Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Сережа довозит меня до дома, и мы прощаемся. Он все еще посмеивается, глядя на меня, а меня саму мотыляет между злостью, весельем и желанием снова разреветься непонятно от чего. Поднимаясь на свой третий этаж в обнимку с пакетом, в котором так зазывно позвякивают баночки с маринованными помидорками, я усиленно пытаюсь разобраться в себе. И по всему выходит, что Сережа был абсолютно прав: это гормоны. В принципе о чем-то подобном я читала в соответствующей литературе, да и доктор предупреждала, но все равно я как-то не думала, что со мной такое может произойти. Я-то всегда считала себя абсолютно адекватным человеком и на вот такие вот внезапные перепады настроения смотрела исключительно как на глупые и эгоистичные капризы. А сейчас я сама не могу перестать капризничать – причем мозги-то у меня работают исправно, раз я могу четко осознавать ситуацию, а вот мои собственные эмоции мне внезапно оказались совершенно неподвластны. Радует только то, что такие гормональные всплески случаются у беременных лишь время от времени. В квартиру я захожу тихонько и прислушиваюсь - темно и тихо. Арсений спит. Я все также тихонько крадусь на кухню, чтобы поставить помидоры в холодильник, также тихо принимаю душ и ложусь спать. Но мне не спится. Слова Сережи об Арсении не идут из головы. Как же все сложно и запутано! Невесело хмыкнув признаю, что Арсений умудряется быть человеком-загадкой не только для поклонников, но и для меня тоже. Потому как только-только мне начинает казаться, что я его понимаю, тут же всплывает очередная внезапная информация, которая доказывает, что нихрена я на самом деле не понимаю. То есть если поначалу я была убеждена, что Арсений уехал тогда в Питер после получения нами Меток потому, что я ему не нравилась, и он не хотел видеть меня лишний раз также, как я не хотела лишний раз видеть его, то теперь… Теперь я точно знаю, что Арсений был в меня влюблен еще до того, как мы с ним стали соулмэйтами. Тут, конечно, можно было бы предположить, что Арсений решил не лезть ко мне и молча уехал потому, что его чувства были не взаимны, и он просто хотел дать мне немного времени, чтобы успокоилась и перестала откровенно психовать. Но то, что без прикрас вывалил сегодня на меня Матвиенко, было несколько… странным, если не сказать больше. Поскольку из слов Сережи выходит, что Арсений специально удрал в Питер и оставил меня один на один с Антоном из каких-то... высоких побуждений, потому как решил, будто у нас с Антоном чувства… как там Сережа сказал: «большая и светлая любовь». И типа по этой причине Попов вообразил, будто его отсутствие даст мне и Антону возможность побыть вместе и как бы… проститься, пока Судьба не заставила меня полюбить уже самого Арсения… так что ли ? Даже звучит дико. Но в пользу этой версии выступает сказанная Сережей фраза о том, что Арсений, вместо того, чтобы сразу заявить на меня права: «по башке дубинкой и тащить в свою пещеру, чтобы плодиться и размножаться» решил «играть в благородство». Неужели Арсений, действительно, способен на такой… альтруистичный шаг? Он что, святой что ли, чтобы на такие самопожертвования добровольно подписываться? Или же просто «идиота кусок», как емко заключил Сережа? Вот только на идиота Арсений как-то совсем не похож. А уж если вспомнить, как нелегко по словам того же Сережи далось Арсению это решение: «заперся в квартире, метался там, как дикий зверь в клетке, пил по-черному и на стены от ревности и отчаяния лез», так и вообще тогда! Что именно подразумевается под этим «вообще тогда», я додумать не успеваю, потому что решительно встаю и иду в гостиную. Арсений спит на боку, отвернувшись лицом к стене. Я как распоследний