Синий — цвет любви

      Адам и Элиас проводили вместе каждые выходные и иногда ночевали у кого-то из них среди недели. Два месяца Элиас искал новую работу, перебивался случайными заказами и даже подрабатывал по вечерам в местном магазине. Это было неплохо, но он очень скучал по работе в редакции, по творческой атмосфере и по коллегам.       Однажды днём Адам влетел к Элиасу сияя широкой улыбкой.       — Ты не представляешь какие у меня новости! — воскликнул журналист.       Он коротко чмокнул Элиаса и, усевшись за высокую барную стойку, скомандовал:       — Налей!       Элиас достал бутылку виски, который любил Адам, налил ему на два пальца и, молча протянул стакан. Фотограф любовался Адамом, чье прекрасное лицо раскрасил румянец, глаза горели от радостного возбуждения, кудри разметались. Тауэрс был одет в черную водолазку и пиджак, плечи украшал его любимый изумрудный шарф. При виде этого зелёного шарфа Элиас почувствовал, как покраснел, а его член заинтересованно дернулся.       — Итак, — провозгласил Адам. — Я добился того, чтобы тебя восстановили в должности в нашем журнале!       Элиас опешил:       — Восстановили? Но... как же тот фотограф из Франции?       — Бездарность, — отмахнулся Адам. — Твои снимки более живые, более душевные. У нас даже продажи немного упали, когда ты ушел.       Элиас скептически усмехнулся, и Адам кивнул:       — Ну да, не факт, что из-за этого, но быть может! О чем я и намекнул Густавсону.       — И что он?       — Он согласен тебя вернуть, — беззаботно ответил Адам, откусывая яблоко, что лежало в вазочке на стойке.       — А как же Линда?       — Ой, да они давно расстались! Она извела шефа своими непомерными требованиями и истериками. Так что всё, путь открыт. Тебя любят и ждут у нас! Ты как, согласен?       — Конечно, — с мягкой улыбкой ответил Элиас. Он подошел и, склонившись, нежно поцеловал Адама.       — Спасибо тебе.       Губы Адама хранили вкус виски и яблочного сока. Элиас облизнулся, с восторгом глядя на Тауэрса. Элиас не знал, как выразить своё счастье и просто молча смотрел на Адама, который с громким хрустом откусил очередной кусок яблока и подмигнул ему.       В первый день после возвращения в редакцию Адам попросил Элиаса сопроводить его кое-куда, а, когда они проходили мимо туалета, схватил фотографа за рубашку и затащил в одну из кабинок.       — Что ты?...       — Тсс, тихо! Хочу пошалить немного, — прошептал Адам, целуя шею Элиаса и легко прикусывая мочку уха. Руки его забрались под рубашку и гладили живот и грудь.       — Но кто-то может войти, — попытался слабо протестовать Элиас.       — Никого нет, все ушли, кроме старого Пауля, а он глухой, не услышит. Ну же, мой бычок!       Адам прижался к нему всем телом и положил обе ладони на ягодицы Элиаса. Губы его нашли рот фотографа, и тот охотно ответил на поцелуй. Адам тут же воспользовался этим, раздвигая его губы языком и просовывая юркий язык внутрь. Элиас застонал, обнимая изящную спинку Тауэрса. У него уже крепко стояло, и Адам потерся об его член, улыбаясь в поцелуй.       — Вот, так-то лучше, мой большой послушный мальчик.       Он расстегнул молнию на брюках фотографа и, вытащив наружу его член, обхватил рукой. Элиас вновь не сдержал стона, а Адам лукаво улыбнулся, развернул его и, усевшись на закрытую крышку унитаза, лизнул стояк Элиаса, широко и влажно пройдясь языком от основания до головки. Он взял в рот, довольно прикрыв глаза, и Элиасу пришлось заткнуть себе рот кулаком, чтобы не стонать в голос. Адам отсасывал ему в офисном туалете, и на его удивительно красивом лице было написано неприкрытое удовольствие. Раньше Элиас не смел и мечтать о подобном. А теперь он запускал руку в нежные темные кудри, ласкал забавные торчащие ушки прекрасного журналиста и предвкушал, как трахнет его прямо тут. А уж в том, что Тауэрс не ограничится минетом, а захочет продолжения банкета, сомневаться не приходилось.       