Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Буддисты говорят: "Ничего не нужно делать, и все само собой образуется. Главное - верить."... ну, или что-то типа того. Можете смело записывать меня в буддисты, потому что следующие полтора месяца я ничего не делала. В смысле я никоим образом не вмешивалась, точнее даже не пыталась вмешиваться в отношения Арсения и Антона, справедливо решив, что от моей инициативы и попыток их помирить может стать только хуже. И, как показала практика, я оказалась абсолютно права: Попов с Шастуном как-то тихо-мирно разобрались между собой сами. И конфликтов, а тем более драк (читай мордобития, потому что Антон, чувствуя свою вину, Арсению отпор не давал, хотя я уверена, что у него против Попова не особо были шансы - все же физически Арсений явно сильнее)... так вот драк или других агрессивных попыток выяснить отношения между ними больше не случалось. Но какое-то небольшое напряжение все же определенно чувствовалось, и меня это, как ни крути, волновало. С Арсением мы его разборки с Шастуном между собой не обсуждали, так что я просто надеялась, что со временем все как-нибудь мирно утрясется, однако все равно слегка переживала по этому поводу. Антон, кстати, тоже не помогал. Он теперь вообще взял в привычку при каждом удобном и не очень удобном для меня лично случае бесцеремонно оглаживать и нацеловывать мой живот и, прижавшись к нему щекой, петь колыбельные, читать детские стишки и сказочки. Разумеется, делал он все это, когда в обозримом пространстве не наблюдалось Арсения. Я поначалу еще пыталась пенять ему за глупое поведение, но потом бросила от безысходности, потому что Антон ни на какие разумные доводы не реагировал и упорно лез общаться с малышом при любой возможности. Когда он впервые занырнул головой мне под толстовку прямо на глазах у Позова, Дима так охренел, что чуть не подавился кофе. Но в ответ на его ошарашенный взгляд я могла только пожать плечами - а что тут сделаешь? Дима закатил глаза и, прихватив свой кофе, пошел к двери стоять на стреме. Дима - настоящий друг. Срок у меня уже был почти три месяца, то есть двенадцать недель, но, не смотря на довольно стройное телосложение, при моем росте в сто семьдесят сантиметров мое интересное положение до сих пор было совершенно незаметно окружающим. А вот я отличия заметила: у меня как будто несколько "поплыла" талия. Что, разумеется, было вполне естественно, но не слишком-то радостно лично для меня, потому как мой материнский инстинкт пока и не думал включаться. Так что я смотрела на всю эту ситуацию не с радостным предвкушением, а скорее с чувством обреченности. Антон же, заметив даже эти мизерные изменения моей фигуры, радовался до поросячьего визга. Ну, хоть кто-то в этой ситуации счастлив. В общем, все эти полтора месяца я наблюдала за атмосферой в рабочем коллективе в целом и между Антоном и Арсением в частности, страдала по поводу собственной малозаметной пока, но неумолимо округляющейся фигуры, параллельно помогала Стасу организовывать съемочный процесс и в перерывах между боями готовилась к зачетам и экзаменам. Под чутким руководством Шеминова мы в темпе вальса отсняли уже треть нового сезона "Импровизации", плюс записали еще несколько совместных проектов импровизаторов, кучу выпусков для личных проектов Шастуна с участием остальных участников шоу в качестве приглашенных звезд и склепали пару десятков рекламных роликов разной степени упоротости. А я к середине мая, наконец, закрыла сессию и вышла на финишную прямую: впереди в самое ближайшее время ожидались гос. экзамены. А следом не за горами была и защита диплома, который уже давно был благополучно написан и ждал своего звездного часа. Что же до наших с Арсением недоотношений, то тут наступило некоторое... затишье... если можно так сказать. То есть никаких глобальных перемен. Арсений все также "ходил кругами" и пытался потихоньку меня приручить, а я держала оборону и не спешила выбрасывать белый флаг. Мы продвигались вперед очень медленно, буквально методом проб и ошибок. Иногда мне казалось, будто вокруг меня минное поле, а Арсений осторожно идет по этому полю ко мне, выгадывая каждый шаг, но все равно периодически подрываясь на минах. М-да, никогда бы не подумала, что у меня все будет настолько непросто. И если вы думаете, что в наших с Арсением недоотношениях косячила только я, то вы глубоко заблуждаетесь. На самом деле мы с Поповым оба хороши и оба периодически творим дичь. Разница лишь в том, что у Арсения, в отличие от меня, хватает здравого смысла, терпения и жизненного опыта, чтобы пытаться исправить или загладить свои косяки как можно быстрее. А вот я, если чувствую за собой вину за какую-нибудь очередную необдуманную выходку, то психую и стараюсь по возможности избегать Попова. Что сделать не так-то просто, учитывая, что мы живем в одной квартире, ездим на работу на одной машине и еще вместе работаем. Но если в киностудии смыться от Арсения под предлогом каких-нибудь важных дел довольно легко, то вот дома от него особо никуда не спрячешься. Хорошо что сейчас у меня есть шикарная отмазка в виде неотвратимо приближающихся гос.