маньяк таращусь на него пару минут, пытаясь нащупать где-то в душе или на задворках сознания какие-нибудь логические выводы или хотя бы просто разумные доводы относительно… всего. Но единственное, что в этот момент четко всплывает у меня в голове, так это воспоминание о том, как хорошо и комфортно было лежать на этом самом диване в объятьях Арсения, когда мы с ним, нацеловавшись, в обнимку придремали после просмотра «Аватара». Мысль забраться Арсению под бочок внезапно кажется очень притягательной, так что я тихонько улегшись рядом и, удостоверившись, что Попов не проснулся, двигаюсь еще ближе, а потом вообще беспардонно забираюсь прямо под одеяло, осторожно прижимаюсь к спине Арсения и утыкаюсь лбом ему между лопаток и еще обнимаю рукой за пояс. Арсений пахнет фруктовым гелем для душа и собой. Его запах чуть кружит голову, обволакивает, словно мягкая пуховая шаль, а в затылке уже привычно начинает давить горячим пьянящим возбуждением. Но, прежде чем это навязанное Связью возбуждение бурной волной прокатится по всему телу и ситуация примет серьезный оборот, со словами: «Подержите мое пиво!» на сцену уверенной походкой от бедра вышел нестабильный гормональный фон. И я тупо разревелась – совершенно беззвучно, но при этом очень «обильно», капитально намочив футболку Арсения между лопаток как раз там, куда, собственно, и уткнулась лбом. Ошалевшая от такого поворота Связь лихо свернула все свои сексуальные происки и затихарилась, выжидая. То, что Арсений проснулся, я поняла, когда его большая и горячая ладонь легла поверх моей руки, которой я судорожно вцепилась в футболку у него на боку. - Жень, ты плачешь? – ответом ему был мой судорожный всхлип. - Почему ты тогда просто уехал? – невнятно проскулила я. - Что? – немного хрипло и очень растеряно переспросил Арсений. - В Питер. После того, как мы Метки получили, - пояснила я, свой коряво поставленный вопрос, потому что Попов не спешил отвечать, видимо, просто не въехав, о чем я вообще речь веду. - Съемки сезона тогда закончились, а я между съемками всегда домой уезжаю… - Арсений вдруг прервался, словно поняв, о чем на самом деле я спрашивала. – Жень? Что случилось? - Сережа сказал, что ты уехал в Питер и там пил и… – всхлипнула я, пытаясь подавить новый виток рыданий. - Так, иди-ка сюда, - Арсений вдруг отпустил мою руку, которую до этого крепко стискивал в своей, чуть приподнялся и повернулся, оказавшись теперь ко мне лицом, а потом, прихватив меня за плечи, мягко привлек к себе, позволив уткнуться носом ему в грудь. - Сережа сказал, ты специально уехал, потому что… - я подавилась очередным всхлипом и замолкла, не зная, как правильно сформулировать свой вопрос, а Арсений, подождав немного и, видя, что я никак не могу собраться с мыслями вздохнул и заговорил сам: - Когда мне было тринадцать, моя старшая сестра Марина собралась замуж. Они с Игорем не были соулмэйтами, но для Марины это не было проблемой, потому что в нашем роду почти никому не везло встретить свою родственную душу: ни родителям, ни теткам моим, ни бабушкам с дедушками с обеих сторон. Все просто женились по любви. Вот и Марина собиралась, тем более она в своего Игоря была влюблена безумно. Он красавцем был, и за ним все девчонки в институте бегали. Ну, еще бы: сын профессора, высокий, спортивный, стрижка модная, косуха кожаная, джинсы-варенки и берцы на ногах. А главное мотоцикл у него настоящий «Харлей Дэвидсон» был. А это по тем временам вообще что-то запредельное. Маринка моя тоже красавицей была: высокая, стройная, волосы черные до талии длиной. Они с Игорем идеальной парой смотрелись. И свадьбу Марина тоже идеальную хотела. Да вот только на дворе девяностые годы были – в стране развал и разгул бандитизма. Поэтому