Агония

      Огромное мертвое тело… Страшные, будто бы подгнившие изнутри глаза… Серые когти, на которых вырос салатовый пух плесени… Тупая рыхлая морда с торчащими, словно бы иглы дикобраза, зубами желтого оттенка… Длинный черный язык… Стоило мне увидеть монстра, которого мы все победили с таким величайшим трудом… Я, наверное, уже никогда не забуду это зрелище… Я пожалела, что увидела, но не забуду уже никогда… Теперь-то это чудовище — уже просто скелет посреди пустыни, однако через что мне пришлось пройти морально в тот день… Оно никуда не исчезнет и рассыплется под палящим солнцем и стопами времени.

***

      Главный Хранитель не слишком ловко приземлился посреди лагеря Третьей Общины, взметнув пыль мертвой земли Поляны, и опустил меня на землю, поддерживая и не позволяя упасть и распластаться на условно ровной поверхности.       — Прорицательница! — резко выкрикнул жеребец, устремляя взгляд в сторону хижины, где обитала моя бабушка. Обычно она сразу же выходила на зов, зная единственную его причину, — в ходе землетрясения слишком много пони получили разные травмы, чтобы у нее была хоть секунда на что-то еще, как теперь казалось, бесполезное, то есть, на что-то вообще кроме исцеления, — но сейчас в ее жилище было тихо.       Несмотря на то, что голос Хранителя прозвучал как-то чуждо для тяжелого молчания умирающего мира и разнесся четким эхом во все стороны, заставляя многих вздрогнуть в ожидании плохих вестей, и бабушка просто не могла его не расслышать, порог хижины все так же пустовал. Сделав несколько аккуратных, но все равно неточных, шагов к тростниковому дому, Первый Воин заглянул в полумрак, но не обнаружил пожилой кобылицы на месте. Зато вместо нее на свет неожиданно выпрыгнула совершенно другая пони.       — Каррин ушла к границе защищенной земли, — быстро сказала самая молодая Прорицательница за все время существования Объединенных Общин, ныне принадлежавшая ко второму лагерю.       Называть Прорицателей по обычному их имени, не имея к ним прямого отношения — вот что было действительно невежливо и лишено уважения, так что прозвучало еще резче отклика. Эмерольда никогда не отличалась положительными для культуры и этикета качествами, к тому же считалась чудной, и Хранитель сейчас же развернулся бы, если бы эта странная кобылка не знала бы искусства исцеления, а прежний Прорицатель Второй Общины не умер бы вчера при землетрясении, не оставив последних слов о своем преемнике.       — Абельхарис, что случилось? — ровно так же невнятно пробормотала Эмерольда, смотря в землю.       Главный Хранитель едва ли не вздрогнул, услышав свое прежнее имя, каким его уже давно никто не называл. Обращение, неожиданное обращение, пришлось как внезапный удар. Вернув контроль над ситуацией, жеребец безэмоционально произнес:       — Первая Хранительница была атакована монстром и потеряла кровь, защищая Общины. Ей нужна помощь Прорицательницы.       Эмерольда кивнула, бросила в его сторону взгляд пронзительных глаз с зелеными крапинками, один из которых был синий, а другой — огненно-рыжий, и прошла мимо посторонившегося Воина ко мне. Я все же не устояла на нетвердых копытах и осела на землю, прилагая усилия для того, чтобы сидеть ровно и не терять пространства в глазах. Не знаю, что за заразу занес монстр своими когтями, но кровь, которая шипела, падая каплями на землю, и была слишком темного, для обычной, цвета уже не говорила решительно и о чем хорошем.       Пока молодая Прорицательница кружила вокруг меня, определяя все симптомы заражения, Хранитель стоял чуть в стороне. Хотя внешне он выглядел спокойно, как и всегда, я все же видела, что он не на шутку встревожен. Наверное, винит себя в том, что не взлетел раньше и не уберег подопечную, подумалось мне. Он ведь и сейчас считает меня все той же чересчур жизнерадостной, непоседливой, гиперактивной, но очень оригинальной кобылкой, даже вопреки тому, что я как бы морально выросла в Ночь Легенд и стала серьезнее. Должно быть, он по-прежнему считает, что стоит защищать меня как Воина-Хранителя в силу моего умения находить и притягивать всевозможные приключения. Глупо, конечно, с его стороны. Он поднял ясные глаза на меня и встретил мой взгляд, тут же давая фактическое подтверждение всем моим догадкам.       — Что тут происходит? — голос бабушки отвлек меня от задумчивости, и на моей мордочке расцвела необъяснимая благодарная полуулыбка, даже притом, что в глазах нещадно потемнело, а израненное тело отозвалось на перемену адской болью.       — Вот и Каррин, — все так же проговорила молодая кобылка, тут же отходя от меня, так и не начав лечение, а лишь потратив драгоценное время. — Кто там спрашивал?       Бабушка выглядела очень уставшей, даже если не брать в расчет то, что минуту назад она тратила все силы на то, чтобы возвести магическую преграду над оставшимся лагерем. А если не отбрасывать эту деталь… Сами понимаете.       — Первая Хранительница пострадала от когтей чудовища, — повторил Воин-Хранитель. — Ей так и не оказали помощь.       