Агония

      Наша Территория Трех Общин, точнее, наш «лагерь», всегда выглядела красиво, особенно в гаснущих лесных сумерках. Когда рядом с каждой хижиной загорался уютно освещающий теплым светом несколько метров в любую сторону фонарик, из которого изредка вылетали яркие живые искры, путаясь в полете с зеленоватыми светлячками, и дневные суета и шум стихали, уступая место ночным перешептываниям и шорохам леса… Жители проходили все три Общины и зажигали эти фонарики с помощью смолы и кремня, заставляя ночь мерцать разноцветными огнями. Лес в такие моменты будто бы становился еще ближе, обнимая три сияющих нежным вечерним светом селения. Обычно по вечерам все пони уже расходились по своим жилищам, проводя с семьей или в одиночестве последние несколько часов до того момента, когда шустрая жизнь окончательно замирала на некоторое время, отдыхая от изнурительного долгого дня. Редко кого можно было повстречать в темную половину суток, и эти тихие минуты чаще всего принадлежали исключительно Воинам-Хранителям, обходящим Территорию своим безмолвным дозором перед тем, как пламя покинет фонарики, взметнется в небо в последний раз и погрузит Общины в уютную бархатную темноту. Но сегодня все было иначе.       Я надолго сохраню в своем сердце теплые воспоминания о моей, должно быть, самой счастливой ночи… Торжественное волнение — примерно так можно было описать то, что творилось сегодня в наших лагерях. Повсюду сновали, путаясь под копытами, любопытные жеребята, не давая прохода с бесконечными расспросами; не отставали от них и матери-кобылки, которые с обожанием и восторгом глядели на своих повзрослевших Ростков, всячески оправляя растрепанные гривы, замятые одеяния, да и просто стирая наивные слезинки счастья. Все усердно готовились к важнейшей во всей истории Ночи Легенд, казалось, даже не ощущая смены дня на темное время суток. До празднования оставались последние часы, поэтому финальные приготовления становились все более нервными и дерганными.       Конечно, я знаю, что я должна быть счастлива сейчас: в конце-концов вершится моя судьба, сбывается моя мечта, и настает тот долгожданный час, когда передо мной будут открыты новые горизонты. Но я словно бы оставалась безразлична ко всему, что происходило на главной поляне; будто бы была отгорожена прозрачной, но реальной стеной от Поляны Пересечений и была невидима для всех остальных. Я смотрела на то, как вокруг Ростков вьются взволнованные родители и сиблинги, смотрела на обычные семьи, которые просто вышли на празднование вместе, как равноправные члены Общины… Меня не радовало даже то, что настоящих Ростков, — то есть, моих прямых конкурентов, проходящих ту же Церемонию, — оказалось необычно мало, если верить прошлым подсчетам. Я равнодушно глядела на чужую пеструю радость, но что-то во мне раскалывалось, словно бы хрупкий речной лед по весне. Нет, это была не зависть… А что-то иное…       Как-то само по себе пришло понимание того, что мои собственные родители, вопреки всем стараниям бабушки преобразить эту историю для меня, ушли вовсе не в путешествие для изучения природы, а просто-напросто бросили свою Общину, свою хижину, свою семью… И меня в том числе…       Через толпу я увидела взволнованный взгляд бабушки; она все равно, что поняла, о чем я думаю, и почувствовала мое волнение. Не дожидаясь, пока старшая кобылица подойдет ко мне, чтобы поговорить, я сорвалась с места и сломя голову поскакала в противоположную сторону; мне решительно не хотелось ни о чем говорить.       Может быть, на меня все-таки повлияли Знамение Прорицательницы и общее волнение на фоне ожидания, а может быть, я просто устала смотреть на то, как другие находят счастье у своего же порога и радуются простым вещам, не ощущая ничего позади… Почему кому-то все преподносится самой Судьбой на белом блюде, а кому-то приходится лезть за ним через бурьян и дебри, стирая копыта в кровь, а в итоге получая отказ? Где наша вселенская справедливость?..       Копыта сами принесли мне к отдаленному пригорку, находящемуся на самой границе охраняемой территории. Может, я втайне хотела вновь увидеть это место живым?.. Воины-Хранители уже давно не заходили сюда с дозором, и все тропинки к разваленной тростниковой хижине, как призрак ушедшего безвозвратного светлого прошлого, рисующийся на фоне неба черным кривобоким, словно бы раненным тоской, силуэтом, стерлись, позабывшись жителям Трех Общин… Точно так же давно, как мои родители бросили всех нас…       Пройдя несколько десятков шагов в высоких густых травах, я приблизилась к покинутому одинокому дому. Хижина на половину обросла диким плющом, но в ней все еще угадывался прежний очаг крепкой дружной семьи… Я вошла в жилище и остановилась, глядя на стену напротив входа. На рассохшихся тростинках, поросших мхом и лишайником, все еще висела пыльная фотография за разбитым стеклом в кривой рамке. Толстый слой пыли укрывал снимок целиком, но за ним все еще угадывались три фигуры в окружении жителей родной мне Общины. Пройдя по цветам, что уже пробрались за порог и устлали сплошным ковром пол, я протянула вперед одно копыто и сняла фото со стены, освобождая еще одну щель в развалившемся покрытии для света звезд, что резными лучами освещали брошенное помещение хижины со всех сторон.       