устраивать гуляния в большом ресторане, где раз за разом случаются криминальные разборки со стрельбой родители отговорили. Марина с Игорем выбрали небольшое уютное кафе с хорошей кухней… точнее это Марина выбрала, а Игорь сказал, что ему все равно и он заранее на все согласен – просто не хотел во все это вникать. - Не хотел вникать в приготовления к собственной свадьбе? – удивилась я. - Да, - усмехнулся Арсений. – Сказал Марине, мол, раз тебе это так важно, ты всем этим и занимайся. Ну, а Марина и занялась. Она вообще привыкла всегда все организовывать и всего добиваться: и в школе и в институте всегда старостой была, сама училась хорошо и всех двоечников подтягивала, а еще все мероприятия, как образовательные, так и развлекательные с ее подачи и под ее руководством устраивались. В общем, Марина решила организовать себе роскошную свадьбу сама. Гостей не так много планировалось, поэтому размеры кафе были подходящими, а вот его внешний вид никак не тянул на красивый банкетный зал, пригодный для проведении свадьбы. Тогда Марина договорилась с хозяином кафе, что сама закупит все украшения для зала, скатерти и накидки на стулья, а также посуду, соответствующую торжественности момента, а после банкета оставит все это богатство в собственности кафе для дальнейшего использования, но зато получит скидку в пятьдесят процентов на проведение собственной свадьбы. Хозяин с радостью согласился, потому что украшенный для проведения свадебных и прочих торжеств банкетный зал превращал его небольшую кафешку сразу в уютный ресторанчик и давал возможность прекрасно зарабатывать на проведении праздников. - Взаимовыгодное сотрудничество, - хмыкнула я. - Очень, - кивнул Арсений, - особенно учитывая, что в то время в стране был полный упадок, многие предприятия закрывались, найти что-то подходящее в магазинах было тем еще квестом, ни о каких службах доставки, как сейчас, еще и речи не было, как не было и онлайн-магазинов. Да и доступ к Интернету был далеко не у всех. А уж о том, чтобы что-то найти в другом городе по объявлению в газете, например, а потом еще как-то созвониться, списаться, договориться, оплатить и организовать доставку, чтобы после надеяться, что твоя посылка не потеряется на почте… так себе удовольствие и большая нервотрепка. Вот Маринка этим и занималась: бегала, искала, доставала. Я помогал, где мог: то таскал тяжелые рулоны ткани в ателье, где Марина новые скатерти и чехлы на стулья заказала, то через всех своих знакомых искал кассеты с нужной музыкой и песнями, а потом эту музыку и песни переписывал уже на собственную кассету в нужном Марине порядке. Ну, а Игорь все это время гонял на своем мотоцикле и был чем-то ужасно занят, пока его невеста с ног сбивалась, разрываясь между учебой в институте, вечерними подработками, да еще и тяжеленные коробки с посудой для свадьбы таскала. - Самовлюбленный козел ее Игорь, - заключила я, снова всхлипнув, потому что мне вдруг стало очень жалко Марину: надо же в такого мудака влюбиться. - Это да, - согласился Арсений и крепче прижал меня к себе. – Сейчас я это хорошо понимаю, а в то время еще молодой и глупый был, поэтому искренне Игорем восхищался, считал его очень крутым и хотел быть на него похожим. - Пфф, - высказала я свое мнение. - А потом появился Леша, - продолжил рассказ Арсений. – Он вообще-то таксистом работал. Точнее пришел из армии, поступил в институт на инженера учиться, а чтобы у родителей на шее не сидеть начал таксовать. И вот он как-то Маринку подвозил со всеми ее этими коробками посуды и скатертями, смотрит – девчонка молоденькая одна корячится все это таскает, решил, что не порядок, отправил ее дверь придержать и сам все эти коробки перетаскал. И в следующий раз тоже. А так