экзаменов, к которым надо готовиться. Под этим предлогом я частенько сижу закрывшись в своей комнате по вечерам или в выходные. Но стоит Арсению свалить куда-нибудь по своим делам, как я забрасываю тетрадки с лекциями и выползаю из своего убежища. Вот и сегодня, едва Попов умчался вести какой-то корпоратив, я выбралась из своей комнаты, чтобы немного развеяться. Погодка сегодня для разнообразия солнечная и безветренная, хотя и не по-весеннему холодная. И у меня даже мелькает мысль прогуляться, но в итоге я отметаю ее, поддавшись лени. Вообще-то в этом году весна не радует теплой погодой: постоянные затяжные дожди моросят едва ли не с утра до вечера почти без перерыва, а холодный пронизывающий ветер никак не хочет уступать место легкому весеннему ветерку и ласковому солнышку. Но мысль пойти и пройтись по парку все равно не кажется привлекательной даже не смотря на то, как задорно прыгают по лужам солнечные зайчики. Поэтому я решаю ограничиться открытым ненадолго окном. С комфортом расположившись на кухне с чашкой ароматного чая, фруктовым салатом и смартфоном (куда ж без него), я решаю просто насладиться тишиной и спокойствием. Ну, и в Интернете позалипать, понятное дело. От зубрежки билетов уже голова трещит, так что перерывчик не помешает. Попутно я запекаю курицу на ужин и не спеша делаю еще кое-какие дела по дому – выходной день и отсутствие Арсения нужно использовать по максимуму. Попов появляется ближе к вечеру и как-то подозрительно долго и шумно возится в прихожей, так что мне, в конце концов, становится любопытно, что он там делает. Я засовываю в задний карман джинсов свой смартфон, в котором до этого зависала, и иду проверить, в чем дело. А дело в том, что Арсений бухой. Не в дрова, конечно, но вылакал, видимо, прилично – больно уж у него глаза блестят и румянец на щеках. Так, надо бы свалить по-тихому, а в идеале вообще из квартиры сбежать, пока он не протрезвеет, а то ему, чего доброго, еще придет в голову интересная мысль выяснить отношения. Нахер мне такое счастье не упало. Но свалить по-тихому у меня не получается. Арсений, хоть и пьяный, двигается быстро и мой маневр предугадывает. Его рука преграждает мне путь, упершись в стену прямо передо мной на уровне моих плеч. Приходится повернуться к Арсению лицом, и его вторая рука тут же упирается в стену с другой стороны, заключая меня в ловушку. Вот так и получается, что я стою, прижавшись спиной к стене, Арсений нависает надо мной, а его руки, по обе стороны от меня преграждают все пути к отступлению. - Может, хватит уже от меня бегать, а? Жень, ну пожалуйста? - Арсений смотрит прямо в глаза и наклоняется к моему лицу почти вплотную, обдавая горячим дыханием с запахом алкоголя. - Я не бегаю… - прячу взгляд, потому что Арсений слишком уж близко по моему скромному мнению, и это... напрягает. - Бегаешь. Держишь дистанцию. Близко к себе не подпускаешь, - выдыхает Арсений. - Ты пьяный, - констатирую очевидное. - Совсем немного, - соглашается Арсений, а потом вдруг резко становится очень серьезным. – Жень? Давай свадьбу сыграем? Настоящую. Хочу, чтобы ты была в белом платье. И кольцо тебе на палец надеть. Хочу, чтобы у нас все правильно было. - Я ребенка от Антона жду. Что тут правильного? - я все же поднимаю взгляд. - Забудь про Антона, - глаза у Арсения темные и зрачки расширены. - Ты моя теперь. Слышишь? Моя. Только моя. И ребенок тоже. Вы оба мои, - рука Арсения уверенно и очень по-хозяйски ложится на мой пока еще совершенно плоский живот, оглаживает и трогает, пока Арсений наклоняется, чтобы меня поцеловать. Деваться мне особо некуда, так что он целует, не смотря на то, что я плотно стискиваю зубы, чтобы не смог засунуть свой язык мне в рот. Та рука, которую Арсений пожил мне на живот, как-то вдруг очень быстро оказывается у меня под футболкой, а второй рукой Арсений прихватывает мою голову: четыре пальца на затылке, а большой придерживает подбородок, чтобы я не могла отодвинуться. Я упираюсь в грудь Арсения руками и предпринимаю несколько не слишком успешных попыток его оттолкнуть ну, или хотя бы отвернуться от него, что у меня все-таки получается, пусть и не сразу. - ...пусти... - выходит как-то задушено, потому что я пытаюсь не разжимать зубы. - Ну почему ты такая упрямая, Женя? – горячо дышит мне в шею Арсений. – Тебе ведь хорошо со мной. - Без тебя еще лучше, – огрызаюсь я, и Арсений тут же пользуется тем, что я, наконец, разжала зубы, и в прямом смысле затыкает меня поцелуем, все-таки засунув свой язык мне в рот. Я дергаюсь, снова пытаюсь его оттолкнуть, но Арсений перехватывает мои руки и прижимает их к стене у меня над головой, удерживая за запястья одной своей рукой, пока его вторая рука опять принимается гладить мой живот. А еще Арсений продолжает меня целовать, даже не смотря на то, что я ему не отвечаю. От ощущения собственного бессилия и беспомощности на мгновение становится страшно, поэтому я снова пытаюсь дергаться и сопротивляться - безуспешно, понятное дело. Но в затылке как-то слишком быстро поднимается привычная тяжелая хмельная волна, и внизу живота прямо под рукой Арсения начинает закручиваться горячее и тягучее, как патока, возбуждение, отдающее томлением прямо между ног. А мое сопротивление, наоборот, очень быстро ослабевает, что Арсений, конечно же, чувствует и принимается покрывать мокрыми поцелуями мою шею, от чего у меня натурально подгибаются колени и сбивается дыхание. Пиздец мне. Еще пара минут, и я уже не смогу сказать "нет". Но тут по ушам резко бьет задорная мелодия входящего вызова - надрывается лежащий рядом на комоде смартфон Арсения. Этот рингтон стоит у него на дочку, и я решаю использовать свой шанс, потому что иначе все закончится тем, что я, как и в прошлый раз, окончательно потеряю над собой контроль и тогда дам Арсению прямо здесь у стены в прихожей. - ...