Skins

- Расскажи мне что-нибудь, - сделала глоток Фрэнсис и передала бутылку девушке. - Что? - Ну не знаю... Что-нибудь о себе. - К примеру? - Как ты лишилась девственности? - Ахаха, я могу показать, - Амелия наклонилась к Фрэнсис и горячо поцеловала её, смакуя губы и исследуя рот. - Ты мне это потом покажешь. А сейчас я жду рассказа. - Ой, всё прошло плачевно. И это была большая ошибка. - Засмеялась она. - Мне было шестнадцать. Я и мой парень, с которым мы встречались чуть больше полугода, ночью вломились в маленький магазинчик. Ашер просто разбил окно. Там никого не было, даже сигнализации. Ну, раз такая удача, то мы решили его ограбить. Нет, мы полезли не за деньгами, а за бухлом. Мы же не совсем дураки, хотя наш поступок это доказывал. Я взяла пакеты, и мы их надели на руки, как перчатки. Этот козёл уже был подвыпившим и дико ржал с этого, сказал, что мы самые долбанутые грабители. Пока он выбирал бутылки, я ложила в те самые пакеты шоколадки и Гамми-Мишек. Ох, ты же знаешь, как я их обожаю. Фрэнсис, внимательно слушая, кивнула. - Ашер взял три бутылки виски, две вина, четыре водки и три коньяка. Он выбрал лучшее из лучших. Как сейчас помню. Мы все это сложили в пакеты, и вышли из магазина. По дороге к нему домой, открыли водку. Тогда-то я её и впервые попробовала. Первое, что мне пришло в голову, так это слово "отвратительно". Я все выплюнула, так и не проглотив. А Ашер только поржал. Сказал, что еще пару глотков и привыкну. Придурок. Эту жидкость он как сок хлестал, иногда только морщился. Ну, я попробовала ещё раз. Но на этот раз проглотила. Я уже начала пьянеть. Когда мы пришли к нему, то он закурил косяк, дал мне, но я отказалась. Он сидел, хохотал, а я потягивала вино. Я уже опьянела. Мне стало душно и жарко. Я стянула с себя джинсы, оставаясь лишь в майке и трусах. Ашера не было, а когда он пришел и увидел меня, то, - сделала глоток, - то начал приставать. Не сразу, и я даже тогда не поняла. Все было как обычно: мы целовались, он лапал меня. В тот раз у него было больше доступа к моей коже. А я уже от этих простых прикосновений текла и извивалась. Господи, да любая целка будет вести себя так. И мне жутко хотелось секса. Так ещё до этого никогда не хотелось. Ну и я говорю ему, что готова. Тут то и началось самое худшее. Либо он сам девственником был, либо просто не умел обращаться с девушкой. Он вел себя как обезьяна. Движения резкие и грубые, ещё и это утробные стоны. Реально как у гориллы! Когда он в меня вошёл, я так испугалась. Только в этот момент я осознала, что ещё ничерта не готова. А даже, если и была, то не для этого человека. Он меня порвал. Я ничего не ощутила: ни боли, ни удовольствия. Спасибо шоковому состоянию, - засмеялась, - и тому, что была пьяна. - А что после? Вы продолжили? - Нет, я его оттолкнула. Он сначала не врубился, а когда я с одеждой убежала в ванную, то он, блять, тупица, крикнул мне: "И, чё, это все?" Меня несколько раз стошнило, и я отмылась в душу, а потом пошла домой. Хорошо, что этот козёл спал. - Вы общаетесь сейчас? - Хах, я тебя умоляю! После того, как я ему сказала, что сломаю член, а в задницу запихну бутылку с той самой водкой, он даже не смотрит в мою сторону. Я ему сказала, что он сам домогался до меня и чуть не изнасиловал. Про свое "готова" я умолчала. - Может, поэтому ты лесбиянка? - Фрэнси провела пальцами по бедру девушки. - У меня было всего лишь три парня. С первым секс, как ты знаешь, не удался. Второй раз был лучше. Мне даже понравилось. А вот с третьим парнем как-то не впечатлило. Знаешь, все эти парни, мужчины, все они обезьяны. Думают только о себе, грубые, жесткие, неуклюжие. Фу! Они не умеют чувствовать, не умеют обладать. Тупо долбятся и всё! Точно, как звери. Насмотрятся порнухи и думают, что в жизни секс такой же. Даже никакого удовольствия. Ну, ёрзает что-то в твоей вагине, ну щекотно и что? А девушки, - громко и мечтательно вздохнула Амелия, - девушки совершенно другие. Они ласковые, податливые, знают все точки и сокровенные места, они понимают, знают подход, смакуют каждый момент и умеют наслаждаться. Девушки прекрасны! - А девушек сколько было у тебя? - Ты вторая. И ты лучше её, - она взяла лицо Фрэнс в ладони и нежно поцеловала. - Я тоже так думаю. - Что лучше? - Ахаха, нет. Что девушки прекрасны. Наши тела красивее мужских. Мне нравятся женские изгибы, плавные переходы от шеи к плечам, от плечей к груди, от груди к талии, от талии к бедрам... Все выглядит аккуратно и аппетитно. Боже, а вагины насколько аппетитны, - она закатила глаза и засмеялась. Амелия поддержала её и сделала глоток земляничного вина, которое уже почти закончилось.