как жил он недалеко от нас, в соседнем дворе считай, договорился с Маринкой, что она к нему чисто по-соседски за помощью обращаться будет, если что перетащить, или ее саму куда отвезти нужно, а то опасно одной девчонке на такси да еще по вечерам кататься – времена неспокойные. Вот с Лешей Марина считай к своей свадьбе с Игорем и готовилась, даже костюм для жениха, что на заказ шили, и то на Лешку мерила, потому что они с Игорем одного роста и комплекции, а Игорь ехать поленился. Зато Лешка как раз не из ленивых оказался. Маринка, когда занята была, так Леша по ее просьбе сам ездил и в ателье накидки на стулья забирать, и тарелки со стаканами сам без нее в кафе отвозил – никогда не отказывал. В общем, подготовила Марина для свадьбы роскошный банкетный зал, жениху костюм, а себе платье на заказ пошила, осталась последняя деталь: Маринка себе у одного умельца-ювелира из Екатеринбурга шикарную диадему купила – конечно, не самую роскошную и дорогую выбрала, но все равно очень красивую. Но когда пошла ее на почту получать, оказалось, что посылку вскрыли и диадему украли – явление для тех лет обычное. - Кошмар! И что Марина? – взволнованно спросила я, искренне сопереживая сестре Арсения, хотя и были это дела давно минувших дней. - Маринка расстроилась до слез, - вздохнул Арсений. – Ну, милиция, конечно, протокол составила, обещала искать, тем более у Леши, который вместе с Мариной тогда на почту ездил, как оказалось, кто-то из родственников следаком был, да только как найдешь-то? Тогда ведь камер видеонаблюдения не было – поди разберись, где, кто и когда. А свадьба уже послезавтра. Маринка рыдала весь вечер, мама с папой ее успокаивали, Игорь наоборот пенял, что, мол, зря только деньги потратила. А на следующий день уже накануне свадьбы поздно вечером Леша приехал и привез Марине диадему – другую, не ту, что украли. Купил новую еще красивей и дороже, но денег не взял, сказал, что свадебный подарок. Он, оказывается, ради Марины сам в Екатеринбург успел смотаться – двенадцать часов в одну сторону, двенадцать в обратную – сутки за рулем не спавши гнал на своем видавшем виде жигуленке что есть силы, торопился, чтобы к свадьбе успеть. - Ого! – ахнула я и снова всхлипнула, но теперь уже от щемящего восхищения в груди. - Маринка тогда от счастья натурально чуть не визжала и Лешку обнимала, а я помню в тот момент впервые подумал, что не за того парня Маринка замуж собралась, потому что на крутом байке любой дурак может кататься, а вот такой вот поступок совершить может только настоящий крутой мужик. А после я впервые в жизни увидел, как люди, оказавшиеся соулмэйтами, получают Метки. То есть сначала я, конечно, ничего не понял, просто заметил вдруг, что счастливо улыбавшаяся еще мгновение назад сестра вдруг побледнела и как будто от удивления широко глаза распахнула, я на Лешку глянул, а он в ответ также ошарашено смотрит, а затем они синхронно ойкнули и за левую ключицу схватились. А там шрам в виде дубового листа – кривенький такой, да еще с одной стороны будто обгрызенный… - Обгрызенный? – не выдержала я захихикав. - Ага, - кивнул с улыбкой Арсений. – Будто червячок откусил. Но это мы сейчас смеемся, а тогда был шок и скандал, который закатил Игорь, узнав новость. Свадьбу он, естественно, отменил, злился, психовал, ругался, Маринка опять рыдала и Лешу выгнала. А вот дед наш, который до девяносто восьми лет дожил и все говорил, что не помрет, пока Маринку счастливой не увидит, наоборот очень обрадовался и сказал, что вот Маринка счастье свое и обрела, а стало быть, теперь ему и помереть можно. В общем, деду в тот же вечер плохо стало – давление упало, мы его в больницу отвезли, а ночью он и умер во сне спокойно и с улыбкой на губах, потому