Из моих глаз заструились слезы, когда я провела по рамке, стирая грязь. На старом снимке была я… Я и мои родители… Даже беглого взгляда на фотокарточку хватило бы для того, чтобы увидеть в рослом мускулистом жеребце и сильной поджарой кобылке, облаченных в нечто вроде доспехов и обнимающих свою маленькую дочь со всей любовью, на которую только можно быть способными, не только первых Воинов-Хранителей, давших начало Третьей Общине, но и прекрасных родителей… Хотя в моей родной Общине не было принято вспоминать прежнего главу и его первую помощницу, я, как их дочь, а значит, не просто внимательный любопытный жеребенок, но и та, с кем они проводили все свое свободное время, все же не могла просто вырвать и выбросить из своего сердца эту большую бережно хранимую часть.       Моя семья была первой из тех, что основали Третью Общину рядом с первыми Двумя. От нас пошло еще одно поселение, а значит, мои родители все равно оставались главой в нашей богатой истории… Пусть даже и очерненной их «побегом» с этих мест.       Я давно не приходила сюда. Наша семья с самого начала предпочитала жить в стороне от остальных. Помню, первое время, когда другие пони только-только изъявили свое желание идти за нами как за Главой Общины, в нашей хижине бывало столько гостей, пришедших со советом или с донесением… Я всегда с жадным интересом следила за важными встречами, на которых мама с папой решали вопросы, касающиеся жизни всего селения… Так весело было изучать взглядом приходящих посланников. Я даже не смела подумать, что когда-нибудь это может просто кончиться… Но папа все время пропадал на Территории Трех Общин, проводя совещания Глав, а мама тренировала всех, кто хотел научиться давать отпор возможной угрозе… Я же оставалась дома с бабушкой…       Когда они уходили, следуя за зовом приключений, оставив в моей крови такую же тягу бежать по миру, не имея необходимости вести оседлый образ жизни, моя бабушка была в ярости. Нет, она не устраивала скандалов и не лила бесполезных слез, не сыпала несбыточными угрозами. Она просто взяла Общину под свое крыло, подыскивая нового Главу и оставаясь с тем же Прорицательницей… Но тот взгляд, которым она провожала наших Первых Хранителей, пока еще могла видеть их у горизонта… Он говорил больше любых слов.       Никто больше не вспоминал своих прародителей, никто не собирался чтить их память ныне, в Ночь Легенд… Моя бабушка позаботилась о том, чтобы я была окружена заботой и вниманием, но все же держала меня под строгим надзором в силу моей неусидчивости и экзотичной для Общины энергичности. Она хотела, чтобы я выросла спокойной и покладистой, как мои сверстницы, в круг которых я ежедневно помещалась; чтобы выросла примерной кобылкой, впитав их характер; чтобы обо мне можно было без стыда рассказывать, и можно было бы гордиться. Я же устроила на корабле бунт: природа взяла свое, и я осталась похожей и на мать, и на отца.       Я теперь — Воин-Хранитель, а значит, я пошла по копытам своих предков. А еще это значит, что если не все, то, по крайней мере, я должна провести Ритуал в память наших прародителей.       Правду нельзя долго удерживать в тайне. Тайна всегда становиться явью, сколько времени ты ни пытаешься скрыть ее. Моя бабушка приложила достаточно усилий, чтобы забыть. Теперь мой черед. Я приложу столько сил, сколько будет нужно, но заставлю Общину вспомнить, кто именно даровал ей корни и все то, что мы имеем сейчас: новое селение, отряд сильных Хранителей, много новых связей и расширение Территории. Разве этого не достаточно, чтобы просто сохранить благодарную память?! Даже не обязательно поклоняться им, как божеству. Но когда исторически сложилось так, что все мы устраиваем Ритуал Почтения, то почему сами выбираем, кто достоин памяти, а кто — нет, даже ни взглянув на те достижения, что улучшили будущее подрастающих поколений?..       Я вытащила фотографию из рамки, свернула ее трубочкой и убрала в нагрудный карман майки, что всегда носила, так и не найдя достойной замены с достаточным количеством карманов. Теперь, права, моя поношенная невзрачная одежда была укрыта сверху роскошным парадным одеянием Воина, но это не делало фото в моем кармане менее реальным.       И я наконец-то поняла, что должна сделать до начала Церемонии Посвящения. Осознала, как сократить очередные часы бездействия.

