Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Думаете, Арсений шутил насчет свидания в зоопарке? Я вот тоже думала, что он шутил. Но нет. Как оказалось, Арсений был серьезен, как инфаркт, и на следующий день после обеда повез меня смотреть зверюшек. Я всю дорогу недоверчиво на него косилась в ожидании того, что в последний момент он все же свернет в какой-нибудь ресторан, потому что ну как могут двое взрослых людей идти на свидание в зоопарк? Как выяснилось, могут. Арсений ни в какой ресторан заворачивать не стал, а честно сдержал данное мне обещание: хочешь зоопарк - будет тебе зоопарк. Поначалу я была настроена скептически: волки, горные козлы и олени меня совершенно не впечатлили. Также, как зайцы, и обезьяны. И даже медведь не удивил. Но потом мы увидели тигра. И он был офигенный: пушистый, красивый и такой толстый, что скорее напоминал ленивого домашнего кота, чем грозного хищника. Тигр лежал пузиком вверх и лениво оглядывал толпящихся у вольера людей – явно кайфующий на солнцепеке, жирненький и ужасно симпатичный. Меня прямо размазало от умиления. А потом Арсений потащил меня смотреть толстых пингвинов, которые потешно семенили по льду, расставив свои коротенькие крылья. Но кульминацией нашего с Поповым свидания, несомненно, стал страус. Это такая здоровая, уродская и ужасно вонючая курица. К тому же страус этот был весь какой-то обдерганный и полуобщипаный, как будто его собаки драли, а еще грязнущий, как если бы им подъезд помыли. При этом сам страус, видимо, считал себя как минимум павлином, ходил по вольеру важно-важно и смотрел на посетителей как на говно. Мы с Арсением ржали над ним, наверное, минут тридцать и наделали кучу дурацких фоточек. Потом мы разжились неплохим ягодным морсом в местном кафетерии и отправились наблюдать за лисицами и радостно верещащими поросятами. По законам жанра свидания обычно заканчиваются поцелуями. Так почему бы и не да? Наше с Арсением свидание тоже закончилось поцелуем. В щеку. Вполне невинным, но очень важным. С того дня мы с Поповым взяли за правило здороваться утром и желать друг другу спокойной ночи посредством поцелуя. Легкий чмок в щетинистую щеку обеспечивал Попову спокойный сон или отличное настроение на целый день, а я уже чувствовала себя не такой виноватой за то, что не могу пока ответить взаимностью на его чувства и продолжаю держать между нами дистанцию. А потом наступил пиздец. Да-да, тот самый, который подкрался незаметно, хоть виден был издалека. Два слова: гос. экзамены. Страшно? Мне вот тоже нет, но поджилки все равно трясутся. Я, конечно, все билеты уже вызубрила, но все равно как-то переживаю. Просто потому, что момент слишком уж ответственный и еще потому, что в комиссии, помимо наших преподов, принимать гос. экзамены будут всякие заслуженные кандидаты и доктора наук, так что тут главное не растеряться и не начать путаться в терминах и определениях просто от волнения. И, хотя я вроде человек не мнительный и в сложных ситуациях обычно наоборот собираюсь, а не теряюсь, но дергаться и переживать заранее я, тем не менее, перестать не могу. Арсений весь вечер ошивается рядом, старается меня успокоить и вселить уверенность, что все получится. Между делом Арсений почти насильно кормит меня, потому что от нервов я опять теряю аппетит. И, пока я нехотя пережевываю свой ужин, он стоит над душой, строгим голосом читая мне нотацию на предмет того, что в моем положении нельзя нервничать и переживать, тем более из-за каких-то экзаменов. А еще настаивает на том, чтобы в день перед экзаменами я легла спать пораньше, потому как все равно все уже выучила на сто рядов и гораздо полезней для меня сейчас будет хорошо отдохнуть и успокоиться. Идея, конечно, сама по себе хорошая. Но, не смотря на то, что в постель я отправляюсь раньше обычного, все равно полночи провожу без сна. Я честно пытаюсь заснуть, но время идет, а я все ворочаюсь с боку на бок в попытке найти удобное положение и утихомирить зудящее внутри беспокойство. Дело заканчивается тем, что Попову надоедает моя возня и трагические вздохи посреди ночи, поэтому он приходит ко мне в спальню и, не смотря на мои слабые возмущения и протесты, просто забирается ко мне под одеяло, стискивает меня в объятьях, крепко прижимает к себе и строго командует спать. Потеряв возможность крутиться и переворачиваться, плюс немного испугавшись ситуации в целом – пусть даже мое недоверие сейчас распространяется на Связь, а вовсе даже не на Арсения, и еще слыша размеренное сонное сопение над ухом этого самого Арсения, я тоже постепенно проваливаюсь в сон. Ночью, вопреки моим страхам ничего ужасного не происходит. Связь на удивление молчит, как партизан, и даже не напоминает о своем существовании. Она кстати все последнее время ведет себя довольно тихо – ну, с тех самых пор, как мы с Поповым поговорили тогда в парке на лавочке, и он признался, что я нравилась ему еще до того, как мы с ним стали соулмэйтами. После того разговора мое отношение к Арсению значительно изменилось в лучшую сторону: неприязнь, которую я испытывала ранее исчезла, и я определенно стала больше Попову доверять. Наверное, поэтому Связь подуспокоилась. Даже эротическими снами в последнее дни меня не мучает. А, возможно, мне просто удалось ее перебороть своим упрямством? Как бы то ни было, ночь в обнимку с Арсением проходит спокойно и без каких-либо эксцессов. Но утром я все равно подрываюсь за полтора часа до будильника и уматываю в ванную наводить марафет под недовольное бурчание Попова, который тоже не выспался этой ночью из-за меня. В день экзаменов я беру на студии выходной, и Стас обещает, что они всем коллективом будут меня дружно материть, чтобы я успешно сдала. Арсений раз за разом повторяет, что я прекрасно подготовилась и что все у меня получится, а родители обещают держать за меня кулачки и желают ни пуха, ни пера, умоляя отписаться или позвонить сразу, как будет результат. В пятнадцать часов по московскому времени по всем моим соцсетям и мессенджерам разлетается радостная новость о том, что я успешно отстрелялась на пятерку, а в ответ следует шквал не менее радостных поздравлений. Я благодарю всех за теплые слова в свой адрес, и мы с однокурсниками отправляемся обмывать потом и кровью выстраданные оценки. Ничего, конечно, еще не закончено: впереди защита диплома, но до нее еще дожить надо, а пока мы с ребятами с потока пьем вино – ну, или вишневый сок в моем случае. Налитым мне вином я только чокалась, а потом его выпил Виталик, после чего в моем бокале не без помощи того же Виталика плескался уже исключительно сок. Но, когда вокруг все пьяные и счастливые, на то, что содержимое моего бокала чуть отличается по цвету никто, разумеется, даже внимания не обратил. Домой я вернулась не слишком поздно, Арсения еще не было. И я решила завалиться спать, потому что меня буквально «рубило» после всех нервов, бессонной ночи и шумной гулянки с сокурсниками. К тому же погода опять испортилась: если еще днем ярко светило солнце, то к вечеру натянуло тяжелые черные тучи. Вот только на этот раз похоже все серьезно – то есть явно будет настоящая весенняя гроза, а не это мелкое моросящее недоразумение, которое за последний месяц всем до одури надоело. Кстати, черные тучи за окном тоже навевали сонливость, так что я не стала бороться с собой и отправилась спать, нацепив мягкие нежно-розовые шортики с единорогами и длинную почти до середины бедра футболку с гордой надписью на груди: «Кто молодец? Я молодец!». Потому что я сегодня молодец. Сквозь сон я услышала, как хлопнула входная дверь и легкие шаги в коридоре – Арсений вернулся. Потом мой телефон, благополучно забытый на кухне на зарядке, пиликнул входящим сообщением на Вотсап, и снова воцарилась тишина. Просыпаться не хотелось, так что я просто перевернулась на другой бок и снова глубоко заснула. А через какое-то время буквально подскочила на кровати, когда за окном мощно и раскатисто грянул гром. Гроза началась. Я уселась на постели, сонно моргая, и прислушиваясь к барабанящим по стеклу каплям. Просыпаться окончательно и вставать все еще не хотелось, так что я улеглась обратно на подушку, подтянула повыше одеяло и уставилась в окно, по которому быстро-быстро стекали все новые потеки воды. Красиво. Но мгновение спустя мое внимание привлекло небольшое темное пятнышко на соседней подушке. Я нахмурилась и чуть приподняла голову, чтобы получше его рассмотреть. А в следующую секунду с громким визгом соскочила с кровати, запутавшись в одеяле, едва не навернулась, по обыкновению потеряв равновесие, и бросилась вон из комнаты, чтобы прямо на пороге со всей дури врезаться в обеспокоенного Арсения, который, видимо, примчался на мой отчаянный вопль, но не растерялся и тут же меня обнял. - Там паук!!! Прямо на подушке! – тараторила я, вцепившись в футболку Попова, который на мгновение удивленно завис, а потом вдруг рассмеялся. - А я думал, ты мышь увидела, - весело глядя на меня, выдал он. - Мышей я не боюсь. Что еще за странные предположения? - возмутилась я. – Мышь – это как кошка или собака: четыре лапы и хвост. Чего там бояться? А пауки – непонятная, стремная хрень! К тому же они ядовитыми бывают. А еще умеют прыгать. Ты знал? - То есть от ни в чем не повинного паука придется избавиться? – сделал закономерный вывод Арсений. - И чем быстрей, тем лучше! – закивала я. – Пока он не удрал и не спрятался где-нибудь, а то придется с квартиры съезжать. Арсений, похоже, искренне с меня угорал, пока зайдя в спальню и взяв подушку, на которой по-прежнему сидел паук, открыл окно и просто отправил этого монстра в свободный полет щелчком пальцев. А потом принялся тщательно перетрясать всю мою постель на предмет наличия в ней других членистоногих, пока я топталась на пороге комнаты, зябко обхватив себя руками за плечи, и боязливо заглядывала внутрь. Внимание Попова к деталям очень импонировало. Потому что даже мой папа, когда спасал меня от очередного паука, ограничивался тем, что просто изничтожал насекомое, а выходя из комнаты обязательно тыкал мня в бок пальцем, говоря "Кусь!". Это "Кусь", честно говоря, заставляло сначала подпрыгнуть от неожиданности и подпитываемой страхом напряженности, а потом заметно расслабляло и успокаивало. Но все равно вся ситуация выглядела так, будто папа не только в принципе не воспринимал боязнь пауков всерьез, но еще и просто не мог до конца поверить, что я, действительно, могу бояться каких-то жалких насекомых. Особенно учитывая, что я, в общем и целом, совсем не пугливая: не боюсь высоты, не верещу при виде змей, спокойно сморю ужастики и не стремаюсь ночью спуститься в подвал. А Арсений, хоть и посмеивался над моим страхом, тем не менее, заморочился тем, чтобы тщательно перетряхнуть мою постель и осмотреть внимательным взглядом всю комнату на предмет наличия в ней других насекомых. И такое внимание к деталям очень и очень подкупало. - Чисто! - сообщил Попов, выйдя из моей спальни. - Никаких больше пауков. - Спасибо, - вздохнула я, благодарно чмокнув героя в подставленную щеку. - Все нормально? – уточил Арсений и, лишь дождавшись моего утвердительного кивка, пожелал мне спокойной ночи и тоже отправился готовиться ко сну с чувством выполненного долга. - Пиздец. Откуда он вообще взялся паук этот? - бормотала я, потихоньку маленькими шажками входя в свою спальню и первым делом внимательно осматривая потолок. - Еще даже лето не началось, какие пауки, блин? Я почти минуту стояла по центру спальни, сжавшись в комочек и обхватив себя руками, внимательно и придирчиво осматривая как всю спальню в целом, так и каждую деталь в частности, потому что мне казалось, что очередной паучара готов выпрыгнуть на меня откуда-нибудь из-за шторы или покрывала в любой момент. Глупо? Да. Могу ли я контролировать свой страх... арахнофобию если хотите? Нет! Не могу совершенно! Когда я прихожу в гостиную, обнаруживаю, что Арсений как раз разложил свой диван и даже постельное белье почти застелил, но переодеться в домашнее еще не успел. - Что-то случилось? - Арсений смотрит на меня удивленно, потому что обычно я не вторгаюсь на его территорию, когда он готовится ко сну. - Давай поменяемся? - бодро предлагаю я. - Ты сегодня поспишь у меня, а я у тебя? - То есть тебе меня не жалко? - приподнимает брови Арсений. - А? - искренне теряюсь я. - Ну, вдруг в твоей комнате на меня ночью нападет ядовитый прыгающий паук? - с совершенно серьезным лицом уточняет Попов. - Ну, Арсе-е-е-ений. Ну, чего ты стебешься? - ною я. - Арахнофбия - это, между прочим, не шутка. Это болезнь! - Пошли со мной, больная, - закатывает глаза Попов, после чего хватает меня за руку и упрямо тянет за собой, не смотря на все мои протесты. - Куда...? - я упираюсь изо всех сил, решив, что Арсений собирается отвести меня в спальню, где только что был паук (и еще не факт, что тот паук был единственным), но Арсений ведет меня на кухню и сажает за стол. Пока я непонимающе хлопаю глазами, Арсений включает чайник и достает из холодильника небольшой тортик. Но это не обычный тортик. Во-первых, на нем убористым красивыми витиеватыми буквами из розового крема выведена надпись «Поздравляю с успешной сдачей гос.