Обещания

      Обанаю хочется достучаться до Мицури, объяснить, что так не должно было произойти, но даже лица Её он увидеть не может.       — Возьми моё хаори, — говорит охотник хриплым голосом.       — Я не могу, — отвечает Мицури, и Обанай слышит, как она снова ревёт. Дурочка. Тогда он сам укроет её красивое тело собственной вещью, тем немногим, что от него осталось.       Рассвет разгорается, подтапливаемый змеиными слезами, и опаляет раны душевные. Физических Обанай уже не чувствует. Воспоминания о недолгой — как же глупо умирать всего в двадцать один год — жизни пролетают, не задерживаясь. Появляется лишь чувство, что прожить Игуро должен был намного дольше, но оставшиеся восемь жизней он обменял на метку. На счастье других людей.       Если бы Обанаю предложили купить за метку счастье Канроджи вместо счастья других людей, он бы не согласился.       Тогда Канроджи счастливой бы не стала.       Единственное, что надолго задерживается в голове, — Мудзан умер, сдох, побежден. Почему-то Мицури расплакалась, когда это услышала. Слёзы её ощущать больнее, чем повреждения собственного тела.       Мудзан побежден, а значит, Канроджи умирает на его, Обаная, руках не просто так. Значит, он позволил ей умереть не напрасно.       Кабурамару привычно обвивается вокруг шеи, трется, пытается дать понять, что будет рядом до последнего его вздоха. Почему-то хочется разрыдаться вслед за Канроджи.       — Не смотрите на меня, — просит Мицури. — Мне так стыдно, что я ничего не сделала.       — Я и не могу, — из последних сил пытается улыбнуться Игуро. — Ты самая красивая, Канроджи. Даже без рук.       — У меня нет рук? — вспоминает охотница.       — Не переживай, Канроджи. Ты сделала достаточно.       Мне жаль, что я не сказал тебе так многого.       — Я скоро умру, — говорит Мицури, но плачет почему-то от счастья. — Спасибо Вам, Игуро-сан. Наверное, нужно обменяться обещаниями. Я обещаю Вам, что буду любить Вас всегда, — девушка прерывается, пытаясь набрать воздуха в поврежденные легкие. Обанаю хочется собственными руками достать с того света Мудзана и убить его еще тысячи раз. — А Вы… Пожалуйста, если мы переродимся, если мы снова будем людьми… вы женитесь на мне?       — Конечно. Если ты этого желаешь. Я обязательно сделаю тебя счастливой. В следующий раз я не позволю тебе умереть, — обещает Игуро.       Он вытирает слезы Мицури мизинцем, единственным пальцем, не запачканным в крови, закрывает ей глаза и сдавливает ее в объятиях так крепко, как только может. Обанай обязательно расскажет Канроджи, как сильно он ее любит. Только придётся немного подождать.       Как жаль, что реинкарнации не существует.