виднеется поселение. Оно кажется просторнее, чем у Хонджуна, и пространство между домами немного больше. — Ты быстро бежал и ловко перепрыгнул через реку, — не скрывая восхищения, говорит Рапакс и ведет Сонхва в поселение. — Я не ожидал. — В горах извилистая местность, видимо, из-за этого у меня неплохие навыки, — омега неловко улыбается и, заметив жителей, инстинктивно прижимается к Вожаку, беря его двумя руками за локоть, а тот очень даже не против. Но Рапаксы только кланяются и чуть улыбаются паре, после чего продолжают заниматься своими делами. Некоре думается, что, видимо, они не особо отличаются от жителей в поселении Хонджуна. Но бдительность и осторожность все же не помешает. — Пришли, наконец, — раздается знакомый голос, от которого у Сонхва бегут неприятные мурашки по спине. Перед ними стоит Хосок в человеческом обличие, и теперь омега может окончательно убедиться, что тот и впрямь мускулистый, и даже немного больше Хёну. В глазах же альфы виднеется спокойствие, смахивающее на равнодушие, и это вводит Некору в непонимание. Он думал, что и в этот раз от Хосока будет веять агрессией, но пока что все нормально. — Брат у себя? — Да, только он слегка на нервах, — как-то тяжело вздыхает альфа, и Сонхва сразу понимает — что-то случилось. — Я проведу вас. Пока они неспешно идут, альфы о чем-то негромко разговаривают, а омега, заметно расслабившись, разглядывает поселение, все еще держа Вожака за локоть, но уже одной рукой. Все же с Хонджуном намного спокойнее. Компания приходит к двухэтажному дому, ограждённым низким забором, за которым можно разглядеть сад с разными цветами и фруктовыми деревьями. Некора начинает ощущать внутреннюю дрожь, а когда заходит в сам дом и встречается с пронзающим взглядом — готов провалиться сквозь землю. Янтарный взгляд принадлежит Чангюну, который с интересом изучает Сонхва, пока тот прижимает уши к голове и боится лишний раз пошевелиться. От альфы веет силой — еще большей, чем от Хосока. Такая сила чувствуется только от истинного Вожака, как, например, от Хонджуна. — Сонхва, не бойся, — шепчет Вожак, взглядом прося брата прекратить это странное изучение. Тот, хмыкнув, отводит глаза, под которыми можно разглядеть синеватые мешки, и ступает в одну из комнат, а остальные следуют за ним. — Сонхва, значит, — уже сидя за столом, спрашивает Чангюн и навостряет темные уши. Некора робко кивает в ответ. — Расскажи мне, как ты очутился в поселении моего брата. Омега глядит на Хонджуна, что мягко сжимает его ладонь под столом, отчего на душе становится заметно спокойнее. Нервно мотнув хвостом, он рассказывает про побег из своего Клана, и пока решает не говорить причину ухода. Возможно, Чангюну и этого хватит, чтобы что-то понять. — И чего вам не сидится у себя? — невольно фыркает Хосок и, получая смиренный взгляд от своего Вожака, тут же замолкает. Ему не хочется попасть под раздачу. — Спасибо, что рассказал, — Чангюн смотрит на Сонхва и мотает головой, зажмуривая глаза. Мигрень от недосыпа его совсем замучала. — Оставьте меня с Хонджуном наедине. Некора беспокойно глядит на Хонджуна и сжимает его руку, ведь тот обещал, что не оставит омегу одного. Вожак же помнит свое обещание, а потому настаивает, чтобы Сонхва никуда не уходил и также все услышал. — Ладно, скажу прямо, — сделав глубокий вдох-выдох, Чангюн прикрывает глаза и смотрит в окно, — вы уверены, что Горные Некоры не заявятся на территорию нашего Клана? — Если бы они хотели, то уже могли прийти, — негромко поясняет Некора, все еще держа Вожака за руку, и это не ускользает от янтарного взгляда старшего Вожака. — Они просто могут пока что не знать, где ты находишься. — Возможно, но это только к лучшему, — омега переводит желтые глаза на Чангюна и более уверенно говорит, — Чангюн, прошу, разрешите мне остаться в клане Лесных Рапаксов. Альфа прищуривает взгляд, обдумывая смелую просьбу Сонхва, но его размышления прерывает громко распахивающаяся дверь. — Вожак, там… — вбежавший омега пытается отдышаться, — Хёнвону стало хуже… Вожак, распахнув глаза, вмиг встает из-за стола и следует за ним, пока оставшиеся беспокойно переглядываются. Не нравится им все это. — Пойдем, может помощь нужна, — произносит Хосок и, дождавшись кивков, первым из них покидает дом. — А Хёнвон это… — Пара Чангюна, — идя к соседнему дому, отвечает Хонджун и крепче сжимает ладонь омеги. — Хёнвон сильно болен и, походу, его состояние ухудшилось. Некора, зайдя в дом, невольно улавливает аромат трав, чем-то схожий с запахом в доме Кихёна. Судя по всему, этот дом принадлежит