как слово свое сдержал и дождался, чтобы Маринка свое счастье нашла. - Офигеть, - выдохнула я. - Офигеть, - согласился Арсений. – Правда счастье свое Маринка не сразу осознала. Полгода был ад кромешный, потому что она все еще любила Игоря и при этом ни в какую не хотела Лешу даже видеть. Но, как ты понимаешь, видела она его постоянно: и по дороге в институт, и на работу, и когда в магазин шла, и даже когда в мусор выносила, а уж если такси понадобится, так и вовсе только на него и попадала. Маринка рыдала по ночам в подушку, аппетит потеряла, похудела сильно, чуть сессию в институте не завалила. От жизнерадостной энергичной девушки лишь бледная тень осталась. Я ее очень жалел, пытался успокаивать и уговаривать, но она и слушать ничего не хотела, только плакала горько. И Лешка тоже страдал. Он-то в Маринку, оказывается, давно влюбился, но, видя, что она в другого влюблена и замуж за него собирается, не лез. Только помогал изо всех сил и заботился, насколько приличия позволяли. Родителям моим Леша, в отличие от Игоря, очень нравился, да и я тоже быстро с ним подружился, а вот Марина даже глянуть в его сторону не хотела. Полгода прошло, прежде чем… случай помог, так сказать. Марина с работы поздно вечером возвращалась, а к ней во дворах какие-то обдолбанныые гопники пристали, ну, а Лешка тут как тут - он всегда ее по вечерам тайно от остановки до подъезда провожал, зная, что район наш не самый безопасный. - Какой ужас, - затаила дыхание я. - Лешка же в десантуре служил, крепкий, здоровый, драться умел. Накостылял им, конечно, но там у кого-то из них нож был, и Лешке руку сильно пырнули. Маринка, естественно его бросить в таком состоянии не могла и потащила к нам домой. Ну, а после у них с Лешей все как-то потихонечку и наладилось, а где-то месяца через четыре и Метки золотые стали. Ну, и вскоре они с Лешей решили свадьбу сыграть, потому что Метка-Меткой, а Марина мечтала о свадьбе. Так ни хозяин того кафе, где Марина вновь собиралась устраивать банкет, ни фотографы, ни тамада даже не поняли, что у Маринки на этот раз жених другой, потому что Игоря никто из них никогда в глаза не видел. Это ведь Леша привозил в кафе посуду и украшения, договаривался с фотографом и утверждал музыкальный репертуар с тамадой. Все они без исключения решили, что свадьба была отложена на год по причине скоропостижной кончины дедушки, а теперь вот состоится. - Даже смешно, - фыркнула я. - Смешно, - не стал спорить Арсений. – И закончилось все хорошо, прямо как в сказке. Но эти полгода, что Марина постоянно плакала, мучилась, тосковала и места себе не находила я запомнил на всю жизнь. Видеть, как страдает и изводится дорогой для тебя человек, а ты и помочь ничем не можешь – невыносимо. И я очень-очень надеялся, что ничего подобного мне больше никогда переживать не придется. Думал, молния два раза в одно место не бьет, но… - Алена? – догадалась я. - Алена, - кивнул Арсений вздохнув. – У нее, в отличие от меня, в роду почти все своих соулмэйтов нашли, а она решила за меня просто по любви выйти. И все у нас хорошо и замечательно было, пока однажды, приехав из Москвы со съемок, я вдруг увидел, что Алена сидит на полу в ванной, забившись в уголок, и рыдает взахлеб. Ее соулмэйтом оказался коллега по работе. Алена в аудиторской фирме отдел по работе с юр.лицами возглавляет, а отдел по работе с физ.