экзамена!». А, во-вторых, это не просто какой-то там бисквит или (не к ночи будь помянут) жирный песочный корж, а самый что ни на есть настоящий классический чизкейк. Такой, знаете, совсем несладкий, который можно и с чаем, и с пивом. Даже не берусь предполагать, случайно ли Арсений угадал мое любимое лакомство или же как-то намеренно его вычислял, но факт остается фактом: с сюрпризом Арсений попал прямо в цель. А еще, судя по надписи, Попов этот торт не просто в последний момент в ближайшей кондитерской прикупил, а, похоже, специально для меня заказал. Потому что хотя это и классический чизкейк, украшен он совершенно не так, как обычно украшают чизкейки, то есть сей тортик – явно штучный экземпляр, сделанный специально для меня. Что ж, это очень и очень приятно. Я искренне благодарю Арсения и прямо чувствую, как щеки краснеют от удовольствия. Пока мы пьем чай, я проверяю, кто писал мне в Вотсап - вдруг по работе? Но там оказывается всего лишь сообщение от Арсения, который просто спрашивал дома ли я. Так что свой смартфон я с чистой совестью откладываю в сторону и снова сосредотачиваю все свое внимание на тортике. И на Арсении, конечно. Но какая-то навязчивая мысль упрямо зудит в затылке, не позволяя мне до конца расслабиться. Пусть и не сразу, но я вспоминаю, что мой смартфон пиликнул входящим от Попова в тот момент, когда сам он уже был дома. И это кажется мне немного странным, потому что Арсений сто процентов видел мою куртку и ботинки в прихожей, а, значит, едва зайдя в квартиру, он знал, что я уже вернулась. Зачем тогда было отправлять сообщение и спрашивать где я? В чем тут смысл? Или я просто что-то перепутала спросонья? Ладно, неважно. Как-нибудь потом разберусь. В конце концов, у меня сейчас есть гораздо более интересные и вкусные объекты для внимания. Никогда в жизни не причисляла себя к романтикам, но сейчас мне почему-то наши с Поповым посиделки с чаем и тортиком кажутся очень трогательными. Как будто самое настоящее романтическое свидание. А почему бы и не да? Возможно дело в том, что бушующая за окном гроза тоже привносит некую волшебную атмосферу в наш вечер. Мы разговариваем обо всем на свете, а не только про мою учебу. Обсуждаем погоду, любимые фильмы, музыку, книги и путешествия - оказывается Попов с гастролями объездил чуть ли не полстраны. Правда, по словам Арсения, не во всех городах получалось пробыть достаточно времени, чтобы погулять и осмотреть достопримечательности. Потому что чаще всего они с парнями галопом бегут с поезда на концерт, а с концерта обратно на поезд. Но про те города, где получилось задержаться подольше, Арсений рассказывает всякие интересные вещи. Покончив с чаепитием, я еще раз благодарю Арсения за чудесный сюрприз, а он, в свою очередь, как истинный джентльмен, провожает меня после нашего импровизированного свидания. Арсений все еще посмеивается надо мной из-за того, что я решила переночевать в гостиной на его диване, испугавшись оставаться в собственной комнате, после встречи с пауком, но против ничего не говорит и покладисто сопровождает меня до гостиной. Мы желаем друг другу спокойной ночи, я как раз собираюсь чмокнуть Арсения в щеку по нашей с ним новой традиции, но тут случается ЧП. Очередной раскат грома вдруг гремит так внезапно и так громко, что кажется, будто стекла в окнах сейчас полопаются, одновременно с эти жутким грохотом во всей квартире гаснет свет, а на улице в унисон начинают орать сигнализацией все машины, стоящие у дома на парковке. Я подпрыгиваю от неожиданности, тут же теряя равновесие вместе с ориентацией в пространстве, и зажмуриваюсь, ослепленная внезапной вспышкой молнии в непроглядной темноте. В следующий момент я осознаю, что Арсений крепко держит меня, прижав к себе – и это на самом деле единственная причина, почему я все еще не валяюсь на полу. - Ну, тише, тише. Ты чего? – тихонько спрашивает Арсений. - Я… ничего. Нормально все. Просто не ожидала… - лопочу я, уткнувшись носом куда-то в его грудь. - Голова кружится? – заботливо интересуется Арсений, чуть отодвигая меня от себя и заглядывая в лицо, в надежде рассмотреть хоть что-то во время очередной вспышки молнии, которая теперь единственная худо-бедно освещает комнату через неплотно задернутые шторы. - Нет вроде, - ощущение твердого пола под ногами и крепкой хватки Арсения на моей талии возвращают мне устойчивость и спокойствие. – Все в порядке, - уже уверенно добавляю я, также пытаясь разглядеть в редких вспышках молний лицо Арсения. Но все, что я успеваю рассмотреть, это его широко распахнутые глаза с расширенными из-за сумрака в комнате зрачками. В памяти тут же, откуда ни возьмись, всплывает наш с Арсением «момент», когда мы вдвоем висели в невесомости, молча глядя друг другу в глаза. Пауза затягивается. А потом Арсений наклоняется ко мне и, прежде чем в моей бедовой голове оформятся хоть какие-то более-менее внятные мысли по поводу происходящего, я обнимаю Арсения руками за шею и подаюсь навстречу, чтобы мгновение спустя ощутить, как его губы накрывают мои. В этот раз горячая хмельная волна возбуждения не давит в затылок как обычно, постепенно и настойчиво разгоняя страсть. В этот раз она бьет сразу по дых, а потом наотмашь по лицу, заставив щеки мгновенно вспыхнуть, глаза закрыться, а еще полностью отключает любые мыслительные функции. Я будто проваливаюсь в ощущения сразу и с головой: близость Арсения пьянит, его запах, его прикосновения и поцелуи моментально разжигают неистовый огонь желания и зудят где-то на подкорке настойчивой мыслью о том, как же мое тело по Арсению соскучилось. Очередной удар грома словно на мгновение возвращает меня в реальность, и я вдруг осознаю, что уже лежу на разложенном и застеленном диване Арсения и взасос целуюсь с этим