местному знахарю Гину. Пара приходит и останавливается на пороге комнаты, где на кровати лежит бледный и тяжело дышащий Хёнвон. Молодой омега, по просьбе возрастного альфы, идет за водой и чистыми тканями, пока сам он пытается напоить больного Рапакса каким-то отваром. Хёнвон делает пару глотков, из-за чего начинает кашлять кровью и покрываться испариной. Это очень плохо. Чангюн, стоя на коленях возле кровати, смотрит стеклянным взглядом на пару и аккуратно сжимает в своих руках его холодную ладонь. Кожа Хёнвона бледная, сам омега истощен, о чем говорят выпирающие костяшки пальцев и впалые щеки. От такой картины, у всех присутствующих больно ёкает сердце, ведь неясно, выживет ли пара Вожака. — Как давно он в таком состоянии? — шепотом спрашивает Сонхва и смотрит на вздыхающего знахаря. — Почти месяц. Непонятно, откуда взялась эта болезнь, но никакие снадобья не помогают, — также тихо говорит альфа и вытирает уголки глаз. — Я не знаю, сколько он еще сможет протянуть. Омега подходит немного ближе, всматриваясь в Хёнвона, и думает про себя, что он когда-то уже наблюдал подобное. Некора что-то бубнит себе под нос, а после распахивает глаза и подходит к Гину. — Здесь растет эрингиум? — А, да, — знахарь хлопает глазами и чешет затылок. — Если что, я уже пробовал готовить из него отвар, и он не помог. — Он нужен мне немного по другой причине, можете принести его? Альфа прищуривается, но все же кивает и идет в сад за растением, а Сонхва подходит к Хонджуну. — Я могу попробовать помочь Хёнвону, только нужно, чтобы Чангюн отошел от него, — альфа на это непонимающе выгибает бровь. — Прошу, верь мне, как я тебе. Некора выглядит серьезным, отчего Вожак не может отказать ему и просит Хосока помочь с братом, ведь тот ни на шаг не отойдет от Хёнвона. — Мои руки так-то связаны кодексом, — альфа поднимает ладони, давая понять, что он не сможет пойти против своего Вожака. — И вообще, с чего я должен доверять Некоре? — С того, что вариантов больше нет, — нахмурившись, Хонджун почти впритык подходит к Хосоку и шепчет, — ты не видишь, что Хёнвон умирает? Ты разве не хочешь хоть как-нибудь помочь ему? Альфа, поразмышляв, вздыхает и кивает. Он уважает Хёнвона, и ему не по себе от происходящего. В этот момент возвращается Гин, в руках которого видны нужные цветки голубого цвета, больше смахивающие на колючки. Сонхва берет их, немного вертит в руках и, переведя глаза на Хонджуна, безмолвно просит увести Чангюна от омеги. Вожак подходит к брату, кладет ладонь на его плечо и мягко просит отойти в сторону, якобы поговорить о чем-то важном. Альфа, посмотрев блестящим взглядом на Хёнвона и отпустив его руку, встает с колен и идет в другую часть комнаты за Хонджуном, а тот подает знак Некоре, что можно действовать. — Держите его, — уверенным голосом говорит омега Знахарю. Альфа, посомневавшись, накрывает своими руками плечи Хёнвона и немного прижимает его кровати, из-за чего омега вздрагивает и приоткрывает глаза тускло-изумрудного цвета, где все еще виднеется жизненный блеск. Сонхва же прикладывает цветы к губам, совсем тихо что-то говорит им, будто заговаривая, а после подходит к Хёнвону и, наклоняясь над ним, прикладывает растения к его оголенной части груди, где находится сердце. Некора начинает говорить более громко, причем на всем неизвестном, даже для Знахаря языке, и дыхание Хёнвона учащается. Омега выгибается на кровати и порывается встать, но альфа прижимает его обратно, слыша, как Рапакс болезненно вскрикивает, будто его кто-то режет острым лезвием. Чангюн тут же рвется помочь своей паре, но две пары рук не дают ему подойти к Хёнвону и попросту прижимают к полу. Сердце альфы болезненно бьется от каждого крика омеги, которому невыносимо терпеть эту жгучую боль, пока в области груди Хёнвона появляются тонкие полосы черного цвета, что постепенно скапливаются в сгусток. Сонхва, не отрываясь от произнесения странных слов, закатывает желтые глаза, а Гин с удивлением наблюдает, как растения постепенно становятся темными, словно высасывая из омеги странную муть и впитывая в себя. Хонджун и Хосок не менее потрясенно смотрят на них, все еще прижимая Чангюна к полу, иначе тот точно помешает Некоре. Сонхва резко замолкает и, делая глубокий вдох, открывает глаза. Он мутным взглядом смотрит на черные цветы, а затем переводит его на Хёнвона, что уже успокоился, дышит более ровно и, кажется, засыпает. Знахарь забирает у омеги растения и спрашивает, нужна ли тому помощь, но Некора не успевает ничего ответить, как пошатывается и падает назад, проваливаясь во тьму.