И правда, вдоволь насладившись членом Элиаса, Адам встал и велел ему сесть на унитаз. Достав из кармана презервативы и смазку, он снял пиджак и перекинул через стенку кабинки.       — Надевай, — ласково велел он Элиасу, снимая с него куртку и вешая на свой пиджак. Элиас открыл презерватив, и почувствовал, как Адам огладил рукой его щеку. Он улыбнулся, и Адам тронул губы Элиаса, запустил большой палец ему в рот. Элиас охотно обхватил его губами, пососал, лаская изнутри языком.       — Хороший мальчик, мой большой хороший мальчик, — хвалил его Адам. Он торопливо скинул брюки, повесив их на ручку двери, повернулся к Элиасу задом. Тот уже успел надеть средство защиты и любовно обхватил руками аппетитную выпуклую попку Адама, прижался к мягкой половинке лицом, ощущая теплую гладкую кожу и шелковистую ткань белья, которое любил журналист, а Элиас называл не иначе как "пижонским". Элиас гладил и целовал округлые ягодицы, провел рукой между и замер. Пальцы его наткнулись на что-то твёрдое. В замешательстве Элиас стянул трусики Адама вниз и обнаружил черный силиконовый кружок размером с большую монету. Посередине, сдерживаемый мягкими ободками, блестел прозрачный кристаллик. Элиас замолк в изумлении, а Адам игриво покрутил задницей, спросил, оборачиваясь:       — Нравится?       — Это... Боже, Адам, она тут с утра?       Адам кивнул, лукаво улыбаясь, а Элиас всё не мог справиться с удивлением.       — И на совещании у Густавсона тоже была?       — Ага! — весело отозвался Тауэрс.       Элиас вспомнил, как Адам сидел на собрании у шефа, активно участвовал в обсуждении концепции журнала на будущий год. Он был каким-то взвинченным, постоянно ёрзал, и теперь Элиас понимал почему.       — Адам, это ... Не могу поверить!       — Ну что ты так удивляешься? Обычная пробка. Мне же нужно было подготовиться к твоему немаленькому, скажем так, члену! Вытаскивай! Хочу тебя наконец!       Элиас повиновался. Он завернул пробку в обрывок туалетной бумаги и аккуратно положил в карман брюк. Будет время поиграть с ней после. Адам тут же опустился и, обхватив член Элиаса рукой, стал насаживаться на него с долгим вздохом.       Обычно в их паре командовал Адам, он усаживал или укладывал всегда готового к экспериментам Элиаса и объезжал его сколько и как хотел. Стабильность, сила эрекции Элиаса и его очень короткий рефрактерный период приводили Адама в полнейший восторг. Он прыгал на члене Элиаса до полного изнеможения, затем откидывался на кровать и, блаженно улыбаясь, говорил:       — Будто заново родился...       Или:       — Боже, ты просто невероятен!       В такие моменты Элиас довольно и немного смущенно улыбался. Он ведь не делал ничего специально, просто был рад вниманию и интересу Адама и всегда был готов доставить ему удовольствие.       В этот раз Элиас дерзнул проявить инициативу сам.       — Нравится прыгать на моем члене? — тихо спросил он.       — Да, — выдохнул Адам, не прерывая движений.       — Нравится, что он такой большой?       — Да, я обожаю твой огромный член, он такой толстый... и твёрдый... — шептал Адам.       Элиас огладил его грудь, сжал сосок. Ответом ему послужил полустон-полувсхлип. Элиас сжал второй сосок, посильнее.       Адам изогнулся, откидывая голову ему на плечо:       — Мой сладкий мальчик, — шептал он на ушко Адаму. — Мой прекрасный, самый лучший в мире мальчик.       Элиас погладил грудь Адама, пробежался кончиками пальцев по его ключицам, обхватил шею.       — Нравится, когда тебя трахает твой бычок?       — Да, Элиас, сильнее! — простонал Адам, которому явно нравились реплики Элиаса.       Элиас сжал шею Адама сильнее.       — Готовил свою попку для меня?       — Да! — томно выдохнул Адам, поднимаясь и опускаясь на коленях Элиаса.       — Развратный мальчишка! — вошел во вкус Элиас. — Надо тебя наказать!       Он чуть отстранился и на пробу звонко шлепнул по одной ягодице Адама. Ответом ему был сладострастный вздох.       Элиас приготовился шлепнуть ещё, и в этот момент услышал, как скрипнула входная дверь. Мужчины замерли. Раздались тяжелые шаркающие шаги. Адам медленно начал поднимать ноги наверх. Элиас тут же крепко обхватил его, помогая удержаться. Одной рукой Адам потянул брюки, повешенные на ручку двери так, чтобы они не были видны снаружи.       Хлопнула дверь одной из кабинок, затем послышался звук расстегиваемой молнии и журчащий звук струи. Элиас чуть не всхлипнул, когда почувствовал, как сфинктер Адама сжал его член, один раз потом ещё. Он уткнулся в мягкие кудри Тауэрса, зажмурился, постарался думать о мышах, тараканах и сырых курицах... Адам продолжал сжимать его изнутри, и Элиас очень надеялся, что сможет продержаться, ведь кончал он обычно громко... Когда Пауль помыл руки и наконец ушел, Адам со смехом спустил ноги вниз:       — Боже, я еле дождался!       — Я тоже! — взревел Элиас. Он был немного зол на то, что мальчишка дразнил его и теперь намеревался отомстить. Резко приподнявшись, он прижал плечи Адама к двери одной рукой, другой же обхватил его бедро и начал трахать жестко и быстро. Тауэрс громко стонал и извивался в его руках, замок тонкой дверцы стучал под напором двух разгоряченных мужчин. Когда Адам просунул руку себе под живот, Элиас понял, что можно больше не сдерживаться. Со стоном, напоминающим рев раненого оленя, он излился внутрь горячего тела Адама, краем глаза замечая, как крупно содрогается под ним Тауэрс.       Мужчины наскоро привели себя в порядок и вернулись на свои рабочие места. Элиас настороженно взглянул на Пауля, который невозмутимо ел сэндвич с салатом и читал что-то на планшете.       Элиас выдохнул, перебрал бумаги на своем столе и понял, что хочет пить. Путь к кулеру лежал мимо стола Пауля. Элиас кинул взгляд на Адама. Тот сидел за своим столом, лениво и расслабленно откинувшись на стул, смотрел на экран своего компьютера. Поймав взгляд любовника, он подмигнул и одарил его теплой улыбкой. Элиас улыбнулся в ответ и пошел за водой.       Проходя мимо стола Большого Пауля с кружкой воды, он засмотрелся на старика и как назло споткнулся.       — Извините, пожалуйста, я не пролил вам на стол воду? — учтиво спросил он пожилого коллегу.       — Нет, сынок, всё в порядке, — миролюбиво ответил Пауль. — Только позволь дать тебе совет: в следующий раз про пиджаки не забывайте.       Элиас остолбенел, а Пауль вернулся к своему чтиву и заметил:       — Я глухой, а не слепой. Но не волнуйся, меня ваши дела не касаются, и я никому не расскажу. А ты будь осторожнее, ты хороший парень, не хочу, чтобы у тебя снова были проблемы.       — Эээ, спасибо, — выдавил Элиас и, потупившись, вернулся на своё место. Сев, он ощутил, как натянулась ткань брюк от пробки Адама, которая все еще лежала у него в кармане. Элиас кинул на него вороватый взгляд. Журналист уже весело болтал с вернувшейся с обеда Хелен. Когда Элиас рассказал ему о разговоре с Паулем, тот только рассмеялся.       В следующий раз он соблазнил Элиаса на загородном корпоративе. Они нарушили правила общественного порядка и приличия в одной из романтично увитых плющом беседок.       Элиас немного волновался, но снова пошел на поводу у бесшабашного Адама. Этот молодой мужчина, прекрасный, яркий, рисковый и страстный, раскрасил его жизнь яркими красками, он подарил ему весь мир, подарил себя, и Элиас очень его любил и ценил. Любил его весёлый непоседливый нрав, любил его кудри, любил его глаза, синие, как весеннее небо. Теперь Элиас точно знал, какой цвет у любви. Цвет любви — синий.