самым Арсением, который лежит сверху на мне, запустив руки мне под футболку, и сейчас жадно сжимает и оглаживает мою грудь. И кто бы знал, как мешает эта чертова футболка! Арсения хочется чувствовать кожа к коже, чтобы совершенно никаких преград – и уж тем более два слоя ткани – это слишком много. Одежда раздражает просто нереально! И я, подцепив футболку Арсения, стягиваю ее с него, крепко вцепившись в горловину, и совершенно игнорируя треск рвущихся ниток. Арсений тоже не обращает на сей момент никакого внимания, хотя футболка на нем какая-то крутая и явно дорогая, но сейчас и ему, и мне плевать на это с высокой колокольни. Зато Арсений, наконец, снимает футболку и с меня тоже, чтобы тут же пройтись мокрыми и такими долгожданными поцелуями по моей шее, заставляя меня тем самым откинуть голову назад и совсем поплыть от ощущений. Это просто удивительно, насколько мы с Арсением слаженно взаимодействуем сейчас: он моментально считывает и предугадывает все мои желания, а я точно также чувствую и понимаю его желания, ощущаю их так, словно они мои собственные. Никогда раньше не испытывала ничего подобного, точнее я даже предположить не могла, что так бывает. И совершенно не представляю, как выразить это словами. Но слова нам с Арсением на самом деле не особо и нужны - мы прекрасно понимаем все и без них, общаясь взглядами и прикосновениями, интуитивно зная, чего в данный момент хочет второй, чувствуя друг друга на каком-то другом подсознательном уровне, существуя в каком-то своем собственном мире, где нет места больше никому. Арсений продолжает ласкать мою грудь руками, пока снова целует меня – жадно и напористо, чуть прикусывая за нижнюю губу. А я не менее жадно оглаживаю, трогаю его плечи и спину – все, до чего могу дотянуться. Боже, как же я соскучилась! Эта мысль словно под копирку отражается в глазах Арсения, которые я могу рассмотреть лишь на краткое мгновение в свете очередной вспышки молнии, когда он ненадолго отстраняется от меня в прорезанной коротким всполохом темноте, трогая и оглаживая изгибы моего тела руками чтобы затем возобновить поцелуи с удвоенной силой и страстью. Когда Арсений снова прерывается, давая нам обоим возможность сделать такой необходимый сейчас вдох, я чувствую, как все мое существо наполняется головокружительным ощущением счастья. И это ощущение настолько потрясающее, что его не хочется отпускать, хочется продлить его бесконечно. И еще снова хочется почувствовать губы Арсения на своем теле. И Арсений, словно услышав мои мысли, сначала касается своими губами моих – так легко и нежно, что у меня начинает сладко щемить где-то в груди, а потом принимается постепенно спускаться такими же легкими нежными поцелуями все ниже и ниже. Пока мой сосок не оказывается у него во рту. И толи мои соски стали слишком чувствительными из-за беременности, толи дело в Арсении, толи все вместе, но меня просто размазывает от удовольствия, вышибая из головы вообще все мысли. Я балдею от ощущения тяжести лежащего на мне Арсения, от его настойчивых ласк, дарящих головокружительное, нереальное наслаждение, от близости моего соулмэйта в конце концов, от его потрясающего запаха, вкуса его губ, прикосновений и поцелуев. Метка под левой ключицей поет, ноет болезненным удовольствием и, едва Арсений размашисто проводит по ней языком, мое тело неожиданно выгибает дугой от оргазма. Я зажмуриваюсь до цветных пятен перед глазами, когда меня насквозь прошивает ярким и сильным удовольствием, а потом еще не сразу могу снова начать нормально дышать, точнее вспомнить, как это вообще делается. А ведь Арсений с меня даже шорты не снял – я кончила просто от ощущения его близости. Арсения этот факт, похоже, тоже искренне поражает, потому что, замерев на пару мгновений и осознав, точнее почувствовав, что произошло, он едва не рычит от переизбытка эмоций и набрасывается на меня с утроенной энергией. За окном грохочет гроза, комнату раз за разом озаряют вспышки молний, а я плавлюсь от удовольствия и растекаюсь безвольной лужицей под руками и поцелуями Арсения. Мое тело так истосковалось по этим рукам, по этим прикосновениям, что они горят на моей коже, как тысяча Меток. Я чувствую желание Арсения – и нет, я сейчас не про его эрекцию, все еще надежно скрытую в джинсах, хотя и это тоже. Желание Арсения читается в каждом его прикосновении, вздохе, поцелуе. И я стараюсь урвать побольше его поцелуев, оглаживаю его плечи, руки, тычусь губами в его шею, вылизываю и прикусываю его ключицы, бесстыдно притираясь ближе, сжимаю своими коленями его бедра. А еще нежно перебираю его волосы и трогаю, оглаживаю пальцами его Метку, нежно и аккуратно целую и облизываю, прижимаюсь к ней щекой, отчего дыхание Арсения срывается, а потом и вовсе переходит в тихий стон, когда я слегка царапаю ее ногтями. Арсений от моих действий, похоже, совершенно теряет голову, его ласки становятся совсем неистовыми и даже немного болезненными – он уже явно не контролирует силу, с которой стискивает меня в руках… не то, чтобы я возмущалась или возражала по этому поводу, скорее наоборот. Но даже этих сумасшедших ласк и растекающихся по груди поцелуев мне в какой-то момент становится недостаточно, и я тяну Арсения вверх, чтобы снова почувствовать его губы на своих губах. Арсений целует меня так жадно и голодно, что моя голова совсем плывет. Но это все равно не то, что мне нужно. У меня между ног так мокро и горячо, так тянет и ноет от желания, что терпеть дальше просто невозможно. Мне уже просто нестерпимо хочется большего, хочется Арсения в себя, почувствовать его внутри, хочется стать с ним единым целым. И, пока мы с Арсением целуемся, я пытаюсь расстегнуть ремень и ширинку на его джинсах. Арсений начинает торопливо мне помогать, чтобы ускорить процесс, но в результате мы только мешаем друг другу, путаясь в руках. В конце концов, Арсений чертыхается, отрывается от меня, поднимается и встает возле дивана, чтобы все таки справиться с застежкой на ремне. Но я не собираюсь просто лежать и ждать, когда Арсений снова вернется в мои объятия. Поэтому я сажусь, переползаю ближе к краю дивана, отталкиваю руки Арсения и сама принимаюсь воевать с его ремнем и ширинкой, попутно покрывая живот Арсения поцелуями и проводя кончиком языка по шраму от аппендицита. Арсений дышит тяжело и