By the will of fate

Сонхва просыпается из-за назойливых лучей солнца, проникающих через окно, отчего он хмурится и переворачивается на другой бок. Омега, почувствовав чужое дыхание, медленно открывает глаза и устремляет их на спящего Вожака. Некора часто моргает, дергает черными ушами и замирает, боясь разбудить Хонджуна. Альфа же крепко спит, тихо посапывая, при этом находясь от Сонхва в нескольких сантиметрах, и тот невольно любуется им. Омега проходится взглядом по слегка растрепавшимся волосам Вожака, его аккуратному носу и приоткрытым губам, которые Некора хочет поцеловать, но тут же отгоняет эту мысль прочь. С чего у него вдруг такие мысли? Не мог же он влюбиться в Хонджуна… или мог? Щеки Сонхва чуть румянятся, и он, тихо встав с кровати, сразу же выходит из комнаты. Мотнув головой, омега навостряет уши и оглядывается. Он не помнит, что произошло после небольшого обряда, который провел, и без понятия, где находится сейчас. Этот дом точно не принадлежит Знахарю, ибо не чувствуется запах трав, да и здание двухэтажное. Возможно, Некоре стоит разбудить Вожака и расспросить, что случилось после его обморока, но тут же до слуха доносится тихий скрип ступенек. — О, проснулся, — негромко говорит Хосок и окидывает Сонхва спокойным взглядом. — Нормально себя чувствуешь? — Да, — голос омеги немного охрипший из-за сухости в горле, — а где мы? — В доме Вожака, — альфа кивает в сторону лестницы. — Пойдем на кухню. То ли из-за сонного состояния, то ли еще чего, но Некора покорно следует за ним, не ощущая какую-либо тревожность. Они приходят в просторную кухню, где Хосок наливает из кувшина воду в стакан и вручает его Сонхва, слегка обескураживая того своим действием. Омега, тихо поблагодарив Рапакса, делает несколько глотков и садится на стул, так как в нем все еще присутствует слабость, и это не ускользает от альфы. — Ты спал три дня. — Сколько?! — Некора давится водой и откашливается, смотря большими глазами на Хосока. — А что было после того, как я потерял сознание? — Хонджун поймал тебя до того, как ты упал на пол, а Чангюн рванул к Хёнвону. Кстати, его состояние заметно улучшилось, — подмечает Рапакс и глядит в окно, — вон, даже на улицу выходит. Альфа смотрит на сидящую в саду пару, которая о чем-то болтает между собой. А тем для разговоров у них поднакопилось, ибо последние пару недель Хёнвон из-за болезни даже не мог и слова сказать — настолько все было плохо. — Это хорошо, — облегченно выдыхает Сонхва, ставя пустой стакан на стол. Он боялся, что обряд не поможет Хёнвону, но все обошлось. — Что-нибудь еще было? — Тебе, вроде как, снились кошмары, — омега удивленно хлопает глазами, ибо напрочь не помнит такого. — И ты часто звал Хонджуна. Скорее всего, его присутствие успокаивает тебя. — Есть такое, хотя все равно странно, — шепчет Некора, ощущая, как алеют щеки. Видимо, из-за его кошмаров, Вожаку пришлось быть рядом с ним и даже спать в одной кровати. — Сонхва, — названный смотрит на стоящего перед ним Хосока, глаза которого прикрыты, а хвост нервно мотается в разные стороны, — прости, что тогда напал на тебя. У меня есть ненависть к Некорам, но не к тебе. По крайней мере теперь. Сонхва склоняет голову набок, после чего берет альфу за руку и просит его сесть рядом. Омега хочет попробовать узнать, что лежит на душе у Рапакса, в чьем сердце явно нет покоя. — Из-за чего у тебя ненависть к Некорам? Хосок морщится, явно вспоминая прошлое, и встречается с ярко-желтыми глазами омеги, от