***

Фрэнсис помнит этот день. Они всю ночь и до самого утра провели на крыше многоэтажного здания. Лия сидела, прислонившись к стене, а Фрэнсис лежала, положив голову на колени девушки. Вокруг ни души, свежий воздух и бескрайнее небо, которое меняло свои краски с каждым часом. Фрэнс впечатлило это и после она нарисовала картину, на которой черное небо переходит в голубое. Она передала все оттенки, все мелкие детальки... Получилось шикарно. Свое творение она подарила Амелии, в память о том дне. Как девушка вспомнила о нем? Она нашла в своем рюкзаке этикетку от земляничного вина. Оно так им понравилось тогда, что Фрэнс решила сохранить этикетку, чтобы потом снова купить. Она вспоминает про картину и про то, что давно не рисовала. Руки так и хотят взять кисть или карандаш. Девушка обратно кладет обертку и достает свой потрепанный блокнот. Последний раз она рисовала, когда встретила Джерарда в парке. Как давно это было. - Джи-и-и? - Что? - Дай мне акварель и кисти, - говорит она, копошась в своем рюкзаке, - и ещё чёрную гелиевую ручку. - Лучше! Я могу дать тебе тушь, - заходит парень в комнату с улыбкой и стаканчиком, наполненным водой. - Тогда вообще отпад. Джерард дает ей нужные принадлежности, сам ложится рядом на кровать и достает телефон. А Фрэнсис садится по-турецки, раскладывает все вокруг себя принадлежности и принимается за рисование. Сначала делает разметку листа и наброски, слегка трет линии ластиком. Потом принимается за краски. Левый верхний угол она красит красным, ниже оранжевым и желтым, смешивает цвета на стыке, делая градиент. На левый нижний угол наносит фиолетовый, синий и голубой. На правый верхний - болотный, зеленый и салатовый. А на правый нижний угол - шоколадный, светло-коричневый и песочный цвета. Она их аккуратно соединяет между собой, терпеливо дожидаясь, пока краска не подсохнет. Но не весь лист остается закрашенным: в середине остается белый круг, не тронутый ярким цветом. Она переходит ко второй страничке. Там все наоборот: кружок заполнен радугой, а его пределы белы и чисты. Фрэнсис нравится её задумка, но такое ощущение, что чего-то не хватает. Как будто нет завершительного мазка и изюминки. - Джи, чем дополнить? - указывает девушка кистью. - Напиши "Homophobia is gay"*. Радуга же. - Улыбается тот. - Так Фрэнки любит говорить. А я цитирую. Она одобрительно кивает и заглядывает в мобильный друга. - Ты с ним переписываешься? - Ага. Эх, знала бы ты, как я его обожаю. С ним каждый день, как новое открытие и приключение. - Вы очень милые и прекрасно подходите друг другу. - Ты это уже говорила. - А я это всегда буду говорить! Они смеются, и каждый принимается за свое дело. Фрэнсис берет ручку, макает её в тушь и в круге пишет жирным шрифтом фразу. И её же на всей странице с цветным кружком. Просто, но со вкусом и огромным смыслом. Когда она заканчивает свою работу, кладёт блокнот на подоконник, чтобы всё подсохло. Джерард всё ещё переписывается с Фрэнком. Ему не верится, что спустя столько месяцев они ещё вместе. Он безумно влюблен в своего парня. Да, он признаёт это. Джерард долго копался в себе после того поцелуя в туалете. Взвешивал всё и обдумывал. Он сделал выбор, даже, если тот окажется мимолетным влечением, для него это всё равно будет хорошим уроком и опытом. Ведь в жизни он хочет попробовать многое. - Как бы ты описала меня в трех словах? - Опять ваши вопросики. - Смеётся Фрэнсис. - Нужно подумать. Любопытный - это однозначно. Самоуверенный. И, хм-м... Заботливый! - Заботливый?! - Хочешь сказать, что нет? - Не знаю... - Это я тебя так вижу. Ты очень заботишься о близких тебе людях. Аккуратен и бережно относишься. Имеешь свой подход к каждому. Джерард задумался. И действительно. К родным он относится совершенно по-другому, в то время, как на остальных ему плевать. Наверное, подруга права. - Что насчет тебя? - Ты про Лию? - Ага. - Хм, - хмурится девушка, - встречусь с ней ещё раз завтра. Взвешу всё и прислушаюсь к сердцу. На этот раз разумно. Без стекол. Ну, в прошлый раз я была словно в аквариуме. Ничего не понимала, была как рыбка, в которую тычут пальцем. - Ты сегодня через чур вдохновленно говоришь, - смеется Джерард. А Фрэнсис в ответ кидает в него подушку.