сорвано, запускает пальцы мне в волосы и сгребает их в кулак, пытаясь толи удержать меня на месте, толи оттолкнуть, потому что ему слишком, толи притянуть еще ближе к себе, потому что мало. Я оглаживаю вздыбленную ширинку Арсения, чуть сжимаю, дразня, и дыхание Арсения начинает частить. Он перебирает и гладит мои волосы, пропускает их сквозь пальцы, пока я тяну вниз собачку молнии, а потом крепко хватается за мои плечи. Расстегнув молнию на джинсах Арсения, я чуть приспускаю их вместе с трусами и, наконец, обхватываю рукой крепкий, возбужденный, горячий от прилива крови член. И, блядь, он, действительно, очень-очень большой. А еще прямой, как стрела, толстый, увитый венами, с крупной темно-красной головкой. Держать его в руке так приятно, что я не могу отказать себе в удовольствии, и как следует не поласкать этого красавца, чуть сильнее сжав пальцы. Тяжелое дыхание Арсения сверху надо мной заглушает даже раскаты грома – во всяком случае, я их больше не слышу, полностью сосредоточившись исключительно на Арсении, и его рваных вздохах в ответ на мои манипуляции. А задушенный всхлип, который он издает, когда я беру в рот, это что-то совсем уж запредельное: мое тело отзывается на эти звуки острым желанием и болезненным томлением между ног, но моему телу придется немного подождать, потому что сейчас у меня другие планы. Вообще мне нравится делать минет и даже если я и подрастеряла немного навыки за два с половиной года целибата, вспоминается все довольно быстро, пусть и не получается все сразу так, как я хочу. Но, скорее всего, причина в непривычно большом размере. Однако я очень стараюсь и довольно скоро у меня, действительно, начинает выходить что-то путное, судя по реакции Арсения, который снова вплетает пальцы мне в волосы, дышит быстро, рвано и тяжело, тихо постанывает сквозь зубы, иногда срываясь на голос, и явно сдерживается, чтобы не начать толкаться мне в рот. Хотя я на самом деле не против… ну, может не прямо сейчас, но немного практики и я буду готова даже к такому развитию событий, потому что мне очень-очень хочется доставить Арсению максимальное удовольствие. Но Арсений рушит все мои планы, когда вдруг резко пережимает свой член рукой у основания и отодвигается, а потом настойчиво, хоть и мягко укладывает меня на спину, заткнув мой рот поцелуем и заставив тем самым проглотить все возражения и протесты. Арсений целует меня до головокружения, пока я снова не растекаюсь под ним безвольной, счастливой и очень-очень возбужденной лужицей. А он тем временем снова приподнимается надо мной, чтобы снять с меня шортики, а еще стянуть и отбросить в сторону свои собственные джинсы и белье. Я еще даже не успеваю толком собрать в кучу мозги, чтобы начать более-менее внятно мыслить, слишком разморенная поцелуем, как Арсений подтягивает меня ближе к себе, прихватив мои ноги под коленками и еще шире раздвинув мои бедра. А потом он наклоняется и без объявления войны принимается мокро и жадно меня вылизывать. И у меня, что называется, выбивает все предохранители. Ощущений слишком много. Просто слишком. Я срываюсь на стоны и неосознанно подаюсь бедрами вперед, навстречу движениям языка Арсения. Меня раз за разом выгибает другой от удовольствия, и я отчаянно цепляюсь за простыню, нещадно сжимая и комкая ее, в тщетной попытке найти хоть какую-то опору, хоть что-то, за что можно уцепиться и удержаться в этой реальности. Когда Арсений осторожно скользит в меня пальцем, вставляя медленно и плавно, но при этом глубоко, почти до самых костяшек, у меня перехватывает дыхание, и я снова отчаянно толкаюсь бедрами навстречу теперь уже его руке. Арсений же не перестает ласкать меня языком и вскоре добавляет второй палец. Два пальца скользят во мне туже, и я поначалу осторожно подаюсь навстречу этим плавным движениям, чувствуя, как глубоко внутри нарастает горячее, готовое вот-вот выплеснуться наружу удовольствие. Но Арсений останавливается, буквально за пару секунд до того, как я сама собираюсь его об этом попросить, едва почувствовав, что я слишком сжимаюсь вокруг его пальцев, и услышав, что мое дыхание начинает сбиваться. Я цепляюсь за плечи Арсения и тяну наверх, чтобы прижаться к его губам в благодарном поцелуе за то, что так во время тормознул процесс, потому что кончить я хочу вовсе не на его пальцах. Арсений глубоко целует меня в ответ, и его собственное дыхание звучит загнанно и прерывисто. А потом снова съезжает вниз по моему телу, оглаживает и чуть сжимает мою грудь в процессе, отвлекает меня поцелуями в живот, облизывает и чуть прикусывает мои тазовые косточки, шепчет какие-то ласковые слова, заставляя меня тем самым прислушаться и немного прийти в себя в попытке понять их смысл. Когда я более-менее возвращаюсь в реальность, и предоргазменное состояние отступает, Арсений медленно и осторожно вставляет в меня уже три пальца. Для меня это не то, чтобы много, но ощущается несколько неприятно, однако Арсений действует очень аккуратно, и я терплю, только лишь прерывисто выдыхаю, когда он снова пускает "в дело" свой язык. А потом мне становится очень даже приятно. Какое-то время спустя я привыкаю окончательно и даже начинаю плавно толкаться бедрами навстречу движениям руки Арсения, стараясь глубже насадиться на его пальцы. Хочется еще. В памяти не в кассу всплывает шутка про бутылку водки: одна - много, две - нормально, а три уже мало. Я невольно хихикаю, и мой смех переходит в протяжный стон на очередном умелом движении языка Арсения. Кажется, снова пора тормозить: еще чуть-чуть и я все-таки кончу, так и не дождавшись "главного блюда". Но именно в этот момент Арсений, наконец, решает, что пора. Я облизываю губы и ерзаю от нетерпения под его весом, когда Арсений ложится на меня сверху, по-хозяйски забрасывает мои ноги себе на пояс и пытается меня целовать. Но по факту Арсений скорее глотает мои стоны, которые я не могу сдержать, когда чувствую, как он все же входит в меня, осторожно, но настойчиво продвигаясь вперед, останавливаясь ненадолго только когда у меня сбивается дыхание от слишком острых и ярких ощущений. После подготовки, которую столь тщательно провел Арсений, я, конечно, растянута, но все равно испытываю некоторый дискомфорт, когда его возбужденный член протискивается внутрь. Я судорожно хватаюсь за плечи Арсения в надежде