телефон... звонит, - кое-как получается выдохнуть практически Арсению в рот, потому что он, оставив в покое мою шею, теперь снова пытается засунуть свой язык мне в рот, а я уже не слишком хорошо могу себя контролировать, и начинаю отвечать на его поцелуй. - Плевать, - бросает Арсений, вжимая меня в стену своим телом, и я едва сдерживаю стон, почувствовав бедром его возбуждение. - Это Кьяра, - задушено лопочу я. - Ответь. Вдруг что-то срочное? Арсений тяжело дышит и медлит пару секунд, но все-таки нехотя отлипает от меня, и взгляд его постепенно становится более... осмысленным. Он отпускает мои руки, делает небольшой шаг назад, прочищает горло, берет смартфон и, мазнув пальцем по экрану, подносит его к уху. - Привет, Солнышко. В трубке что-то тараторит звонкий детский голос. - Вот как. Да, конечно. Конечно, хорошо, - Арсений делает еще шаг назад, в сторону от меня, и дышать становится легче, я поспешно одергиваю задранную на животе футболку, а в голове окончательно проясняется. Кьяра продолжает что-то говорить и, кажется, смеется. - А мама знает? - спрашивает Арсений и делает еще пару небольших шагов назад. Мне этого достаточно. Я тут же отскакиваю к входной двери, сую ноги в ботинки, хватаю куртку и рюкзачок, выскакиваю в подъезд не обернувшись, и сразу же припускаю вниз по лестнице, надеясь, что Арсений за мной не погонится. Куртку я накидываю, уже выбежав на улицу, а шнурки на ботинках завязываю на полпути к метро. Спасибо, Кьяра. Выручила. Очень. Уже во второй раз. Мы с тобой еще даже не знакомы, а ты мне уже нравишься. А вот твой отец - нет. Без обид. Я его теперь как-то даже... побаиваюсь. А ведь, действительно, что я вообще знаю об Арсении? Чуть больше, чем ничего на самом деле. Все эти сплетни, что ходят о нем в курилке - просто сплетни и сколько в них правды - еще большой вопрос. Взять, например, те слухи, которые утверждают, что после того, как жена Арсения получила Метку, он увез ее и запер, как в тюрьме, где-то на окраине Питера в купленном на чужое имя доме. Именно эта сплетня раньше казалась мне максимально далекой от правды. А вот сейчас я в этом уже не так уверена. После сегодняшней выходки Арсения и его слов о том, что я теперь "только его" как-то очень легко представить Попова эдаким помешанным собственником. А вдруг Арсений… не совсем адекватный? Вдруг у него после того, как его жена своего соула нашла, и их семья распалась, слегка крыша поехала? Вдруг он что-то типа Синей Бороды? Ну, знаете, у Шарля Перро есть сказка про богатого мужика с синей бородой, все жены которого исчезали загадочным образом, и никто не знал, куда они подевались, пока очередная жена не нашла их трупы в потайной кладовке? А Арсений своих жен не убивает, а, например, запирает где-нибудь подальше от людских глаз, чтобы больше никому не достались. Где гарантия, что он не увезет меня в свой Питер и не закроет также, как Алену, где-нибудь на окраине в неприметном домике за высоким забором, отберет телефон и поминай, как звали? А куда я убегу в незнакомом городе беременная или того хуже с грудным ребенком на руках? И Арсений будет спокойно держать меня "на коротком поводке". Закон-то на его стороне: мы же соулмэйты, а, значит, ему в первую очередь и сообщат, если я все же сбегу из заточения и приползу в полицию о помощи просить. А Арсений у нас еще и звезда с кучей поклонников - кто меня вообще слушать будет? Попов же богатый и знаменитый. Чиркнет пару автографов, пару взяток даст - и вуаля - меня уже никто не видел. Чет мне как-то пиздец страшно стало. Слышали когда-нибудь фразу "одиночество в толпе"? Это именно то, что я сейчас чувствую: народу - полный вагон, да и на платформе на каждой станции метро толпы, но все эти люди мне незнакомы, и я чувствую себя ужасно одинокой и напуганной. Мне позарез нужно с кем-нибудь поговорить, чтобы успокоиться и как-то пережить сегодняшний инцидент с Арсением. Первым на ум почему-то приходит Антон, но мне кажется, что Арсений только сильней разозлится, если я сейчас к Шастуну за утешением побегу. Да и вообще, лучше пойти к тому, кого Попов не знает, и где не догадается меня искать. И тогда я вспоминаю про Виталика. Да-да, это тот самый Виталик, который мой бывший парень. А почему бы и не да? Про него Арсений уж точно не знает. Вытаскиваю из заднего кармана джинсов смартфон, нахожу контакт "Булочка с корицей" и скрещиваю пальцы на удачу - только бы он не был занят на работе. Мне везет: у Виталика сегодня выходной и