Ржавые чувства извращенной души

«Зачастую люди с худшим прошлым создают лучшее будущее»

      Удивительный пейзаж заурядного городишки — то, ради чего можно продать душу дьяволу…       Огненно-красное небо, будто ему перерезали горло и оно захлёбывается в собственной крови. Запах мокрого пыльного асфальта забивается в ноздри, щекоча нежное обоняние. Ледяной ветер пробирает до костей, заставляя покрыться сотней незваных мурашек. Вот оно: то, что Рома Данченко называл своими зыбучими песками и своей будущей могилой — город Авидья. Гнетущая обстановка, мрачное прошлое и не особо веселое будущее впереди.       Сидя на асфальте у клуба, Данченко истерично смеялся, прикрыв глаза разбитой рукой, из-под которой лились горячие слезы обиды. В изумрудных глазах сеткой полопались капилляры, отчего парень напоминал обдолбанного хулигана. Чёрная толстовка заляпана красной жидкостью, что течет из мальчишеского носа активным ручейком. Щека опухла, а во рту накопилась кровь, окрашивающая зубную эмаль и заставляющая чувствовать вкус тошнотворной ржавчины.       Протез левой ноги сейчас был у охранника клуба, Леонида, который и избил мальчишку до полуобморочного состояния и теперь докуривал Ромкину сигарету.       Рома ненавидел свою семью и то, как сложилась его жизнь. Но, несмотря на это, парень не являлся пессимистом — скорее отчаянным авантюристом, желающим почувствовать мимолётный поцелуй ангела смерти на губах. И, похоже, Смерть — единственная сущность в этом мире, которая ценила мальчика, будто оттягивая их встречу. Ведь в самом кошмарном ДТП города Авидья, в котором участвовал детский автобус с двадцатью пятью детьми и многотонная фура со старым невменяемо-пьяным дальнобойщиком, выжил только сам Данченко, отделавшись малой кровью: левой ногой и искалеченной психикой. Большая часть компенсации ушла на протез, оставив мальчика лишь с психологической травмой и виной за то, что выжил только он…       Знакомые никогда не видели Роминых слез и не слышали от него просьб о помощи. Мальчик просто знал, что они не помогут, сольются, спрячутся, начнут оправдываться и давить на жалость. Вот оно: одиночество в толпе, где куча знакомых, но никто не друг тебе.       Про таких, как Рома, часто говорят: «Либо в тюрьму загремит, либо рано или поздно найдут в какой-нибудь канаве с заточкой под почкой!». Парень прекрасно это осознавал и верил в эти слова, но всё равно продолжал стараться жить нормальной жизнью. Поэтому Данченко подрабатывает с четырнадцати лет где только можно, всякий раз едва ли не на коленях умоляя его принять. Не каждый второй работодатель станет брать на физически сложную работу молокососа-инвалида. Но, если паренька брали, он оправдывал любые ожидания, работая на износ, позднее засыпая на уроках и замечая дома кровь на подушке после сна.       Но вскоре жизнь подростка пошла по наклонной с такой скоростью, что даже Bugatti Chiron Super Sport 300+ за ней бы не успела…       Данченко просто хотел забрать свою мать с «работы». Та являлась ночной бабочкой клуба «Контраст».       Мама Ромы, Наталья Данченко, занимается этим непотребством столько, сколько юноша себя помнил. А парень четко себя помнит только с восьми лет…       В восемь лет юнец начал понимать, почему к ним каждую неделю приходят разные мужчины и мама так истошно кричит, когда закрывается с ними в комнате, и почему некоторые с сожалением смотрят на Рому и говорят: «Жалко, мальчик, а не девочка». Все те пошлые шлепки тела об тело, вздохи и стоны, те озабоченно-грязные разговорчики… Всё это отпечаталось на подкорке мозга ребенка так глубоко, что тот начал испытывать презрение к сексуальному акту и прочим действиям.       Когда пареньку было девять лет, его отец, Олег, все-таки застал свою жену за похотливой изменой и, схватив нож, убил любовника на глазах жены и сына. Рома тогда орал без остановки, упав на колени и захлебываясь собственными слезами. Его пробирал животный ужас. Отчасти парень сам себя боялся тогда, чувствуя некую радость и облегчение от того, что отец остановил это шоу «размножения диких животных». Мысль, что «надо было сразу папе сказать», пролетела, словно ядовитая стрела, и тут же превратилась в катану совести, врезаясь ржавым лезвием прямиком в юношеское сердце.        Затем Олег окровавленной рукой достал из кармана кожаный бумажник и, присев перед сыном на корточки, сунул кошелек ему в карман толстовки, после чего выгнал из дома за шкирку. Данченко не помнил, что тогда делал, но в памяти застрял леденящий душу холод суровой зимы и метель…       Отец в тот день избил мать до комы и сел в тюрьму. Мальчика отправили к бабушке. Рома иногда навещает отца, правда, отношения натянутые и странные, как пицца с ананасами. Мужчину должны были выпустить спустя четыре года, но по итогу того подставили в тюрьме сокамерники и ему добавили срок в размере шести лет.       Мать выкарабкалась, но урок не усвоила…        По сей день ребенок живёт с матерью. Видеть дома откровенные сцены с её участием — для него уже норма, приходить в притонный клуб уже вошло в привычку и забирать оттуда накачанную наркотой мать тоже.       Но в этот раз все пошло не по сценарию, и это раздражало юношу до жуткой чесотки. Наталью отдавать отказались. Пришлось пробиваться с боем…