***

      Я пронеслась через толпу подобно сумасшедшей воронке торнадо… Быстрота реакции пони не позволяла различить меня в этом вихре, и жители едва успевали шарахаться в разные стороны, чтобы не оказаться на земле. А я не обращала внимания на то, что происходило вокруг меня, ведь сейчас было важно только одно: добраться до хижины Прорицательницы раньше, чем кто-либо встанет у меня на пути. Я опасалась, что кто-нибудь из Ростков окликнет меня, или что бабушка заметит меня раньше, чем я добегу до спасительной стены жилища, где начинался полумрак, в котором я могла бы легко затаиться, но у Судьбы были свои планы, поэтому я была поймана за плечо не каким-то там конкурентом, не кем-то из жителей лагеря и даже не бабушкой, а самим Главных Хранителем.       — Геката, — жеребец произнес мое имя таким тоном, что что-то внутри меня похолодело. — Мы сбились с копыт, разыскивая тебя во всей Территории. Где ты была все это время? Праздник на грани срыва.       Я промолчала, таращась на него. Не знаю, чего я ждала от этого взгляда… Может быть, мне стоило добавить немного магии и поджарить его? — Может и стоило. Просто я плохо представляла, какие проблемы начнутся с того момента, как Хранитель обнаружит меня рядом с хижиной Прорицательницы.       — Что ты здесь делаешь? — тут же задал вполне закономерный вопрос Хранитель, на что я вновь не смогла ответить.       Мне вдруг показалось, что моя суровость и самоуверенность, которые читались до этого в моих глазах, просто расплавились и испарились под строгим взором Воина; что мои истинные намерения, с которыми я явилась сюда, отражаются в моих глазах яснее луны в озере. Где-то на закорках мелькнула мысль о том, что прямо сейчас Хранитель схватит меня и потащит на Церемонию, ведь для него честь всей Общины гораздо важнее какой-то там «единичной» памяти глупой незрелой кобылки, вздыхающей по каждой даже самой незначительной мелочи.       Эта идея пронзила мое сознание подобно живому электрическому импульсу, всколыхнув во мне волну гнева, которую я так и не смогла объяснить. Негативная энергия черной цепью обвилась вокруг всей меня, сковывая движения, заслоняя белый Свет своими черными крыльями, блокируя сознание и лишая меня способности самостоятельно контролировать себе. Я рванулась, выворачиваясь из хватки Хранителя и, не успев даже обработать подсознательно собственные действия, вытянула из черных ножен, украшенных мелкой бриллиантовой крошкой, свой клинок со скоростью молнии. Я отступила на шаг назад и занесла оружие, после чего отточенным движением рассекла воздух, заставив зубчатое лезвие сверкнуть магической синей вспышкой языков адского пламени, и направила клинок на Главного Хранителя. Раздался звон; я увидела, что жеребец молниеносно достал похожий, хоть и отличающийся своей наружностью и формой, тонкий изогнутый меч и отразил удар. В глазах жеребца горело сдержанное недоумение, смешанное с едва уловимым раздражением. В то время как моими действиями правили исключительно инстинкты, велевшие мне защищать честь своей семьи, пусть даже мои родители оставили и позабыли меня, мой оппонент слушал свой разум и действовал в рамках логики, хотя и не задумывался о воспроизведении движений, которые спасали его от моих не слишком умелых нападок. Я подчинилась вихрю эмоций и пылала, а он держался подобно льду.       — Прочь с дороги! — ни дрогнув, процедила я, и мой рог угрожающе заискрился.       — Что на тебя нашло, Росток? — глаза Хранителя сузились, и он крепче сжал рукоять клинка крылом.       Издав клич, я побежала на него, предпринимая попытку толкнуть, сбить, заставить хоть на мгновение потерять равновесие. Это мгновение могло бы дать мне многое… В силу своей опытности Хранитель сумел в момент обезвредить меня, сделав подсечку и заставив самой оказаться на земле. Удар был довольно сильным, поэтому встретившись с поверхностью поляны, я стряхнула наваждение, но пожертвовала ориентацией в пространстве.       — Что происходит, Геката? — Хранитель повысил голос и посмотрел на меня свысока.       Громко выдохнув, я поднялась на копыта и немного наклонила голову вперед, пристально смотря в глаза Воина. Сегодня та единственная ночь, когда я могу ощутить себя ближе к предкам, а значит и к своей семье, и просто несправедливо со стороны Общины было лишать меня этой возможности. Не в интересах трех лагерей было у всех на глазах устраивать выговор тому, кто представлялся в Воины-Хранители, и к тому же запрещать ему следовать древнему обычаю в тех краях, где традиции и устои трепетно охранялись. Не сегодня и не сейчас!       Я обратилась к самому своему сердцу; к тому, что живой птицей билось у меня в груди, жаждая раскрыть свои сильные длинные крылья и взлететь в бесконечно долгий небосклон. Я ощутила, как в душе что-то поднимается к небесным светилам, а воздух вокруг потрескивает и вибрирует. Стиснула зубы и открыла глаза, и в эту секунду пространство в радиусе нескольких метров в любом от меня направлении разошлось осколками. Светящаяся сфера, живущая в самом центре моего рога от рождения, излучила несколько волнистых огненно-рыжих магических полос, которые сплелись с брызнувшими во все стороны кристально-призрачными обломками и опали под мои копыта, превращаясь в снующий вокруг меня полукруг, танцующий языками высокого костра, что невыносимо больно обжег Хранителя, который закричал и выронил свой жалкий меч. Моя магия бесновалась, сфера плела ленты, которые парили надо мной, сворачиваясь наклонными кольцами; огненный полукруг дышал липкими искрами, с шипением пожирая воздух вокруг. Я сконцентрировалась на своей ненависти к тому, как этот жеребец, моя бабушка и все эти жители Общин вокруг пытались лишить меня моей веры и заставить забыть, кто я есть на самом деле… Щелкнув в воздухе своим гладким темным хвостом и указав острием клинка на Хранителя, на ком я решила разом выместить все, что накипело, потеряв над собой контроль, я отправила в него все проявления беспредельной силы своей магии, какую я прежде старалась не использовать без необходимости, опасаясь неодобрения своей бабушки, без коего моя карьера Воина завершилась бы, даже не начавшись.       Лишь боковым зрением увидела, как бедняга искривляется в судороге, а магия обрушивается на него, запуская по телу ослепительно сияющие разряды, рассыпающиеся в воздухе огнями всех цветов спектра, которые терялись в дыму, что шел от его тела; лишь смутно услышала электрическое шуршание… Все в глазах помутилось неясной рябью и поплыло, и я с трудом устояла на копытах, чувствуя, как с каждой энергетической волной, жалящей Хранителя, моя прежняя жизненная сила покидает мою собственную оболочку. И хотя я без усилий создала все это великолепие сейчас, постепенно остатки магии вернулись ко мне, словно бы прирученные голуби, принося с собой ужасную усталость. Это было странно; я даже не могла объяснить себе, что со мной происходит… Но это было так красиво…       Я бы потеряла сознание, если бы голос разума настойчиво не напомнил мне, что теперь мой путь свободен. Пока жители с ужасом смотрели на потерявшего чувства Главного Хранителя и пытались найти мою бабушку в толпе, я нетвердой походкой зашла в хижину Прорицательницы и перевернула там все, ища необходимые для Ритуала предметы. Глядя на все через стоящий перед глазами туман, я шарилась в вещах бабушки. Взяла миску с лепестками сакуры; отыскала Тотем Изобилия, который нужен был для всех ритуалов… Захватила Солнечные Камни, даже ни глянув на красные символы и письмена, начертанные старшей кобылицей несколько лет назад. Быстро подобравшись к Чаше Прорицаний, я опрокинула ее и выплеснула воду из Священной Реки прямо на пол, взметнув жидкий бирюзовый блеск, окрашенный ныне в красновато-бурую гущу…       За стеной раздались чьи-то