он совсем не прочь встретиться и поболтать. Мы договариваемся о месте, где удобно пересечься, и я уже чувствую какое-то подобие спокойствия, выходя из метро и запрыгивая в трамвай. Честно говоря, я даже немного соскучилась по Виталику. Из-за работы – он своей, а я своей – мы с ним частенько пропускаем пары и поэтому почти не пересекаемся в универе. А подготовка к сессии и госам отнимает все свободное время, не давая возможности встретиться и потусоваться вместе, как раньше, сходить в кино, съездить куда-нибудь за город, или хотя бы просто выбраться вместе кофе попить. Так что да, давненько я не видела свою "Булочку с корицей". Вот только в моей телефонной книге контакт "Булочка с корицей" стоит сразу следом за контактом "Арсений". Раздражает меня этот "Арсений". Не люблю видеть у себя в телефоне имена. Надо исправить. "Питерская интеллигенция", равно как и "Ебучая питерская интеллигенция" больше не канает. Перед мысленным взором до сих пор стоят потемневшие, словно штормовое море, глаза с расширенными зрачками, а от фразы "Ты моя теперь. Слышишь? Только моя", сказанной жестким, не терпящим возражений тоном, как-то жутковато. Аж мурашки по позвоночнику. Вместо "Арсений" словно бы само собой появляется "Синяя Борода". Через полчаса я уже стою у входа в небольшое уютное кафе. Виталик машет мне рукой, привлекая внимание. Я улыбаюсь ему и иду к столику у окна, который он занял, приехав на место встречи чуть раньше меня. - Привет! - широко улыбается Виталик. - Давно не виделись! С этой подготовкой к экзаменам скоро забуду, как выглядят собственные однокурсники, - смеется Виталик. – Я тебе твой любимый двойной капучино без сахара заказал, - жизнерадостно тараторит он, приобнимая меня за плечи. - Спасибо, - я коротко обнимаю его в ответ, и мы усаживаемся на свои места. - Ну, как жизнь? Новости есть? Своего соулмэйта еще не встретила? – с места в карьер попер Виталик. - А ты, собственно, с какой целью интересуешься? – подозрительно прищурилась я, несколько напрягшись от столь болезненной для меня темы. - Зацени! – гордо выдал Виталик, оттянув ворот куртки. Под левой ключицей Виталика нежно отливала золотом невнятная загогуля, смутно напоминающая тюльпан. - Вита-а-аль! Поздравляю! – расплылась в искренней улыбке я. – Рассказывай скорее! - О, это прикольная история, - начинает Виталик, широко улыбаясь. – В общем, мой двоюродный брат Слава… помнишь его? Он на радиотехническом учится. - Помню-помню, - киваю я, - он на два года младше нас и мы с ним и парой его однокурсников вместе в Питер последний раз ездили. - Да, он, - подтвердил Виталик. – Ну, так вот, пригласил Слава меня на тусовку в честь своего дня рождения. Народу не особо много было – его же однокурсники в основном, но Слава предупредил, что там будет одна цыпочка как раз в моем вкусе, и типа я ей тоже нравлюсь. - Так, уже интересно, - мы с Виталиком давно перешли из статуса влюбленных в статус друзей-приятелей, поэтому личной жизнью друг друга тоже интересовались на правах друзей. - И там реально было на что посмотреть, скажу я тебе, - весело фыркнул Виталик. – Ну, ты же знаешь мой вкус в девчонках, - Виталик многозначительно указал на меня. – Красотка с ногами от ушей. Грудь, талия, бедра – все в лучшем виде. И волосы ниже лопаток. Только брюнетка в отличие от тебя. Короче мне она очень понравилась. Еще и имя такое романтичное: Лиза. - Романтичное, - согласилась я и уселась поудобней, подперев щеку рукой. - Кроме Лизы из девчонок была только девушка Славы и чуть позже подошла еще одна их однокурсница с радиотеха – маленькая такая, щупленькая, ни груди, ни задницы, стрижка короткая под мальчика и огромные серые глаза на пол лица. Сашка Воробьева по кличке Воробей – она реально чем-то воробья напоминает – такая же мелкая и юркая, - продолжает свой рассказ Виталик. – И вот красавица-Лиза мне весь вечер глазки строит, а я на нее ноль внимания, потому что сижу, как зачарованный, и не могу от Сашки Воробьевой глаз отвести. - Внезапно! – удивляюсь я, потому как точно знаю, что Виталик падок исключительно на девчонок модельной внешности. - Сам в тот вечер офигел, - признается Виталик, - никак не мог понять, чем же меня эта Воробей так зацепила: вроде и не в моем вкусе совсем, а при этом взгляд не оторвать. А как заговорил с ней, так и вовсе пропал: и шутки у нее смешные, и начитана она – любую тему поддержать может, и искренняя очень – никакого притворства и кокетства или самолюбования, как у той же Лизы. В итоге, я проигнорировал красотку-Лизу и пригласил на свидание Сашку. Ну, и собственно Метка – результат нашего с ней первого свидания. - С ума сойти, - рассмеялась я и чуть пригубила свой капучино. - Да уж, - поддержал мое веселье Виталик. – Если бы мне кто рассказал, я бы не поверил. - И как? Ты счастлив? – не могла не спросить я. - До одури, - честно признался мой бывший. – Сашка такая потрясающая! Просто невероятная! Я никогда таких как она не встречал! Я ее так люблю, что хочется орать об этом на Красной площади, чтобы все вокруг знали! И цветы охапками таскать! Сашка маргаритки любит. - Да ты неукротимый романтик, оказывается, - по-дружески