лицами тогда возглавляла любовница их руководителя, которую поставили на эту должность явно не из-за профессиональных качеств, да и как человек она была… стерва короче. Сотрудники из ее отдела пачками увольнялись, а те, кто остались, естественно, не могли вовремя справиться с объемом работ, и она их нещадно лишала премий. А ведущего специалиста и вовсе не взлюбила и штрафовала постоянно то за опоздание, то за то, что на пятнадцать минут раньше с работы ушла, наплевав, что у той мать после инсульта и уход нужен постоянный. А ведь из-за того, что половина сотрудников уволилась, именно ведущему специалисту приходилось работать еще и по выходным, чтобы все хвосты подтягивать. - Грымза какая, - хмыкнула я. - Кумовство в действии. - На сто процентов, - согласился Арсений. - И сама не работала, и другим работать не давала. Да и с Аленой они постоянно конфликтовали, потому что Алену сотрудники любили и уважали, а Грымзу это бесило. В общем, когда у отдела по работе с физ.лицами внезапно сменился руководитель, все ужасно обрадовались. Тем более новый руководитель был полной противоположностью Грымзы: во-первых, мужик, во-вторых, профессионал в своем деле, ну, и в-третьих, нормальный адекватный человек. Влад быстро наладил работу в отделе, позвав часть уволившихся сотрудников назад и найдя новых, а ведущего специалиста, которую Грымза совсем затравила, перевел на удаленку, чтобы могла и за больной матерью приглядывать, и работать спокойно. А чтобы лично отчеты принять и подписать, договорились, что та в офисе будет появляться несколько раз в неделю на пару-тройку часов, как раз в то время, когда привозит мать на физиопроцедуры. Влад даже сам клинику поближе к офису подыскал и с хорошим доктором договорился. - Молодец какой, - похвалила я. - Да, - снова согласился Арсений. - Влад не только хороший руководитель, но и хороший человек. С Аленой они тоже сразу нашли общий язык и быстро сработались. Алена очень его уважала и искренне восхищалась как его личностными, так и рабочими качествами, ну и собственно... этого хватило чтобы... – Арсений осекся, тяжело вздохнул и крепче прижал меня к себе. - Все оказалось еще хуже, чем с Мариной, - это был не вопрос. - Хуже, - снова вздохнул Арсений. – Одно только понимание того факта, что нужно добровольно отдать любимую женщину другому… да, она будет с ним очень счастлива, потому что Влад ее соулмэйт… счастлива так, как никогда не была бы счастлива со мной… и это тоже понять и принять было очень нелегко. Мы же с Аленой уже второго ребенка планировали, думали, что вот сейчас мои гастроли закончатся, а она все отчеты закроет, лето, отпуск возьмем, поедем на море и попробуем Кьяре братика или сестренку сообразить, а тут вдруг такое. Алена в шоке и панике была, сначала больничный взяла, потом на удаленку перевелась, чтобы в офисе в рабочее время не появляться, потому как отчаянно не хотела видеть Влада. И так же отчаянно хотела от меня забеременеть. Мы с ней пытались до последнего, пока она еще могла со мной… в постель ложиться, но… ничего у нас не поучилось. - Мне жаль, - искренне сказала я, потому что от боли, которая звучала в голосе Арсения, все у меня внутри сжималось и ныло. - Мне иногда тоже жаль, - признался Арсений. – Алена все время плакала и все время просила у меня прощения, хотя, конечно, была ни в чем не виновата. Этот год были настоящим кошмаром, потому что избегать Влада у Алены не получалось, как она ни старалась. Им приходилось и онлайн созваниваться, чтобы рабочие вопросы решать, и в городе мы несколько раз с ним пересекались по чистой случайности, а еще оказалось, что Кьяра и его племянница ходят в один детский сад и даже дружат. В общем как Алена не пыталась свести контакты с Владом на нет, у нее не выходило, она каждый раз рыдала дома после встречи с ним и каждый раз просила у меня прощенья за то, что ей придется меня оставить. А я все время пытался донести до нее мысль, что она ни в чем не виновата и старался как-то ее подбадривать, хотя самому волком выть хотелось. А еще нужно было держать лицо перед Кьярой и врать ей, что у мамы просто аллергия, потому