быстрые приближающиеся скачки, и я, перепугавшись, что бабушка обнаружит меня сейчас в своей разоренной моими собственными копытами хижине, наскоро побросала все в чашу и выскользнула в ночь. Должно быть, моя непривычная сила слегка ослепила меня, ведь ночь показалась мне как никогда черной. Что ж, это имело свои плюсы, так как меня сложнее было заметить в этой непроглядной тьме. Закинув чашу с необходимыми предметами на спину, я поскакала по краю территории, держа курс на покинутое жилище моих родителей, больше всего подходящее для этого Ритуала, и не слишком умело поддерживая свою ношу магией, оберегая от падения на жесткую землю.       Когда я, наконец, прискакала к хижине и осторожно опустила чашу на цветочный пол родительского дома, меня ждал сюрприз. Вместо ожидаемой пустой и холодной тишины бесполезной теперь хижины, что погибала с каждым днем, я вдруг явно ощутила живое тепло и чье-то присутствие. Приняв решение немного осветить помещение, — вот уж странно, до полуночи здесь было значительно светлее, — я приложила усилие, чтобы зажечь на конце рога свет или хотя бы вновь «пробудить» свою сферу, но с кончика рога сорвалось только несколько тусклых искорок, что тут же упали вниз, погаснув даже раньше, чем успели коснуться земли. К этому моменту слабость уже прошла, сменяясь вполне бодрым привычным состоянием, так что я без затаенного страха попробовала еще раз. Спустя несколько бесплодных попыток, я все-таки сотворила много маленьких, но ярких огоньков, заставив их мягко парить в свободном пространстве разломившегося со временем потолка. Любуясь своей работой, я думала о том, что мне стоит посвятить некоторую часть своего свободного времени на изучение своей магии, чтобы в совершенстве овладеть ей и взять ее под контроль. То, что случилось сейчас… Стоит ли жизнь уважаемого Хранителя моей собственной, никчемной?.. Смогу ли я продолжить жить на территории Трех Объединенных Общин, или Судьба продумала ход моих будничных кинолент так, чтоб и мне стать изгоем и изгнанницей, подобно моим родителям?.. Обещает ли она в таком случае наше воссоединение, если я пойду по их же копытам, или я лишь зря тешу себя пустыми надеждами, не имеющими ничего общего с реальностью? А мое предназначение? Бессмысленно надеяться на то, что я смогу завоевать нормальное отношение жителей к себе после того, что натворила в Священную Ночь прямо на глазах у толпы… Нечего и говорить о том, чтоб мне близко подойти к Росткам, Словам Одобрения и Воинам-Хранителям. Что станет говорить бабушка, когда узнает, что я, возможно, покалечила Главного Хранителя с помощью своей магии?.. Что она сделает со мной, если это, не дай небеса, напомнит ей и о недавнем прошлом, давая понять, что все повторяется, и я обнаружила и это, а не только пробудила свои силы целиком?..       Я постаралась выбросить эти мысли из головы и не думать об этом хотя бы сейчас. Ведь у меня есть по-настоящему важное дело, которое нельзя откладывать на потом.       Значит, Ритуал… Солнечные Камни, разбросанные ровными линиями лепестки, Чаша Прорицаний посередине… Но что теперь? Я с ужасом поняла, что понятия не имею, что нужно делать дальше. Как бабушка действовала, когда проводила Ритуал?.. Паника накрыла меня с головой. Если я не успею провести Ритуал сейчас, то вообще не проведу его, и мне придется ждать еще неопределенно-долгое время до того, как календарь согласится с моими планами и подкинет подходящие месяц, число и фазу луны. Но меня решительно не устраивал этот вариант, поэтому я пододвинула Чашу Прорицаний копытом, чтобы установить ее ровно в центре, а потом принялась лихорадочно перебирать в голове идеи и воспоминания, силясь отыскать хоть какую-то подсказку. Медлить было нельзя ни в коем случае, поэтому я стремительно отматывала пережитое назад, просматривая каждую-каждую запомнившуюся картинку, совершенно позабыв про чужое присутствие в хижине. Однако тот, кто нашел это и пришел сюда именно сейчас, мириться с этим не собирался и принял решение напасть именно тогда, когда я меньше всего ожидала этого. Определенно наблюдая за мной еще с того момента, как я свернула на тропку, ведущую сюда, некто выбрал идеальное место для того, чтобы спрятаться и воспользоваться всей выигрышностью эффекта неожиданности.       