найти точку опоры, чтобы пережить неприятный момент, но, едва я немного привыкаю, и у меня получается, наконец, расслабиться, Арсений прихватывает меня за бедра, и буквально натягивает на свой член до самого конца. Я жмусь ближе, вжимаюсь носом в его шею и прикусываю губу, чтобы не захныкать. А Арсений замирает, не делая больше никаких движений внутри. Но зато пару мгновений спустя он чуть приподнимается надо мной и принимается нежно и ласково меня целовать, словно прося прощения за свою несдержанность, хотя, учитывая, как долго он со мной сегодня возился, Арсению, за его выдержку вообще памятник можно ставить. Арсений тем временем продолжает тихонько меня нацеловывать, иногда отрываясь от губ, чтобы покрыть легкими, словно крылья бабочки, поцелуями мои щеки и лоб. И такая, казалось бы, простая ласка отдается глубоко в моей груди сладким томлением, окутывая все мое существо щемящей нежностью и теплотой. Первый толчок навстречу Арсению я делаю сама, когда чувствую, что все неприятные ощущения исчезли. Арсений шепчет мне в губы: "Не торопись" и начинает двигаться сам. «Издеваешься?» – возмущенно фыркаю я. Ага, не торопиться. И это учитывая, что он уже обломал меня и с минетом, на который я так серьезно настроилась, и с оргазмом, когда прервал процесс прямо на подходе. А теперь видите ли не торопиться. Не торопиться я теперь не хочу и не могу! И если Арсений настроен на медленный и нежный секс, то... однако пару мгновений спустя я понимаю, что просьба не торопиться выражала исключительно желание позаботиться обо мне и не причинить лишней боли или неудобства. Потому что едва я своим поведением намекнула, что мне нормально и уже невтерпеж, как сразу же поняла, что Арсений тоже медлить не собирается. Что вообще-то неудивительно, учитывая, как долго он сдерживался, пока готовил меня. Так что, начав с нескольких плавных глубоких толчков, мы с Арсением к обоюдному удовольствию берем бешеный яростный ритм, дорвавшись, наконец. Ощущать Арсения внутри - лучшее, что только может быть на свете. Я цепляюсь за его плечи, пока Арсений все наращивает и наращивает темп. Чистый незамутненный кайф. Но даже сейчас, уже будучи в его объятиях, мне хочется Арсения только сильнее и ближе. Страсть так кружит голову, что Арсения хочется непрерывно трогать, крепко сжимая пальцами, нежно прикасаться, стискивать крепче, гладить ладонями по напряженным плечам, ощущая его горячее сбивающееся дыхание на своей шее. Арсения хочется облизать целиком, вцепиться в него мертвой хваткой, чтобы больше никогда не отпустить, забраться к нему под кожу, в сердце, в душу, и чтобы он не останавливался, чтобы двигался еще резче, еще сильнее, и просто еще, и еще, и еще. Однако такой быстрый ритм мы держим недолго: Арсений в какой-то момент замедляется, несмотря на все мои возмущения - вероятность того, что завтра мне опять будет больно сидеть, явно сейчас волнует его гораздо больше, чем меня саму. Чтобы прервать мое недовольное бухтение, Арсений настойчиво целует, заставляя подуспокоиться, и, немного переведя дух, я все же понимаю, что он прав. А еще мне банально не хочется прийти к финишу слишком быстро, так что небольшая пауза очень кстати. Но, опять же, тянуть кота за яйца тоже не охота. Чтобы немного отвлечься и переключиться, Арсений вдруг переворачивает нас, и я оказываюсь сидящей на нем сверху. Мои распущенные волосы тут же свободно рассыпаются по плечам и спине, словно роскошная накидка, и Арсений с каким-то благоговением и восторгом зарывается в них пальцами, перебирает и гладит, а потом наматывает на кулак, притягивая меня ближе, чтобы жадно поцеловать. Мы целуемся, пока хватает воздуха, а потом я распрямляюсь и начинаю аккуратно двигаться на его члене. Арсений тут же накрывает своими ладонями мои груди и сжимает их, оглаживая напряженные, чувствительные соски, а еще Арсений чуть подается бедрами вверх навстречу моим движениям. Я откидываю голову назад и прогибаюсь в пояснице, насаживаясь на его член до самого основания, и слышу хриплый стон, от которого у меня только сильней горит желанием внутри, и я продолжаю снова и снова двигать бедрами навстречу толчкам Арсения. Но и в такой позе нас хватает ненадолго: я в какой-то момент так сильно хочу целоваться, что наклоняюсь, укладываясь сверху, и буквально впиваюсь в губы Арсения, безостановочно оглаживая руками его грудь и плечи. И Арсений, забыв о том, что, вообще-то сам хотел растянуть удовольствие, просто сгребает меня в охапку, снова переворачивает нас, меняя местами, и подминает меня под себя. А сам тут же начинает двигаться так резко и сильно, что я кончаю едва ли не сразу, впиваясь ногтями в его плечи и крепко сжимая его в себе. Арсений делает еще несколько глубоких толчков и кончает следом, крепко притискивая меня к себе. Я вырубаюсь сразу же, еще до того, как Арсений выходит из меня - толи от такого долгожданного и сильного оргазма, толи от переизбытка чувств. И это даже не совсем сон, я словно в каком-то трансе или пребываю в некой прострации. Единственное, что я сейчас чувствую - это то, что Арсений рядом, что он обнимает меня и прижимает к себе, а больше мне ничего и не нужно. Как говорится: "и пусть весь мир подождет", потому что мой соулмэйт рядом со мной, и только это имеет значение. Такая простая мысль невероятно успокаивает, и постепенно я все же проваливаюсь в сон, точнее в легкую дрему. Из которой пару часов спустя меня выводит очередной мощный удар грома, от которого дребезжат окна. Арсений тоже сонно вздыхает рядом, и утыкается носом мне в волосы на затылке, сильнее притискивая меня к своей груди. Лежать вот так в объятьях Арсения, прижавшись к нему спиной, когда его руки крепко обнимают меня за талию, а его горячее дыхание оседает где-то в моих волосах - настоящее блаженство. И страсть, которая во время этого короткого передрема никуда не делась, поднимает голову с новой силой. Я притираюсь ближе, и руки Арсения тут же сильнее сжимаются на моей талии. Арсений водит носом по моему затылку, глубоко вдыхая, шепчет тихонько о том, как охренительно я пахну, и у меня внутри все сводит от острого желания при одном только звуке его голоса. Я поворачиваю голову назад, сгорая от нетерпения, мечтая немедленно его поцеловать, и Арсений встречает меня на полпути. Наш поцелуй из нежного очень быстро