посмеиваюсь над буквально светящимся от счастья парнем. – Я рада за тебя. Очень. - Спасибо, - улыбается в ответ Виталик. – А ты чего кофе свой любимый не пьешь? Бариста сахар что ли по ошибке добавил? - Нет, нормальный кофе. Вкусный, - моя широкая улыбка меркнет сама собой. – Мне просто больше одной чашки кофе в день нельзя, а я сегодня уже пила. - Гастрит или беременна? – удивляется Виталик. - Лучше бы гастрит, - вздыхаю я. - Погоди… что? – Виталик выглядит удивленным до глубины души. – Серьезно? - Серьезней не бывает, - опять вздыхаю я. - Что-то мне подсказывает, поздравления будут неуместны, - пристально смотрит на меня Виталик. – Расскажешь? И я рассказываю. Все от самого начала и во всех подробностях, включая сегодняшнее происшествие с пьяным Поповым. Единственный момент – я не называю имен, просто говорю, что и отец моего ребенка, и соулмэйт – мои коллеги по работе. Когда-нибудь Виталик, разумеется, узнает от меня всю правду до конца, но сейчас я не хочу, чтобы он отвлекался на то, что в ситуации замешаны знаменитости, тем более Виталик давний поклонник многих юмористических шоу, включая «Импровизацию», и у него есть любимцы среди звезд шоу. А мне нужна непредвзятая и объективная оценка ситуации, так что пусть Виталик пока что считает всех участников событий простыми рядовыми людьми. Но свой страх перед тем фактом, что мой соулмэйт может оказаться помешанным собственником, а также свои сомнения относительно того, почему он как-то слишком уж легко смирился с тем, что я жду ребенка от другого мужчины, тем более его друга, я, конечно, высказала. И уставилась на Виталика во все глаза, ожидая его реакции. После моего рассказа Виталик задумчиво молчит пару минут, а потом вдруг задает неожиданный вопрос: - Ты ведь моего батю знаешь? - Алексея Леонидовича? Конечно, - киваю я. – Я же частенько у тебя дома бывала. - А ты в курсе, что он, вообще-то, мой отчим? – Виталик ждет моего ответа с искренним интересом. - То есть как это отчим? – нахмурилась я. – Ты же по отчеству Алексеевич. - Ну, да, - кивает Виталик. – Совпало просто. Только вот по фамилии я Задорожный, как и мой папа, а мама с батей Кирилловы. - Что-то я запуталась, - призналась я. – То есть ты отчима «батей» называешь, а родного отца «папой»? И оба они Алексеи? - Ага, - беспечно кивнул Виталик. – Мои родители поженились через полгода после того, как папа из армии вернулся. Мама на момент свадьбы уже на втором месяце беременности была. На их свадьбу папа пригласил в качестве свидетеля своего друга и тезку, с которым вместе служили. Тот приехал, они познакомились с моей мамой, пообщались пару дней, что оставались до свадьбы и, по словам моей мамы, как-то на удивление быстро сдружились - буквально с полуслова друг друга понимали. А когда утром перед ЗАГСом жених со свидетелем приехали невесту из родительского дома забирать, и батя увидел красавицу-маму в свадебном платье, а она его в костюме, вместо треников и тельняшки, так сразу "момент" и поймали. И Метки получили. - Охренеть! - ошалело уставилась я на Виталика. – А дальше? - Родители все равно поженились… ну, любовь ведь их друг к другу резко не исчезла, да к тому же белое платье, гости, банкет – все ж уже готово было. – Но ты ведь знаешь, что соулмэйты по отдельности не могут? В общем, мучились они все втроем где-то год, а когда мне уже почти четыре месяца от роду было, не выдержали. Батя приехал в Тюмень, где мои родители тогда жили, они втроем пошли в ЗАГС, папа с мамой развелись, а мама с батей тут же и расписались, и батя нас с мамой к себе в Москву увез. И растил меня с самого детства как родного сына. Папа к нам в гости частенько приезжает – у него уже тоже свой соулмэйт есть и своя семья, и я к ним езжу по праздникам – так и живем. - Это же просто офигеть! Почему ты никогда мне не рассказывал? – ошеломленно вытаращилась я на Виталика. - Потому что для меня в этом нет ничего удивительного? – пожал плечами Виталик. - Невероятная история, - не согласилась я. - Она еще не закончена, - подмигнул мне Виталик. – Когда мне десять было, мама снова забеременела теперь уже от бати, и я долбоеб малолетний пошел к бате и сказал, что он меня теперь больше любить не будет, раз у него скоро родной ребенок родится. Никогда не забуду, как батя от этих слов побледнел и спросил: «Почему ты так говоришь? Разве я был для тебя плохим отцом?». А у самого слезы в глазах стояли. Я у бати потом долго прощенья просил и ревел от стыда, пока он меня-дурака обнимал и по голове гладил. До сих пор стыдно, если честно. Это потом я прочел, что для соулмэйтов дети их родственной души, даже рожденные до судьбоносной встречи и от другого партнера, в принципе никогда не воспринимаются, как чужие – так природа запрограммировала. А уж если они этих детей с пеленок растят, то сама понимаешь. Вот и батя никаких различий между мной и своей родной дочерью никогда не делал и не делает – мы оба его дети. Так и получилось, что у меня два отца. И если меня спросить, кого из них я люблю больше, я, наверное, не смогу ответить. - Блин, я сейчас разревусь, - честно сказала я, удивившись самой себе, потому что, вообще-то, никогда не была