которых будто нельзя скрыть правду. — Возможно, ты уже знаешь, что я раньше ухаживал за Уёном, — негромко произносит альфа, замечая кивок Некоры. — Он хоть и не принимал моих ухаживаний, но я все равно был готов оберегать его до конца жизни. А потом появился Сан и все пошло наперекосяк. — Уён выбрал его, и тебе стало обидно, да? — Очень, — Рапакс болезненно прикусывает нижнюю губу и закрывает глаза, ощущая, как они начинают неприятно щипать из-за слез. — А не так давно, появились Некоры чужеземцы, которые некоторое время сильно досаждали нам. Мы прогнали их, но моя обида стала еще больше. Я знаю, что это никак не оправдывает моих поступков, но не могу ничего поделать с этим противным чувством. Сонхва кладет теплую ладонь на его плечо и мягко смотрит в блестящие глаза, а Хосоку становится невыносимо с самого себя. Что он сидит сейчас перед Некорой, которого когда-то мог убить, и словно раскаивается перед ним за свое прошлое. — Ненависть — это не есть хорошо, но она естественна для многих, — омега сжимает плечо Рапакса и прикрывает взгляд желтых глаз. Теперь ему ясно видно, что Хосок такой же обычный альфа, как и другие, просто со своими обидами и переживаниями, что проявляются в виде агрессии. — Знаешь, мне один Знахарь как-то посоветовал попробовать заменить плохие воспоминания хорошими, и это отчасти помогло. По крайней мере, я теперь не помню кошмары. — Кихён чепухи не посоветует, — вытирая уголки глаз от слез, хмыкает Рапакс, на что Сонхва мягко усмехается. — И что, мне тоже попробовать? — Тебе нужно окончательно принять то, что Уён является парой другого альфы, — твердым тоном говорит Некора, на что Хосок сердито фыркает. — Это реальность, Хосок, и надо принимать ее такой, какая она есть. — Я попробую, — не без вздоха, но искренне отвечает Рапакс, и омега являет легкую улыбку на лице, довольно виляя черным хвостом. — А что еще? — Советую почаще улыбаться, — без издевки произносит Сонхва. — Мне не идет улыбка, к тому же я — альфа. Мне должно иметь спокойное выражение лица. — Улыбка идет всем! Посмотри на тех же Чанбина и Минги — улыбаются всем подряд во все тридцать два. — Ладно, постараюсь, — кивает Хосок, поднимая уголки губ. От разговора с Некорой ему заметно стало легче. — Спасибо, Сонхва. Омега красиво улыбается и ободряюще гладит Рапакса по плечу, отдаленно слыша чьи-то шаги. — Не понял, — раздается голос Хонджуна, что скрещивает руки на груди. — Не претендую, — кратко отвечает Хосок, поднимая руки в показательном жесте, после чего встает и направляется в сторону выхода. — Пойду, позову Вожака с Хёнвоном. Альфа на это кивает, переводя взгляд серых глаз на Сонхва, который неловко хлопает ресницами и опускает уши. Он не знает, как стоит себя сейчас вести с Вожаком, поэтому просто молчит, как рыба. — Надеюсь, я не помешал? — спрашивает Хонджун, и в его тоне вообще не слышно раскаяния, что он прервал разговор. — Нет, все нормально. — Хорошо, как ты себя чувствуешь? — Рапакс одним взглядом осматривает омегу, с облегчением подмечая, что тот не выглядит болезненно. Только щеки какие-то красные. — Сонхва? Что-то не так? — Н-Нет, просто, — чуть заикается Некора и тихо сглатывает, — ты слишком близко. Альфа только сейчас замечает, что из-за рассматривания омеги, его лицо теперь находится слишком близко к нему. Но Вожак не планирует отстраняться, а наоборот — медленно приближается к манящим губам Сонхва, по которым бегло проходится кончик языка. Хонджун, не видя каких-либо намеков на