и глаза все время красные. - Блин, - вздохнула я сочувственно, только в этот момент сообразив, что Арсению с Аленой приходилось не только переживать ужасную драму, но еще и скрывать все свои переживания от маленькой дочки. - А потом я постепенно начал замечать, что Алена избегает ко мне прикасаться лишний раз… точнее просто прикосновения она переносит нормально, но если в них есть хотя бы намек на нежность или желание близости, она сразу отстраняется, потому что ей неприятно, а потом снова плачет и просит прощения. И постепенно это становилось все заметнее и заметнее… пока однажды, придя домой, я вдруг увидел, что Алена напилась почти до бессознательного состояния. Она призналась, что поехала в офис вечером после работы, надеясь, что там уже никого нет, но столкнулась с припозднившимся Владом, они попали под действие Связи и переспали. Алена снова просила прощения, корила себя, не смотря на все мои попытки ее успокоить. И после этого мы никогда не спали в одной постели, потому что она уже не могла больше со мной... – Арсений замолк на мгновение, словно прогоняя воспоминания, которые стояли за этими словами, а потом, тяжело вздохнув, заговорил снова. – Тогда мы решили, что пора рассказать все Кьяре. И это оказалось… это было… ужасно… говорить ребенку радостным голосом, что мамочке очень повезло встретить своего соулмейта, ведь это же так замечательно! И папочка очень за нее рад и он скоро тоже встретит своего соула, и все вместе мы будем большой и счастливой семьей! А потом успокаивать бьющуюся в истерике Алену, которая рыдала в ванной на полу, зажимая себе рот руками, чтобы не разбудить дочку своими всхлипами… - последние слова Арсений скорее хрипло прошептал, чем проговорил, и в них было столько боли, что я прижалась к нему сильнее и крепко обняла. - Ужасно, - сочувственно пробормотала я, побоявшись сказать хоть что-то еще, чтобы не разреветься самой. - Алена держалась за меня до последнего, даже когда ее уже нестерпимо тянуло к Владу, она оставалась рядом со мной из чувства вины… ну, и потому что все же любила и видела, как мне плохо, хотя я и старался изо всех сил ей этого не показывать, - невесело хмыкнул Арсений. – Но Алена все равно правду знала, поэтому мучилась теперь уже рядом со мной, и все равно не спешила уходить. Я сам подал на развод - не хотел, чтобы она и дальше страдала. И увез Кьяру погостить к моим родителям на целый месяц, чтобы дать Алене свободу и избавить от своего присутствия. Когда мы с дочкой вернулись в Питер в середине августа, Метка Алены уже была золотой. Я радовался за нее, честно. Особенно когда видел, как она счастлива. Но это не значит, что мне не было больно и как-то… пусто в душе. Я какое-то время потом жил будто механически: все чувства и эмоции только на поверхности – словно круги на воде, а внутрь, в душу ничего не проникало… странное состояние. Я смеялся на сцене, шутил с друзьями, общался и с дочкой, и с Аленой, и с ее Владом, ездил к родителям в Омск, летал в Москву на съемки, бухал, шлялся по клубам, встречался с женщинами, спал с ними – и ничего. Пустота. Долго не мог из этого состояния выйти… года полтора, наверное, в себя приходил. - Ого, - тихо выдохнула я. - Ну, а потом ты, - Арсений чуть отодвинулся и заглянул мне в лицо, нежно улыбнувшись. – Прямо как… - Снег на голову? – предположил я. - Нет, - покачал головой Арсений, - я бы сказал, как падение со скалы. - Охренеть, романтично, - скептически фыркнула я. - Как сказать, - не согласился Арсений. – Ты знаешь, что я в тебя из-за Шаста влюбился? – вдруг огорошил он. - Чего? – распахнула я глаза в ответ. – Это еще как?! - Долгая история, - зевнул Арсений, прикрыв рот ладонью, и крепче прижал меня к себе. – Давай лучше спать.