***

      — Неблагодарная женщина… — привычная горькая усмешка расцвела на лице юного героя.       Мать убежала, как только охранник ослабил хватку, чтобы ударить маленького бунтаря в нос. Убежала Наталья не оглядываясь, пока её сына избивали, словно безжизненный кусок мяса на самой лучшей скотобойне.       «Хех. Из меня, наверное, вышел бы самый ахуенный стейк для аристократов… Немного соли, немного перца и вуаля».       — Твою мать! Пацан, ты живой?       Рома натягивает до безобразия фальшивую улыбку, поворачиваясь на обеспокоенный женский голос, и видит пышную низкорослую девчушку с тёмно-каштановыми вьющимися волосами. Та была одета явно не по погоде жестокой холодной весны, но, похоже, самой особе это не доставляло никакого дискомфорта. Бирюзовое летнее платье с рукавами и v-образным вырезом, образ дополняли похожего цвета кроссовки и джинсовка. Милая барышня выглядела свежо и лучезарно, чем невольно завоевала доверие парня с первых минут.       — Выглядишь отстойно… Вызвать скорую? — девушка присела перед парнем на корточки, и Данченко увидел глаза незнакомки: завлекающие серо-зелёные, они сверкали, смотря прямо в душу, ищя в ней, видимо, что-то хорошее.       — Ты ангел?       — В аду ангелы не обитают, умник, — девушка по-хищному оскалилась, потрепав парня по вспотевшим волосам.       — Жаль… Тогда оставь меня.       — Давай я тебе помогу хотя бы до автобуса дойти, — барышня завязала волосы резинкой, что спокойно покоилась на запястье, и аккуратно подцепила парня под мышку, потащив к остановке, игнорируя его болезненное шипение.       — Почему?       — А должна быть причина, чтобы помочь избитому судьбою парню? — новая знакомая посадила юношу на скамейку и начала высматривать нужный автобус. — Ты же живешь в стороне третьей больницы?       — Да, — Рома уже едва ли держался мыслями в этом мире и плыл разумом ко сну. — Ты добрая…       — Я ужасный человек… О, а вот и автобус, повезло, — юная леди помогла парню встать, усадила того в автобус, отдав водителю горсть мелочи, и вышла.       — Спасибо… — прошептал парень себе под нос и отключился.       Рома проснулся только глубокой ночью следующего дня от знакомых звуков из комнаты матери. Парень напрочь не помнил, как добрался домой после автобуса. Головная боль отдавала в затылок и распространялась по всей голове, затуманивая изнеможденный разум.       Жажда душила невидимой удавкой, заставляя шершавый язык приклеиваться к нёбу. Подросток сейчас был готов убить за глоток воды, но воду отключили за неуплату уже как неделю назад. Парень, взяв бутылку пива из холодильника и биту, выломал хлипкую деревянную дверь матери и, выпив залпом полбанки спиртного, поставил её на стол, и замахнулся на любовника матери с намерением избить того до смерти.       Дальше парень ничего не помнил: ярость и отчаяние смешались где-то внизу желудка воедино и комом в горле превратились в тошнотворное презрение.

***

      Рому забирают органы опеки. Мать лишают родительских прав, но ей, видимо, плевать, ибо та курит на балконе, что-то смотря в кошельке. А очередной любовник матери, кое-как избежавший ударов битой по хребту, кричит о том, чтобы этого мелкого паршивца посадили в тюрьму за покушение на жизнь человека. Полиции и органам опеки плевать на истерически-детское поведение взрослого мужика в семейниках. Насмотрелись они уже на такие случаи.       Уже сидя в машине, мальчик мечтал лишь о воде и здоровом тихом сне. Ему было плевать, что будет с матерью, где он теперь окажется и кем станет.       Ближе к утру парень заметил, что они остановились и стоят напротив обшарпанного голубого здания с тюремным забором. Над дверьми висела табличка «Центр содействия семейному воспитанию «Надежда». Само название как бы смеялось над своим зданием, словно говоря: «Посмотри на этот дом — это и есть твоя «Надежда».       «Центр содействия семейному воспитанию… Как был детским домом, так и останется, пусть они хоть сто тысяч раз поменяют это чертово название…»

***

      Утро в детском доме началось вовсе не сладко, а ужасно горько. Словно в колонии для несовершеннолетних, у воспитанников был график дня, и за отказ его выполнять тебя наказывали или психически, отправляя к местному мозгоправу, или физически каким-нибудь легким предметом, дабы не оставить синяков и ссадин.       Но для Ромы большим шоком было другое, а именно то, что…       — Паренек у клуба! — воскликнула вчерашняя девчонка, завидев Рому в столовой.       «Приплыли…», — Данченко стыдливо натягивает капюшон до самых глаз, пытаясь скрыться от более двадцати пар любопытных глаз детдомовских детей.