особо сентиментальной. - У тебя гормоны шалят, наверное, - с умным видом предположил Виталик, который на самом деле неплохо меня знал. - Но, в любом случае, я все это тебе рассказал, не для того, чтобы ты ревела, а чтобы не психовала на пустом месте и дала своему соулмэйту возможность позаботиться о тебе и доказать, что он никакой не маньяк, несмотря на то, что ты тут себе надумала, - строго сказал Виталик. – Твой соулмейт старше, у него большой жизненный опыт за плечами, у самого уже есть дочь, поэтому он прекрасно знает, чего ожидать от детей. К тому же ты сама сказала, что он хороший отец, а, значит, идея растить и воспитывать ребенка его не пугает в принципе. Уверен, твой соулмэйт вполне закономерно надеется, что в перспективе у вас с ним еще появятся и совместные дети тоже – ну, мужики-то зачать ребенка и в пятьдесят, и даже в шестьдесят могут, а тебе сейчас всего двадцать – самый возраст: рожай хоть зарожайся. - Вот спасибо большое, иди нафиг, пожалуйста, - фыркнула я в ответ, но обижаться на такое заявление даже не подумала, потому что, ну… Виталик, вообще-то, был абсолютно прав по всем фронтам. - А тот факт, что конкретно этот ребенок не от него – тоже не катастрофа. Поскольку ты сама для твоего соула – бесконечно любимое, родное и близкое существо, думаю, он просто воспринимает твоего ребенка, в первую очередь, как часть тебя. Он вообще-то тебе об этом открытым текстом сказал, когда заявил, что вы оба: и ты, и ребенок – его, - напомнил Виталик. - Сказал, - подтвердила я, вспомнив, как жестко и уверенно звучал при этом голос Арсения. А еще я вдруг почему-то подумала про Кьяру. Что я почувствую, когда увижу ее? Полюблю ли я ее только потому, что она – дочь моего соулмэйта? Сложно сказать. Прямо сейчас я как-то не могу ничего такого представить. Пока что я испытываю к Кьяре легкую благодарность и какую-то заочную симпатию за то, что благодаря ее своевременному звонку сегодня я смогла сбежать от Арсения. Но, если честно, то где-то глубоко внутри меня сидит любопытство и хочется все-таки с Кьярой познакомиться. Похожа ли она на Арсения? Высокая, наверное, как и он. А глаза, интересно, тоже голубые? - Ну, вот, - продолжил тем временем Виталик, и я пару раз растерянно моргнула, возвращаясь из своих мыслей к нашему разговору. – А твоя привычка на всякий пожарный готовиться к худшему исходу в сложных ситуациях может и полезна в жизни, но, поверь, сейчас не тот случай. Твой соулмэйт никогда ничего плохого тебе не сделает. - Да-да, я знаю: безусловная любовь и доверие, - закатила глаза я. - Не-а, не поэтому, - покачал головой Виталик. – Соулмэйты – это две половинки одного целого – ты ведь в курсе? - Не доказано, - буркнула я. - Пока не доказано, - возразил Виталик. - Но даже сами ученые не отрицают такую вероятность. Да, возможно, одной половинке отсыпали чуть больше чувства юмора и чуть меньше чувства ответственности, а другой, наоборот, достались дотошность и занудство, но глубоко внутри, по сути соулмэйты все равно одинаковы. Вот и вы со своим соулмэйтом по сути тоже одинаковые. А теперь скажи, ты бы стала запирать любимого человека в уединенном доме на окраине города? - Нет, конечно, - фыркнула я. - Ну, вот и твой соулмэйт не станет, - уверенно кивнул Виталик. – Так что успокаивайся, прекращай себя накручивать и дуй к нему мириться. - А ты повзрослел, - хмыкнула я. – Уже не тот беззаботный раздолбай. - Ну че ты начинаешь? Нормально же общались, - рассмеялся Виталик, и я подхватила его смех. После разговора с Виталиком мне стало как-то спокойней на душе. Но возвращаться домой и объясняться с Арсением мне пока что все равно не хотелось. Зато вот Арсению, видимо, как раз таки хотелось общаться со мной. Едва мы с Виталиком вышли из кафе и разошлись в разные стороны, мой смартфон пиликнул входящим сообщением: «Синяя Борода»: Я тебя напугал? «Вы»: Пиздец как. Спасибо, что спросил. «Синяя Борода»: Прости. Прости, пожалуйста. «Синяя Борода»: Лишнего выпил и не сдержался. Я сожалею. Правда. Я не хотел быть грубым и обидеть тебя. Больше не повторится. Обещаю. Прости меня, пожалуйста. «Синяя Борода»: Женя? Ну, прости? Мне, правда, очень стыдно. Я уже трезвый. Возвращайся? Нахер иди, маньяк озабоченный! Хотя, кто тут еще озабоченный - большой вопрос, учитывая, что от пары поцелуев Арсения у меня ноги сами собой раздвигаются. «Синяя Борода»: Женя? «Вы»: Не хочется что-то. Я лучше еще погуляю. «Синяя Борода»: Уже темнеет и похолодало. Я могу за тобой приехать. Где ты сейчас? Ага, так я тебе и сказала. Думаешь, самый хитрый? «Синяя Борода»: Ну, не молчи, пожалуйста. «Вы»: Я сама доберусь. Погуляю еще немного и приеду. «Синяя Борода»: Ладно. «Синяя Борода»: Хочешь, я тебя у метро встречу и до дома провожу? Какой настырный. Но меня хрен переспоришь. «Вы»: Не нужно, спасибо. «Синяя Борода»: Мне вдруг пришло в голову, что мы с тобой даже на свидание никогда не ходили. Пойдешь со мной на свидание? Чего блин?! С дуба рухнули, Арсений Сергеевич? «Вы»: Какое еще свидание? «Синяя Борода»: Романтическое. «Вы»: А говорил, что трезвый. «Синяя Борода»: Жень, я серьезно. Кино, ресторан, выставки, прогулки под луной или