Без тормозов

      Россыпь звёзд на небе появляется каждую ночь. Их бесчисленное множество всегда может поразить любого полуночника, решившего выглянуть в окно.       И в разы приятнее наблюдать за звëздами, будучи звездой самому. Руслан — молодая звезда автогонок, и прозвище ему — Молния Маккуин; популярность кружит голову, а количество побед в соревнованиях позволяет собственному эго взмыться до небес, но из раза в раз оно возвращается на землю благодаря острым шуткам его механика Коли. Ромадов до жути любит играться с огнëм, раз даже чуть ли не ежечасные угрозы об увольнении со стороны Тушенцова ему не помеха.       А сам Руслан же, в свою очередь, очень любит Колю. Сколько бы работников не были вышвырнуты из фирмы по приказу Руса (ибо слово звëздочки — закон), Коле такая судьба явно не светит — с ним безумно приятно работать, пусть он порою совершенно не умеет держать язык за зубами. Любимый случай — когда Коля сам выпалил, что уволит Руслана.       Хорошо работается — главное, а отличным бонусом служит и то, что им вместе удаëтся и прекрасно погулять в свободное время. Уютно сидится на крыше, в руке Руслана — флэш, в Колиной — генезис.       — Волнуешься? — Ромадов любезно интересуется состоянием своего наставника, которому ровно через неделю предстоит вновь участвовать в гонках.       Вопрос ради вопроса, ведь ясно — не может он волноваться. Его самоуверенность точно выше той крыши, где они проводят вместе эту звëздную ночь.       Губы Руслана трогает усмешка, он делает маленький глоток энергетика:       — Ничуть.       В любом разговоре о гонках в глазах Тушенцова появляется задорная искорка — видно, он бесконечно рад быть тем, кем является, а свою работу не воспринимает работой вовсе.       — И почему же?       Коле наверняка просто нравится выслушивать самовлюблённые речи Руслана.       — Понимаешь, Костя…       — Я Коля.       — Хуëля.       Такое ощущение, что Руслан даже не пытается запомнить имя своего лучшего работника. Высшая степень вовлечённости в жизнь собственной команды.       Тушенцов, обычно, сам по себе. Сам себе друг и заводить дружбу с кем-то другим абсолютно не желает. Всего лишь самобытный карьерист, для которого общение с механиком — очередной способ убедиться в своей значимости и независимости от окружающих.       — Короче, бля, ты же знаешь, что я, великий и победоносный Молния Маккуин, самый пиздатый гонщик этого века? — свободная рука Руслана оказывается на груди, выражая искренность в его словах.       Забавная привычка Тушенцова гордо называть себя по прозвищу — любимое. Это восхищение собой довольно мило выглядит со стороны, хотя иногда, бывает, и раздражает, особенно, когда приходится выслушивать это по двадцать раз на дню.       — Чë молчишь, э-э… Как там тебя? Ладно, похуй. Ну, согласен?       — Ну-у-у… — наигранно задумавшись, тянет Ромадов. Выводить зазнавшуюся звëздочку на эмоции — довольно весело.       — В смысле? Ты не охуел? Ты в меня не веришь, что ли? Да я…       Коля начинает смеяться с ожидаемой реакции и сразу получает лëгкий удар в плечо, чтоб за словами следил. А Рус, как ни в чëм не бывало, продолжает:       — Уже представляю, как в очередной раз во всех СМИ будут писать о том, какой же Руслан Тушенцов эй-кей Молния Маккуин охуенный; как легко ему далась ещё одна победа в соревнованиях! Пиздец! Рад за меня, Кузя?       — Ты ещё ничего не выиграл, герой, — ухмыляется Коля, попивая генезис и смотря на алюминиевую банку в чужих руках. — Тебе бы режим восстанавливать перед гонками, а то будешь, как овощ.       — Да разве не очевидно, что я выиграю? Я чë, лох какой-то, что ли? Я ж столько…       — Да.       — Чë «да»?       — Да, ты лох.       Глаза Руслана округляются от возмущения тем, как этому дурному хватает смелости отпускать настолько нелепые шутки в адрес такой уважаемой личности вроде Маккуина. Это даже шутками назвать трудно — просто детский лепет.       — Давно не увольняли?       Такого даже не уволишь, потому что обижаться на это — явно не удел Руслана. Угрозы об увольнении словно стали локальной шуткой, ибо увольнять дурака просто за то, что он дурак, — не очень-то и логично. Работу выполняет отлично, да и Бог с ним, а то, что на нервы действует, — это так, в подарок.       Коля с улыбкой крутит в руках баночку с энергетиком и игнорирует недовольство Руса:       — Почему ты думаешь, что победишь опять? Даже не берëшь во внимание, что в этот раз удача может не сыграть.       Полный возмущения, Тушенцов вскакивает на ноги:       — Блять, да я…       — Что? — дразнится Коля.       — Я… Спорим, я выиграю?       В этот момент Коля думает, как же хорошо, что Руслан — гонщик, и ему не приходится делать ставки на заезды, ибо взявшийся из ниоткуда азарт удивляет своим внезапным появлением в разговоре.       — И на что спорим? — исключительно из спортивного интереса задаётся вопросом Ромадов. Интригует, куда же всё это может привести по итогу.       — Давай ты сделаешь ставку, и, если окажешься прав, я тебе… Блять, ну… Не знаю. Я тебя… — Руслан задумчиво глядит в темноту на небе. — Я тебя поцелую.       Коля в ту же секунду давится генезисом от смеха, едва только Тушенцов успевает закончить фразу. Непонятливо поднимает на Руслана глаза и пытается уловить на его лице хоть какой-то намëк на иронию, но, похоже, он абсолютно серьëзен. В любом случае, недолго думая, Ромадов легко согласился:       — А давай. Я ставлю… на тебя.       От неожиданности Руслан хлопает ресницами.       — На меня?..       — На тебя.       Немного помедлив, Тушенцов лишь довольно фыркнул:       — Ну, конечно, ты ставишь на меня! Все, кто хоть немного умнее кальмара ебаного, делают ставки на непобедимого Молнию Маккуина! Молодец, кучерявый, правильный выбор.       Он снова встаëт в свою обыденную горделивую позу больного шизофренией, с чего Коля, как всегда, ловит смешинку. Ромадов протягивает руку для заключения пари, на что получает подобающий ответ.       Смотря на часы на запястье, Коля поднимается с места:       — Погнали домой? Или ты ещё посидишь?       — Посижу.       — Ну всë, значит. Бывай, Молния.       Прощальная ухмылка промелькнула на Колином лице, после чего он благополучно ушëл, оставляя звезду наедине со своими небесными собратьями.       Свежий ночной воздух заполняет лëгкие Руслана после расслабленного глубокого вдоха. Мечты о скорой победе вдруг сменяются на осознание, что в случае выигрыша звëздочке придëтся целоваться со своим механиком. Тушенцов бьëт себя рукой по лицу. Кто ж его за язык тянул?