Только пожав плечами, Эмерольда удалилась к бывшей Второй Общине.       — Идемте, — серьезно сказала пожилая Прорицательница, взмахом копытами велев следовать за собой.       Приблизившись ко мне, Главный Хранитель помог мне встать и довел до порога хижины. Как только мы оказались в заветной темноте жилища, а я смогла сесть и хоть немного расслабить дрожащие копыта, бабушка резким движением махнула головой на входную арку и выпустила из рога электрический луч, яркой вспышкой и треском разрезавший пространство. Магия расширилась и непрозрачной сетью опустилась на порог, заволакивая весь проход прозрачной, будто бы ледяной пленкой. Когда эта пленка затянула всю арку, нас накрыла полная тишина. Теперь мы не слышали ни звука снаружи, а в лагере не слышали нас, так что подслушать разговор было невозможно.       Главный Хранитель даже не дрогнул, когда магический луч пролетел почти вплотную к нему, и теперь, когда Прорицательница подскочила одним рывком, остался так же неподвижен.       — Абель, ты в своем уме?! Ты не мог подумать своей головой?! — взорвалась бабушка. — Ты не мог сразу послать за мной, а не ждать, пока моя внучка умрет от кровопотери в присутствии этой дуры?! — она с невиданной прытью подбежала ко мне и осторожно прикоснулась копытом к плечу, заставляя лечь на пол. — Если б я не владела магией?!       — Рин, нам нужно поговорить, — только и обронил Хранитель, признавая свою вину.       — Потом! Позже! — Прорицательница склонилась надо мной и провела копытом по рассеченной коже, собирая немного крови, а потом поднося конечность к глазам.       Я попыталась заговорить, но получился глухой хрип, перешедший в кашель. Очень хотелось погрузиться в бессознательную пустоту, но я боролась, даже когда закрыла глаза. Под веками почему-то отчетливо нарисовались картины разрушенной территории Трех Общины в своем истинном Свете…       То, что произошло, все считали просто чудом. Когда начались эти ужасные землетрясения, повторяющиеся временами и сейчас, вся земля разошлась трещинами, и наша природа почти вся погибла. Жители Объединенных Общин, включая и Лагерь Воинов-Хранителей, единогласно думали, что та же участь ожидает и нас… Но именно тот «остров» земли, на котором наши предки выбрали построить первые от Истока жилища, не затронула ни одна трещина. Конечно, наши дома порушились, растительность вымерла, деревья попадали, завалив тропы на Поляне Пересечений… Но сама земля с теми, кто на ней находился, уцелела. Наверное, как раз благодаря этому мы продолжаем сейчас существовать… Не все в этот момент были в общем лагере, но, по сравнению со всей цивилизацией, потери все-таки были не такими значительными.       Бабушка приложила к моей ране рог и прикрыла глаза, и по хижине разлился мягкий белый свет. Свет Гармонии. Она тоже смогла призвать его тогда, когда было нужно. Свет прошел сквозь мою шкуру, заставив засиять все узоры окраса, прямо как во время сражения, и вернулся обратно, выплывая в воздух, ставший невесомостью для него, с целой тучей маленьких черных вкраплений.       — Я так и думала, — не то с удовлетворением, не то с содроганием произнесла безотносительно Прорицательница, рогом загоняя черные капли в Чашу Прорицаний и кидая свой головной убор туда же. — Черный Дождь.       Некоторое время я полежала с закрытыми глазами, а потом шевельнулась и приняла вертикальное положение. Все признаки отравления исчезли, будто и не было, оставляя мне прежнее, слегка усталое, но в целом превосходное состояние.       — Спасибо, — я поднялась на копыта и поклонилась пожилой кобылице, прямо как и в Ночь Легенд. — Спасибо, бабушка.       Впервые за долгое время она посмотрела прямо на меня, а потом подалась вперед и обняла меня…       — Абельхарис, значит? — с улыбкой спросила я у Главного Хранителя, когда бабушка вручила пегасу чашу, велев выплеснуть Черный Дождь в любую брешь между мирами, и мы вышли в лагерь.       — Меня так называли еще Ростком. Потом, когда стал Воином-Хранителем, уже перестали. Уже просто «Хранитель».       Мы помолчали. Во-первых, было как-то неловко продолжать непринужденную беседу тогда, когда вокруг продолжал умирать остальной мир, а во-вторых, у меня просто не укладывалось в голове все произошедшее. Я не просто случайно спасла Общины, но и, кажется, помирилась, наконец, с бабушкой, что не могло не радовать. Так, наверное, должно выглядеть мимолетное счастье в те моменты, когда рядом с тобой селится настоящее Горе?       — Что мы будем делать теперь? — спросил у меня Хранитель, когда мы подошли к Лагерю Воинов.       — Не знаю, — честно отозвалась я. — Трудно загадывать что-либо, когда не знаешь, что ждет тебя в следующую минуту…       Внезапно сорвавшись с места, я поскакала прочь в сторону леса. Боковым зрением увидела, что Абель понесся в другую от меня сторону синхронно со мной. И хотя где-то внутри, в самой душе, отдавалось притупленным жжением осознание того, что жить в этом умирающем мире осталось совсем недолго, я скакала по лесной чаще с какой-то легкостью на сердце. Может, и Абель тоже?..