Когда из темноты внезапно вылетела безликая черная тень, наскочив на меня со спины и отшвырнув в сторону, я подавилась криком и замолотила копытами в разные стороны, давясь собственной слюной и вытаращив глаза. Некто отступил обратно в умбру, ничем не выдавая свою личность. Звон чаши, которую я в панике зацепила, заставив откатиться в сторону, эхом отразился от стен, и по звучанию этого эха я поняла, где примерно стояла неопознанная фигура. Выхватив клинок, я перекатилась на живот и вскочила, принимая удобную позицию для атаки, если таковая потребуется. Силуэт угадывался напротив меня, и пони, которому он принадлежал, тоже приготовился, угрожающе стуча копытом по земле.       Я рванулась, словно бы серая молния; оппонент совершил выпад одновременно со мной. Внезапно свет необычайно тусклой для нашего небосклона луны выхватил из тьмы странный остроконечный головной убор в виде половинки конуса, свернутой дугой, сделанный из плотно переплетенных между собой трав и удлиненных листьев. Но было в этом странном аксессуаре то, что немедленно повергло меня в шок, насильно опуская копыта. Я отпустила клинок, который удерживала в магическом поле, и оружие плашмя упало в цветы.       Казалось бы, обычный головной убор для здешних пони. Я бы не удивилась, если бы на месте того, кто стоял передо мной сейчас, оказался бы любой другой житель: за все время, что я проводила здесь, в этих Общинах, я нашла достаточное количество врагов, превосходящее численность тех, кому я была хоть в какой-то мере симпатична. Меня не любили за характер, за мои из ряда вон выходящие проказы, за мое стремление идти за своей мечтой вопреки всем обычаям этих мест… Свою печать наложило также предвзятое отношение к моему прошлому — словом, было полно критериев, по которым жители находили меня сами, стремительно отказываясь от дружбы в пользу неприязни. Я бы ни капельки не удивилась бы, когда б это был кто-то из них, решивший, наконец, поквитаться со мной…       Но этот головной убор… Эти перья серой цапли, какие осмеливалась искать только я в свое время… Этот знак волны, нарисованный природной вытяжкой… Этот символ лотоса, сложенный из розовых самоцветов…       — Не узнала меня? — более хриплым, чем всегда голосом спросила пони, что стояла в двух шагах от меня, и эхо сделало ее голос таким властным, таким холодным и таким чужим…       Она подняла копыто и резко сорвала с себя головной убор, и тогда я увидела… Магический рог?! Такой же, как у меня, но без той светящейся сферы, хотя и немного изогнутый. Кобылица выступила из тени и усмехнулась моей реакции. Это была моя бабушка. Прорицательница Третьей Общины.       — Все это время… Ты ничего не сказала мне… — напряженным полушепотом произнесла я, глядя на нее в упор не в силах пошевелиться. — Я думала, что ты веришь и доверяешь мне… Ты не скажешь, что это было ошибкой…       Бабушка подняла голову.       — Что ты понимаешь! — почти спокойным на первый взгляд, но абсолютно точно угрожающим в действительности тоном ответила кобыла, призывая свою магию.       Я услышала похожий «электрический» звук, после чего ее рог засветился. В этой волшебной силе было что-то похожее, — тот же кристальный блеск, те же смены цвета, что делали ее магическое поле совершенно разноцветным, те же ржаво-рыжие ленты, вьющиеся спиралью вокруг нее, — но я видела, что она значительно слабее меня.       