отказ, уже хочет примкнуть к пухлым губам, но открывшаяся входная дверь выбивает их обоих из колеи. Пара все же отстраняется друг от друга, а в проходе появляется три Рапакса, одного из которых аккуратно придерживает Вожак. — Дорогой, я уже не настолько слаб, могу и сам идти, — вздыхает Хёнвон, но Вожака, что немного ниже его, это никак не убеждает, и потому он позволяет усадить себя на стул возле Некоры, а плечи накрыть легким пледом. Омега переводит взгляд изумрудных глаз на Сонхва, что тоже аккуратно глядит на него, но после моргает и неловко кланяется. — Сонхва, да? — Хёнвон мягко улыбается, а в его глазах виден яркий блеск, который появился спустя долгое время. — Да. Как ты себя чувствуешь? — решает спросить Некора и заинтересованно навостряет черные уши. — Прекрасно, благодаря тебе. Сонхва смущенно улыбается, подмечая, что Рапакс довольно быстро идет на поправку. Видно, что он еще слаб, но теперь цвет кожи выровнялся и приобрел здоровый оттенок, костяшки пальцев больше не выпирают, на щеках виден красивый румянец, и в целом омега выглядит живым, что не может не радовать. — Сам то как? — Хёнвон осматривает Некору, ибо знает, что тот пару дней был без сознания. — Все в порядке, — кивает Сонхва и осторожно спрашивает, — ты знаешь, что с тобой было? — Как раз это мы хотим услышать от тебя, — ровным тоном поясняет Чангюн, садясь возле своего омеги и обнимая его. — Знахарь Гин сказал, что ты провел обряд, но не понял какой именно. Некора, прикусив нижнюю губу, пытается сформулировать мысль и чувствует, как Хонджун, садясь рядом, накрывает его руку своей и чуть сжимает. Этот жест заставляет Сонхва про себя улыбнуться. — Хёнвон, на тебе лежало проклятье, — неожиданно произносит омега, смотря в округленные глаза названного. — Оно было с замедленным действием и смертельным. — Но как? — неверяще шепчет Хёнвон, ощущая объятия своего альфы, который не менее шокирован. — Кто? — К сожалению, этого я сказать не могу. — Мне кажется, это Некоры-чужеземцы, — предполагает Хосок и прикрывает глаза. — Если мне не изменяет память, среди них мелькал Заклинатель. Мрачная личность. — Вполне возможно, — выдыхает Чангюн, сжимая руки в кулаки, но омега успокаивающе сжимает его плечо, и Вожак заметно расслабляется. — Все уже позади, — заверяет всех Сонхва, на что получает облегченные выдохи. — Стоп, а откуда ты знаешь этот обряд? — Хонджун вопросительно глядит на него, ведь Сонхва даже знахарем не является. — Один из моих наставников — шаман, в детстве и не такое видел, — пожимает плечами Некора, на что челюсть альфы целуется с полом. Ему теперь интересно, что он еще не знает об омеге. — Что ж, тогда все понятно, — хмыкает Чангюн, что явно не хочет вдаваться подробности. Главное, что с его парой все в порядке. — Большое спасибо, Сонхва. Даже не знаю, как отблагодарить тебя. — Разреши ему остаться в Клане, — щелкает пальцами Хосок, получая в ответ неоднозначный взгляд. — Это само собой, — Вожак смешно хмурится, из-за чего Хёнвон не сдерживает смешок, и смотрит на хлопающего глазами Сонхва. — И все же? — Ничего не нужно, правда, — с улыбкой мотает головой Некора и, слегка краснея, шепчет, — хотя, мне бы поесть. — Слышали, альфы? — Хёнвон выгибает бровь, бросая взгляд на трёх Рапаксов, — Сходите в сад за свежими фруктами. Те, кивнув, следуют приказу просьбе Хёнвона и выходят из дома. Омеги же, переглянувшись, негромко смеются и начинают разговаривать на свои темы. У них весь день впереди, чтобы обо всем поговорить.