***

      Наступившая ночь и та жуткая кромешная тьма, какая стала царствовать в темное время суток, вновь обступили Общину со всех сторон. Те, кто мог спать в такое время, уже спали, другие же просто тревожно сидели на Поляне Пересечения, вглядываясь в призрачные тени бывшей чащи, а вот я шла по этой самой чаще в сопровождении бабушки и нескольких Воинов-Хранителей, вздрагивая и шарахаясь от каждого таинственного шороха.       — Ты все же открыла в себе Дар, Геката, — сказала мне накануне бабушка, когда мое волнение пережитого немного улеглось. — Редкий дар. Испокон веков у единорогов нашей семьи открывается это дарование. Умение найти в хаосе Гармонию, заставить Небеса петь и обрушить на Тьму Свет — так говаривали у Истока. Твоя магия очень сильна. Я горжусь тобой. И твои предки… твои родители… Они…они гордились бы тоже.       Сейчас же наш путь лежал к одной из границ защищенной территории. Необходимо было усилить магический барьер, надежнее Воинов с мечами охраняющий мнимый ночной покой. Мы быстро поняли, что вряд ли отобьемся от нападок неземных монстров одними клинками. Непременно нужно было придумать что-то, что могло бы помочь нам обороняться и не знало бы ошибок. И моя бабушка придумала это.       Мы подошли к плотной магической стенке и остановились. Поверхность, которая разворачивалась пластом во всю ширь, куда ни посмотри, как бы невесомо перетекала мягкими волнами, окрашивая то, что было отрезано от нашего маленького мирка, нежным светом оттенка бабушкиной магии. Пожилая кобылица ободряюще улыбнулась и кивнула мне, оказывая своего рода моральную поддержку. Мы прошли еще пару шагов, оставив двух Хранителей позади, и замерли перед самой перегородкой.       — Ты знаешь, что делать, — уверенно произнесла Прорицательница. — Помни, кто ты; помни, зачем ты.       Я вскинула голову, подняла мордочку к Небесам и закрыла глаза, вслушиваясь в окружающие меня звуки. Прошла минута, и мне показалось, что я, наконец, поймала нужную ноту сей неровной мелодии.       — Умение найти в хаосе Гармонию заставить Небеса петь и обрушить на Тьму Свет, — медленно произнесла я, и в ту же секунду шкура и глаза засветились, грива взметнулась в воздух, а копыта сами собой оторвались от земли, заставляя меня парить в воздухе.       Из моего рога вырвался луч Света, ударяя в небо, и нависшие над землей грозовые облака осветились моей магией изнутри. Луч рассеялся и разошелся ярким золотым блеском, который по дуге осыпался на уже существующий волшебный купол неровными линиями, окрашивая все рыжеватым. Открыв глаза, я увидела, как свет меркнет, а стены барьера делаются толще и надежнее, и выдохнула. Получилось. Я обернулась к бабушке.       — Блестяще, — с затаенным хитроватым смехом, каким он у нее становился, когда она рассказывала какую-нибудь смешную шутку, сказала Каррин, а потом ее речь зазвучала уже спокойнее:       — Ты правда смогла, а значит, освоила свой Дар целиком. Помни, что это большая ответственность и величайшая фамильная и семейная ценность. Этот дар не только защищает нас, нет. Это — еще и твоя личная способность к возрождению погибшего, — Прорицательница указала копытом на какой-то поникший цветок, что завял от жары, а потом осветила его похожим лучом, напитав магией, от чего растение тут же воспряло. — На этой земле уже ничего не растет; здесь нет того, что способно выжить. Но потом, когда все закончится, ты сможешь использовать свое дарование и для исцеления…       Внезапно в небе раздался какой-то тоскливый долгий вой, и от силы этого звука дрогнула и накренилась земля. Из-за облаков вынырнула огромная черная тень, размером и очертаниями напоминающая исполинского кита. Заверещав, она стала падать на землю, и я с ужасом поняла, что это еще один монстр, больше и очевидно сильнее предыдущего… А еще то, что каким бы мощным ни был мой щит, такого он выдержать точно не сможет…