Она качнула головой, и стена хижины где-то справа от меня с тихим скрипом разошлась на две части, делая видимой темный проем, из которого выглядывала серебряная рукоять, с тонким изяществом отделанная розовыми самоцветами. Прорицательница извлекла из тайника что-то, что я не успела детально рассмотреть, и левитировала это к себе. Мое сердце замерло. Клинок моей матери. Более широкий, чем у меня, меч с изумрудным оттенком лезвия.       Пони развернула его рукояткой к себе, после чего рассекла им воздух и отвела кончик лезвия назад и вниз, подобно сложенному крылу пегаса, описав большую дугу в опасной близости от своего бока.       — Бабушка, я не буду биться с тобой, — я решительно оттолкнула свое оружие от себя и посмотрела прямо в ее глаза.       — О том же ты думала, нападая на Главного Хранителя? Или приходя сюда? Или устаивая в моей хижине разгром? — прошипела она в ответ, с каждым словом повышая голос. — Глупая девчонка! Неужели ты думаешь, что лишь тебе позволительно дать слабину?! Когда ты врешь мне, крадешь мои вещи! Чего ты добивалась?! Или ты ждала, что я не трону тебя?! Что буду смотреть со стороны и бездействовать?! Тебе ли не знать, что Объединенные Общины сделают с тобой, когда весть разойдется?! Посмотри Истине в глаза, Геката. Тебе не спрятаться от Судьбы, куда бы ты ни побежала. Дóлжно ли мне прикрывать собой твою паршивую шкуру? Или ты ждала, что я буду до конца дней своих скрывать тебя? Ты значительно облегчила мне задачу, сделав свой выбор, а теперь и показав свой Свет всем. Теперь я постою в стороне, пока с тобой не покончат… Но я никогда не дам тебе вернуть память! Можешь не сомневаться во мне.       — Я не буду биться с тобой! — твердо повторила я. — Ты не встанешь у меня на пути! Дай мне завершить начатое. Я не хочу причинять тебе боль. Почему ты не можешь просто дать мне исполнить то, что велит наша древняя традиция? После всего, что мы прошли за эти годы?!..       — Наивная глупышка! Ты никогда не узнаешь Истины о прошлом…       Я не успела увидеть, как она сорвалась с места. Увидела лишь блеск ее клинка, что ее и выдал. Я отразила ее удар, как делал только недавно Главный Хранитель, но даже не попыталась ударить в ответ. Я не понимала, что творится: с одной стороны я чувствовала, что сердце наполняется гармонией, а это могло значить только одно: Цветок Кармона начал пробуждаться и выходить на поверхность… Но с другой стороны что-то черное продолжало барахтаться где-то внутри меня, высвобождая разные мысли, которые я стремилась упрятать поглубже.       Я не могла объяснить, что за странное противостояние разыгралось в душе, когда я отбивалась от бабушки, ослепленной гневом и обидой… Что-то во мне как будто бы сломалось…       Вдруг по небу разлились какие-то блеклые белые переливы света, и наступила такая непроглядная тьма, что и я, и старшая кобылица синхронно замерли. На небе светился лишь тонюсенький белый обруч, оставшийся от всей луны, словно бы темнота закрыла ее целиком. Я напрягла зрение и увидела, что с неба частым-частым градом сыплются какие-то мелкие черные капли. Их становилось все больше и больше, пока небо не прошло крупной красной рябью, а землю не сотрясла дрожь.       — Что происходит? — крикнула я, пытаясь расслышать хоть что-то в оглушительном свисте ледяного ветра.       Земля содрогалась и содрогалась, все сильнее с каждым разом, пока не стало совсем темно, а издалека не раздался какой-то жуткий вой и рычание, от которого кровь застыла в жилах. Я упала на пол; бабушка упала на пол; мир будто бы перевернулся на сто восемьдесят градусов, стряхивая со своей шкуры все живое. Небо исторгало черный дождь, ветер рвал деревья из земли… Земля… Земля же словно бы сжалась и резко распрямилась и громоподобным хрустом разошлась исполинской трещиной. На какие-то секунды воцарилась тишина: ветер исчез, небо перестало опадать черным дождем, замерла земля. Бабушка посмотрела на меня. Я посмотрела на бабушку. Мы поняли друг друга совсем без слов.       Тьма пришла…