Валерка хоть и научился разбираться в «Феях ночи» и «Голубых цветах», но так и не понимал, почему глаза девичьи искрятся так, что аж до дрожи в коленках, или почему почти каждую можно легко заслонить собой в момент начала драки. Турбо любил женщин тоскливым юношеским восхищением и, как оказалось, решительно ничего в них не смыслил.

Кода к 6×01. Айгуль в углу сидит молча, наблюдает за Маратом, согнувшимся у койки. На кровати возлежит она же — спокойная, как никогда. У второй нее губы бледные, обескровленные, а души и вовсе нет, вот и тихо лежит. За нее вдоволь поплакала Айгуль, очнувшаяся сутки назад.

Когда Степан умирает, Хозяйка плачет.

Диляра была потрясающе красива, в улыбке своей ранними морщинками у глаз расплывалась от малейшей попытки Вовки пойти на контакт. Гладила по голове насупленного ребенка, начинавшего раздаваться в плечах и уже перераставшего собственную мачеху. Слово «мачеха» Диляре не нравилось, поэтому Вовка называл ее по имени, быстро-быстро, потому как имя тоже было очень красивым. А еще Диляра как-то разбирала старые вещи — на выброс, а то хлама она не любила — и нашла журналы про манекенщиц.

Пожалуйста, дай мне хоть немного вдохнуть, задыхаюсь, но, Мерлин, это же шутка, это не может быть настоящим. Прошу, шути так почаще.