на лодке. Что предпочитаешь? Не видеть тебя предпочитаю, придурок. «Вы»: Зоопарк. «Синяя Борода»: Хорошо, пусть будет зоопарк. Может, завтра после обеда? «Вы»: Ты издеваешься? «Синяя Борода»: Нет, я приглашаю тебя на свидание. В зоопарк. У меня, блин, дома и так из-за тебя теперь каждый день зоопарк! И на работе тоже. «Вы»: Я подумаю. Чтобы подумать над внезапным предложением от Арсения насчет свидания, да и просто о ситуации в целом я присела на скамейку в парке. Итак, утверждение о том, что соулмэйты - это две половинки одного целого, то есть разделенной на две части души, вообще-то, не имеет научных доказательств. Но даже сами ученые в большинстве своем говорят, что пока просто не нашли способ доказать это утверждение. Так что если все же записаться в романтики и принять сей постулат за святую истину, то, следовательно, Виталик может быть прав относительно того факта, что в сущности мы с Арсением не просто похожи, а одинаковые. И, значит, никакой угрозы для меня лично от Попова не исходит и исходить не может, потому что он, как и я, просто не способен причинить кому-то зло, ведь, если судить по себе, то это, как говорят, против моей природы. Ведь какой бы стервозной я временами не была - это всего лишь броня, спасающая от агрессии окружающего мира. Но на самом деле внутри я человек добрый, сопереживающий и в чем-то даже ранимый. Я из тех, кто поздней осенью полезет в ледяную воду, чтобы спасти упавшего в реку щенка, а потом будет долго выхаживать его, втихаря забирая на ночь в свою постель, не смотря на строгий запрет от мамы. А после плакать навзрыд, когда найдется хозяин, и придет время вернуть малыша домой, потому что щенок, узнав потерянного хозяина, на радостях облизал ему все лицо. Так что песика пришлось отдать, несмотря на собственную горячую привязанность. Думаю, эта история со щенком вполне сойдет за прецедент: я точно никогда бы не стала запирать, кого бы то ни было, и уж тем более человека, который мне дорог, где-нибудь подальше от людских глаз лишь для того, чтобы он принадлежал исключительно мне. Для меня это даже звучит дико, потому что если человек или тот же щенок мне небезразличен, то я, в первую очередь, буду беспокоиться о том, чтобы именно ему было хорошо. Так что да, я могу выдать агрессию, но лишь в ответ на агрессию, защищаясь, и точно никогда не стану кого-то обижать намеренно ради собственного возвеличивания или удовольствия. Пока я старательно гоняла в своей голове все эти мысли, пиная их из стороны в сторону, как бильярдные шары, на улице совсем стемнело и похолодало. А еще снова поднялся противный пронизывающий ветер, который задувал прямо в ворот моей куртки, поскольку прихватить шарф во время своего побега из квартиры я не успела. Приходилось все время придерживать ворот куртки одной рукой, чтобы туда не залетали порывы ветра, пока вторая рука отогревалась в кармане, а потом я меняла руки, когда та, которой придерживал ворот, совсем замерзала. Но подниматься и идти домой желания все равно не было. Когда кто-то сел рядом со мной на лавочку, я даже внимания не обратила, будучи слишком погруженной в свои мысли. Поэтому когда этот «кто-то» снял со своей шеи шарф и начал заматывать в него меня, я слегка прифигела. Но еще больше я прифигела, когда повернувшись, увидела, что рядом со мной сидит Арсений. Попов закончил кутать меня в свой шарф, придвинулся ближе и взял в свои руки мои замерзшие пальцы. Руки у Арсения большие и горячие. И мне сразу стало так тепло и хорошо, что когда Попов придвинулся еще ближе и обнял меня за талию, прижав к своей груди, я почему-то даже не подумала возразить. Врать самой себе я не люблю, поэтому честно заявляю, что сидеть вот так в объятьях Арсения внезапно оказалось очень и очень приятно. Арсений зарылся носом в мои волосы и молчал, и мне было безопасно, хорошо и спокойно. Но тут у меня внезапно назрел один вопрос, сбивающий всю эту уютную атмосферу. - А как ты меня нашел? – и это не праздное любопытство. Потому что Арсений, как выяснилось, может чувствовать мое эмоциональное состояние – ну, по крайней мере, сильные всплески моего эмоционального состояния… пока что. Уверена, что со временем этот навык у него прокачается. Отсюда вопрос: как Арсений вычислил мое местоположение? Если он еще и может находить меня в любом месте, как пчелы цветущую клумбу, то это тогда вообще… нет, не романтично, а скорее криповенько. - По приложению в телефоне, - тем временем прошептал мне в макушку Попов. – У тебя геолокация включена. - О… ладно, - не стану скрывать, что я выдохнула с некоторым облегчением, услышав такой ответ. - Жень? Прости меня? – вновь заговорил Арсений, чуть отстранившись и глядя мне в лицо. – Я дурак, знаю. И то, что я пьяный был – не оправдание. Должен был сдержаться. Но в какой-то момент настолько вдруг накрыло, что… - Арсений осекся и нервно облизал губы. – Я в тебя… ты мне и раньше очень нравилась, а сейчас так тянет к тебе - словами не описать. Иногда кажется, будто руки болят и ноют от желания прикоснуться и я… я опять тебя напугал, да? – вздохнул Арсений, увидев, как широко распахнулись мои глаза от его слов. - … нет, я