становится страстным, а руки Арсения уже вовсю гладят и тискают мою грудь. Я сильней вжимаюсь задницей в пах Арсения и чувствую, как быстро твердеет его член. Пока наши языки переплетаются в танце страсти, руки Арсения исследуют все изгибы моего тела, а вот из той позы, в которой лежу я, сильно не разгуляешься, поэтому все, что я могу, так это оглаживать бедро Арсения. Но зато я бессовестно трусь ягодицами о его уже полностью вставший член, отчего дыхание Арсения сбивается, а наш поцелуй становится все жарче и жарче. Потом Арсений подхватывает мою ногу под коленкой и чуть отводит в сторону, чтобы обеспечить себе доступ, а я сильней прогибаюсь ему навстречу, и Арсений скользит в меня одним тягучим слитным движением. Во второй раз я принимаю его без проблем, но из моих легких все равно будто воздух вышибают, когда он входит на всю длину. Арсений не дает мне времени перевести дыхание и сразу же начинает двигаться. На этот раз никто из нас не сдерживается и не пытается растянуть удовольствие. Арсений крепко прижимает меня к себе, и толкается внутрь глубоко и резко, целуя меня так, что сознание совсем уплывает от крышесносных ощущений и нехватки кислорода, даже забыв помахать ручкой на прощанье, и остаются одни лишь обнаженные, открытые эмоции. Ощущая, приближение собственного оргазма, Арсений опускает руку вниз, между моих ног, чтобы помочь кончить, но тут я прекрасно справляюсь и без помощи, срываясь за грань буквально на следующем его толчке. И едва мои мышцы судорожно стискивают член Арсения внутри, он изливается в меня, неистово целуя и глотая мои стоны. У меня сбито дыхание, а по телу разливается такая нега, что единственное, на что хватает моих сил, так это дождаться, пока Арсений вытащит из меня член, и снова прижаться к нему, на этот раз повернувшись лицом, и ткнувшись носом в его плечо. Я проваливаюсь в сон моментально, совершенно удовлетворенная, окруженная запахом и теплом своего соулмэйта, с полным ощущением того, что сейчас нахожусь именно там, где должна быть, именно с тем, с кем мне предначертано. А под левой ключицей тихонечко мурчит Метка в виде кривоватого четырехлистного клевера. Я просыпаюсь от того, что в комнате внезапно зажигается свет, а еще начинают пищать и жужжать все имеющиеся в квартире электроприборы, перезагружаясь после подачи питания. Видимо коммунальные службы устранили поломку - или что там случилось во время грозы, и теперь снова дали электричество. Гроза кстати закончилась, и за окном уже рассветает. Через неплотно задернутые шторы видно, как первые лучи восходящего солнца нежно озаряют небо. А потом вся романтика момента резко идет нахуй, потому что я одупляюсь окончательно и внезапно осознаю, что голышом лежу в объятиях Арсения. Бляяяя!!! Да какого ж хрена опять?! Я не собиралась с Арсением трахаться! У нас же без году неделя, как установились более-менее нормальные отношения - в смысле я перестала от него шарахаться, считая маньяком. Но это не значит, что я прямо собиралась с ним спать! Нет! И еще раз нет! Он мне все еще не нравится… ну, то есть как человек, может, и нравится, но о сексе и речи быть не может! Да и вообще я думала, что после того, как Попов рассказал о своих чувствах ко мне, и после того, как мы с ним немного сблизились, Связь успокоилась и больше таких вот подлянок с ее стороны не будет. Она последнее время вела себя тихо, точнее вообще никак не отсвечивала, так что я решила - все, опасность миновала. А оказалось, что Связь просто копила энергию и нагуливала аппетит, чтобы в этот раз долбануть с нереальной силой. А я как идиотка расслабилась, потеряла бдительность, и вот, что в итоге получилось. Я не слишком деликатно выкручиваюсь из рук Арсения и первым делом натягиваю на себя футболку. Шорты с единорогами тоже где-то здесь, но пока и футболки достаточно, благо она длиной мне до середины бедра. - Что слу....? - сонно реагирует Арсений на мою возню, но замолкает на полуслове, наткнувшись на мой взгляд.- Женя? Подожди... - еще раз пытается он уже мне вдогонку. - Нет! - я упрямо захлопываю за собой дверь ванной. Если в прошлый раз мне хотелось врубить на полную мощность кипяток и долго-долго с мылом соскребать с себя все следы прикосновений и поцелуев Арсения, потому что было страшно и противно, то на этот раз мне уже не страшно и не противно. На этот раз я просто ужасно злюсь, поэтому обхожусь быстрым душем и большим количеством матерных слов. А еще чуть не прорубаю ножом доску, когда крошу зелень для салата на завтрак. Ну, вот как так, а? У нас ведь все только-только налаживаться начало… в смысле никакой романтики, конечно, но мы начали хотя бы нормально по-человечески общаться, а тут вдруг это. И что теперь? Все снова будет, как раньше? Мне бы не хотелось. Но и форсировать события и прыгать к Попову в постель по собственному желанию я все еще не готова, потому что нет у меня такого желания ни под каким видом! То, что Связь заставляет меня хотеть его никакого отношения к моим собственным чувствам не имеет. Это принуждение. Это не мой выбор! Я Арсения на самом деле не только не хочу в плане секса, но теперь даже просто в глаза ему смотреть не смогу. Потому что, во-первых, стыдно шо пиздец! А, во-вторых, стыдно не только за то, что я вытворяла ночью, но еще и за то, что сейчас мне хочется держаться от него как можно дальше и, значит, снова сделать ему больно. Можно, поделюсь открытием? Принцип "хотел как лучше, а вышло как всегда" действует не только в отношении людей. Связь на этот раз конкретно так лоханулась: устроив нам с Арсением ночь горячего секса, она хотела нас таким образом сблизить, но эффект получился обратный. Если до этого мы с Поповым уже вполне нормально взаимодействовали - ну там смотрели фильм, сидя в обнимку на диване, держались за руки, и я чмокала его в щеку, желая доброго утра или спокойной ночи, то теперь между нами вновь выросла глухая стена отчуждения... или скорее отторжения. То есть у Арсения ко мне отторжения, наверное, все же нет, а вот я теперь стараюсь по возможности держать с ним дистанцию - причем не только в физическом плане, но и в моральном. Завтрак и поездка на работу проходят в тяжелом неуютном молчании. Нет, я, конечно, понимаю, что вины Арсения в том, что случилось прошлой ночью, нет никакой, хотя Арсений и пытался с утра