Агония

      Меня все еще узнают на улицах, а мои мемуары все еще числятся в классике. Мой век уже плавно подходит к концу, и я согласна с этим. Подводя итог всему вышеуказанному и вышеупомянутому? — Кому это интересно? Кому еще нужно в наше время прислушиваться к стенаньям дряхлой старушки, прозванной Черной Колдуньей (или просто Ведьмой), лежащей в придорожной пыли? Страны чудес не существует; райский уголок на этой беспокойной земле создать нельзя. — Вот и все мои главные мысли, самые жизнеспособные и связные, за последние пару лет. Ни о чем не думать очень сложно; фактически невозможно достичь того идеального состояния, когда назойливые идеи разбегаются бесследно, а навязчивые мысли отступают в глубинную тень сознания. Вот и у меня не получалось достигнуть этого самого состояния. Может быть, поэтому моя магия иссякла, мысли и идеи перепутались, а я начала говорить сама с собой и медленно, но верно сходить с ума? Может быть. Но, полагаю, мне простительно, хоть в силу того, что мы перенесли всеми Общинами… А еще в силу того, что рядом со мной так и не оказалось того пони, какой смог бы утешить меня, выслушать и хоть на время избавить от безумия…       Что есть любовь, что есть время, а что — безумие? — Нам не дано знать статически. И не будет дано. Никому не будет дела до научных формул… Никому нет дела до долгих философских размышлений. Этим занимались сотни и тысячи до меня, для этого приисканы и давно сказаны все существующие слова… Я не буду. Не буду вновь углубляться в пустые размышления. Сложно это и бесполезно, ведь от меня осталась Пустыня. Не то, чего все ожидали, но… У нее есть душа и музыка, этого ли недостаточно?       По сей день там, в дорожной пыли, еще лежит глянцево блестящая черная трость. На ней все еще стоит золоченая гравировка в форме распустившегося цветка лотоса… А вот перья серой цапли оторвались и улетели с ветром. Наверное, их унесло в пустыню?..       Где-то в пыльной полупустой комнате еще стоит печатная машинка, и еще лежат лохматые стопки пустых и исписанных листов. На столе так и лежит опрокинутая стеклянная банка, а вот полевые цветы давно ссохлись в клейкий порошок и прилипли к столу в области кляксы, оставшейся от испарившейся когда-то давно воды. Ветер уже не захаживает сюда…       Где-то… где-то все есть на свете. Где-то грозы величественнее, природа обширнее, а восходы и закаты великолепнее… Где-то, где царит пустота, вселенная еще прекраснее всего своего существа…       А есть ли где-то на свете тот, кто когда-нибудь сможет поднять из пыли ту трость, открыть ту дверь той комнаты и разобрать те старинные записи?       …А может, будет?..       …А может, того и не было никогда?..       …А может, все, что ни видели — просто долгий сон?..

The end