просто… Растерялась я короче, потому что Арсений никогда раньше вот так начистоту не говорил о своих чувствах и желаниях. Да и неизвестно, как бы я отреагировала на подобные признания раньше. А вот сейчас мне почему-то вдруг очень стыдно перед ним стало: я ведь, и правда, от него бегаю, и дистанцию держу и близко к себе не подпускаю, а он, оказывается, мучается. - Жень? – тихонько позвал Арсений, видимо немного опасаясь того, как я могу отреагировать на его откровения. - Поехали домой? – попросила я. - Поехали, - согласился Арсений, снова тихонько вздохнув, и убрал руку с моей талии, давая мне возможность отодвинуться. Но я решила, что не стану пользоваться этой возможностью и осталась сидеть, прижавшись к боку Арсения. Почему бы и не да? Видя, что я не собираюсь от него шарахаться, Арсений снова обнял меня, крепче прижал к себе и чмокнул в макушку – видимо в знак благодарности и примирения, а потом принялся копаться в телефоне, вызывая такси через приложение. В такси мы с Поповым уселись рядом на заднем сиденье, и Арсений всю дорогу сжимал мою руку в своей. И мне совсем не было противно, скорее даже наоборот. Во время поездки я старательно обдумывала тот факт, что почему-то никогда прежде всерьез не интересовалась на предмет того, что чувствует и хочет Арсений, эгоистично сосредоточившись исключительно на своих собственных хотелках или точнее нехотелках. Но получается, Антон оказался прав, и у Попова на самом деле были ко мне какие-то… возможно даже сильные чувства еще до того, как мы получили Метки. А что тогда сейчас? Насколько с его стороны все серьезно? Разумеется, задать этот вопрос самому Арсению у меня смелости не хватит. Приехав домой, мы решили убить оставшийся вечер за просмотром фильма. И снова сидели на диване в обнимку. Арсений явно наслаждался происходящим, но благоразумно ни на что больше не претендовал и не намекал. Умный дядька. Потому что на что-то большее, кроме объятий, я пока точно не готова. Но зато теперь, после разговора с Виталиком и долгих размышлений в парке на лавочке я, наконец, избавилась от тупого чувства страха и недоверия по отношению к Арсению, которые как-то неосознанно все равно присутствовали в моей душе все это время. И явно активизировались после того, как пьяный Попов заявил, что я теперь только его. Но теперь и страх, и недоверие полностью исчезли. Поэтому я ощущала себя гораздо спокойней и уверенней. Разумеется, это не означает, что я готова хоть сейчас упасть в объятья Арсения! Нет, конечно! Но мое отношение к нему определенно поменялось в лучшую сторону. Может потому, что впервые с начала нашей с ним совместной истории я вдруг увидела в Арсении такого же человека, как и я: со своими чувствами, сомнениями, желаниями, страхами и заморочками – то есть нормального живого человека вместо непонятного шебутного чудика, на которого я злилась просто за сам факт его существования. Точнее за то, что он оказался моим соулом. Что, конечно же, глупо, и я это прекрасно понимаю, но, как говорится: "не могла не". Хотя на самом деле Арсению скорее надо посочувствовать, потому как получается, что он изначально испытывал ко мне определенную симпатию… в лучшем случае – очень уж смущает меня эта его оговорка: «Я в тебя…» перед фразой: «ты мне и раньше очень нравилась». Он в меня… что? Влюбился еще тогда? Мне даже как-то немного боязно думать о том, что чувства Арсения ко мне еще до получения Меток могли быть куда глубже и серьезней, чем просто симпатия. Поэтому буду пока считать, что речь все же идет о симпатии… пусть и сильной. Которая, разумеется, многократно возросла с того момента, как наши с Арсением тела украсил одинаковый шрам в виде четырехлистного клевера. Вот и выходит, что Попов в сложившейся ситуации пострадал едва ли не больше меня: потому что он ко мне со всей душой и открытым нараспашку сердцем, а в ответ с моей стороны игнор, недоверие и откровенная неприязнь. Да еще и мой недороман с Шастуном. Арсению, наверное, очень больно и обидно было. Кто бы знал, как мне сейчас стыдно перед ним, и как я злюсь на саму себя. Хотя при этом я совсем не уверена, что, повторись вся эта ситуация с самого начала, все сложилось бы по-другому. Единственным утешением служит тот факт, что теперь все точно изменится. Да, до большой и светлой любви нам с Арсением, может, еще и далеко, но первые робкие подвижки в ту сторону, определенно, есть. И Арсений тоже явно это чувствует, потому и сидит такой... довольный что ли... И я тоже в какой-то степени чувствую себя довольной, потому что впервые с момента появления у меня под ключицей Метки, мне комфортно в присутствии Попова. А эта самая вышеупомянутая Метка сейчас почти и не болит, а просто иногда напоминает о себе таким легким теплом и чуть заметным дискомфортом при резких движениях. Но, опять же, это совсем не повод сразу же терять бдительность: даже сейчас где-то глубоко внутри я все равно продолжаю опасаться очередной подлянки от Связи. Тем не менее, ситуация все равно изменилась, потому что теперь сидеть рядом с Арсением, позволять ему легонько себя обнимать, да и просто чувствовать его вот так близко, ощущается… хорошо. Правильно.