извиняться. Только вот извиняться ему на самом деле не за что. Он – такая же жертва Связи, как и я. Хотя, сам он, скорее всего, так не считает, зато видимо, очень активно винит себя за то, что пошел на поводу у страсти, зная, что у меня изначально не было к нему чувств. Но это глупо. Потому что, во-первых, страсти, которую заставляет испытывать Связь противостоять практически невозможно - рассудок просто отключается, и никаких здравых мыслей кроме "хочу!" в голове нет. А, во-вторых, наши с Арсением отношения за последние время реально очень сильно улучшились по сравнению с тем, с чего все начиналось, так что Арсений запросто мог принять за чистую монету мое желание и решить, что я все же ответила взаимностью на его чувства. Хотя, скорее всего страсть, навязанная Связью, так затуманила ему мозг, что никаких серьезных аналитических выводов Попов на тот момент и не делал, охваченный сумасшедшим желанием также сильно, как и я. Так что в этой ситуации мы с Арсением равны: Связь одинаково сильно одурманивает желанием и того из соулмэйтов, кто изначально влюблен в свою пару, и того, кто пока что испытывает к своей родственной душе только безразличие или даже неприязнь. Вот только принцип действия у этого навязанного желания для Арсения и для меня несколько отличается. Учитывая, что у Попова уже есть ко мне чувства, Связь лишь многократно усиливает его собственное желание, которое у него и так уже имеется. А вот в моем случае все несколько сложнее. У меня-то усиливать нечего. Когда я попадаю под действие Связи, я вовсе не впадаю в транс или что-то в этом роде. О, нет. Я полностью осознаю происходящее, полностью себя контролирую и отдаю отчет в своих действиях. Вот только в этот момент мое восприятие несколько искажено. То есть Связь будто устанавливает для меня четкие границы: любить и хотеть Арсения. И в пределах этих границ мне предоставляется полная свобода действий, и никаких других эмоций и приоритетов у меня на тот момент просто нет, а весь остальной мир и вовсе перестает для меня существовать. Но зато когда воздействие Связи заканчивается, и установленные ею границы исчезают, открывая для меня суровую реальность - как обухом по голове. Это типа ситуация в общих чертах. И вроде как все понятно. Тем более абсолютно то же самое, только более умными научными терминами изложено в книгах и учебниках по психологии и философии. И абсолютно то же самое, только более красиво и витиевато показывается в любовных драмах и пишется в романах. Так что если почитать философские трактаты и любовные романы, то, в принципе, ситуация становится более-менее ясна и механизм действия Связи вроде как можно представить, да? А вот как бы не так! Представить может и можно, а вот понять – нет. До получения Метки я тоже думала, что понимаю, о чем идет речь, и вроде как могу все это вообразить в своей голове. Но, только оказавшись на месте героинь тех самых любовных романов, я поняла, что до сего момента вообще даже близко не представляла о чем шла речь. А все потому, что и учебники по психологии, и любовные мелодрамы объясняют ситуацию (точнее пытаются объяснить) обычными словами. Вот только прочитать такое объяснение и прочувствовать ситуацию на собственной шкуре - две совершенно разные вещи. И тот, кто никогда подобное не чувствовал и не переживал, даже отдаленно не понимает и не представляет, что это такое. Поэтому Арсений, не смотря на то, что он – мой соулмэйт и, возможно, даже любит меня, понять в этом вопросе все равно не сможет. А вот Антон как раз таки понимает прекрасно. Именно это понимание, в купе с сильной симпатией, которую мы раньше испытывали по отношению друг к другу, и помогло нам настолько сблизиться, что теперь мы можем делиться с ним самым сокровенным, чем даже со своими соулами пока делиться не готовы – банально потому, что мы с Антоном все равно не сможем объяснить, а те все равно не поймут. Вот и Арсений сейчас явно чувствует себя без вины виноватым, поскольку теперь уже ясно осознает тот факт, что хотела я его совсем не по своей воле, а под действием Связи. Но при этом он все равно не может допетрить, почему я теперь его избегаю, ведь я, вроде как, и не злюсь на него, но при этом по какой-то причине видеть его не могу, хотя и понимаю, что делаю ему больно своим поведением. Короче все пиздец, как сложно. И глупо, да. Но, тем не менее, мне все равно лучше держаться от Арсения как можно дальше. Во-первых, перестраховка, чтобы внезапно активизировавшаяся Связь не выкинула очередной фортель. А, во-вторых, как я уже говорила, мне теперь ужасно неловко смотреть Арсению в глаза, потому что прошедшая ночь еще слишком свежа в памяти во всех своих самых пикантных деталях. В общем, проблема. Не то, чтобы мы с Арсением не пытались говорить и обсуждать эту самую проблему. Пытались, конечно... точнее это Арсений пытался со мной говорить и что-то там обсуждать, а я в основном отмалчивалась. А что говорить-то? Не могу же я напрямую сказать, что Попов мне вообще не нравится... то есть это он и так знает. Хотя нет, информация несколько устарела. Сейчас чисто по-человечески он, наверное, мне все же нравится, да. Ну, и возможно появился какой-то легкий намек на романтическую симпатию. Возможно. И только намек. Не более. Как мужчину я его пока не хочу от слова "совсем", ну, до тех пор, пока в дело не вмешается Связь. А когда я могу мыслить здраво, то единственное, на что меня хватает - это сугубо дружеский чмок в щеку и легкие объятья при совместном просмотре фильма. Да, при этом я чувствую себя хорошо и правильно, но это ощущение правильности никакого отношения к сексуальному желанию не имеет. Скорее уж это что-то дружеское… или родственное... родное. Но никак не возбуждающее. Так что ничего помимо поцелуя в щеку и скромных объятий я Арсению пока что предложить не могу. Ну, разве что еще за руку подержаться можно, как пятиклассникам. И вот это вот все, как я уже говорила, на самом деле – огромный прогресс по сравнению с тем, с чего наши с Поповым отношения вообще начинались. Огромный прогресс, да. Но теперь, после того, как Связь в очередной раз уложила нас с Арсением в постель против моего желания, у меня даже на этот "прогресс" духу не хватает. Теперь я снова избегаю Арсения и стараюсь лишний раз на него не смотреть, а Арсений страдает.