***

- Дооброе утро, Фрэнс! - Восклицает Амелия. - Я соскучилась уже. Да. Не сейчас. Ага. Как тебе удобно. Ну, может в два? Отлично. До скорого! - она чмокнула, будто посылая поцелуй, услышав в ответ то же самое. Она улыбнулась и ей стало хорошо, пока она не взглянула на ехидный взгляд Тайлера. - Что? - дерзко спрашивает она. - Не пойму я, зачем весь спектакль? - Какой ещё спектакль? - Даже не знаю, - наигранно вздыхает он, - эта странная девчонка или я. Амелия хмурится. Ей неприятен этот парень. Она ненавидит его. - Закрой рот и ешь дальше, а то подавишься, - она встаёт из-за стола и делает последний глоток кофе. - Ну, что же ты так разговариваешь со своим будущим мужем? Нехорошо, Лия, нехорошо. Она со злостью берет графин с соком и выливает на голову Тайлеру. Он хватает её за руку и выворачивает, стеклянный сосуд падает из расслабленных пальцев на пол и вдребезги разбивается. Видя, что он сидит раздвинув ноги, Амелия пяткой со всей дури бьет туда. Парень чуть ли не взвизгивает от боли как поросёнок и сразу же валится со стула, сжимая в руках своё хозяйство. - Ещё раз хоть пальцем тронешь меня, я тебе его нахрен оторву или ночью ниткой яйца перетяну, чтобы посинели и отпали, - твердым и властным голосом говорит она. - О, а как же наши прекрасные детишки? - Детей от тебя я бы ни одной женщине не пожелала, урод. Амелия разворачивается и уходит из столовой, громко хлопая дверями.