Много-много рук

Имя Себастьяна Сэллоу у всех на губах. Неудивительно — он же король школы. Обаятельный, симпатичный, любитель авантюр, играет в квиддич, вежлив и галантен с девушками… Перечислять его достоинства устанет язык. Есть лишь один изъян: у короля Хогвартса нет королевы. Ах, нет, подождите, есть ещё один. Вон он, ходит рядом безмолвной тенью, очерчивает себе путь особой палочкой и отпускает язвительные комментарии. Надменный уродец, впрочем, потомку Салазара Слизерина и полагается таким быть. Их нечасто видят вместе. Да и что их может объединять? Только то, что они на одном факультете. Себастьян добр, поэтому позволяет Оминису быть вместе с ним. Так ведь?.. Или это лишь утешение завистливых лжецов?

***

— Ты уверен, что никто не догадывается? Оминис сидит на кушетке, положив руки на колени, как примерный мальчик. Пламя свечей слабо освещает стены крипты, и в ней царит уютный полумрак. Кушетку Себастьян трансфигурировал из своих старых сочинений и перьев, поэтому она скрипит сама по себе. Себастьян пинает её, чтобы трансфигурированная мебель перестала звучать сильнее, чем голос Оминиса. Кушетка обиженно замолкает. — Даже если догадывается — что с того? Себастьян ходит рядом, это Мракс понимает по шороху шагов. Но он не знает, что в руке Себастьян держит отрывок пергамента и беззвучно повторяет то, что на нём написано, сопровождая зубрежку взмахом кисти. Пока что без палочки — надо хорошенько потренироваться. — Пытаюсь представить, какой шум поднимется, — Оминис усмехается. — Как быстро они решат, что ты встречаешься со мной из-за денег? Он вцепляется в колени. Крипту использовали могущественные и талантливые маги, и использовали не только для учёбы и отдыха, но и уединения с теми, кто им нравился. Оминис чувствует это кожей, слышит тихие стоны из глубины веков, ласковый шёпот щекочет уши. Древняя кровь Салазара — юноши весьма свободных взглядов — отзывается внутри его вен. Конечно, он не говорит Себастьяну, что воспринимает эхо душ давно умерших студентов, что сбегали в крипту целоваться — это было бы слишком. Но с другой стороны, Себастьян, зная множество укромных уголков в замке, зовет его неизменно сюда. Тоже чувствует, что ли? Чужие постанывания так залепляют его разум, что он намеренно говорит о низменно-практичном. — Я думаю, они туповаты для таких размышлений. — Не стоит недооценивать кого бы то ни было, — бормочет Оминис. Себастьян сжигает обрывок папируса и садится к Оминису на колени. Омни чувствует, как его обхватывают крепкие бёдра — спасибо тренировкам по квиддичу — и краснеет. — Знаешь, о чем я думаю? — Себастьян ослабляет галстук Оминиса. — Я хочу, чтобы нас поймали. Хочу посмотреть на реакцию этих самодовольных, спесивых… — Прошу тебя, — шепчет Оминис, и Себастьян послушно затыкается. Для Оминиса близкие отношения — больная тема, и потому он не хочет афишировать, что они встречаются. Иногда Себ поднимает эту тему и каждый раз перегибает. Не на этом человеке надо оттачивать умение язвить. — Ты прости. Он наклоняется и целует Оминиса. Нежные прикосновения его обветрившихся губ слегка щекочут кожу Омни, и он улыбается. За эту улыбку в поцелуе можно и в ад спуститься. Себастьян тяжелый и вдавливает Оминиса в спинку кушетки. Это приятная, расслабляющая тяжесть, накрывающая Омни как одеяло. Сейчас нет ничего, кроме поцелуя и никого, кроме них. Это так успокаивает. Омни поглаживает его. Подушечки пальцев скользят по мышцам спины, поднимаются к плечам и опускаются к бёдрам. У Себастьяна сильное, тренированное тело, к которому приятно прикасаться. Омни тихо, дрожаще выдыхает, когда Себастьян прикусывает кожу на шее. Когда они только узнавали друг друга, это были настоящие укусы, но Себастьян быстро научился быть нежным и медленным, и теперь от его касаний кровь бурлит в венах и стекается к низу живота. Себастьян кладет руку на его пах и довольно посмеивается. Холодный замкнутый Оминис на самом деле легко возбуждается — не прелесть ли? Но знать об этом никому, кроме него, не надо. — Омни? — Да? — Ты сейчас не пугайся, ладно? Себастьян достает палочку из рукава и шепчет заклинание. Через миг Оминис вскрикивает — всё же испугался. — Что это? — Расслабься и поймёшь. Он ласково гладит Оминиса по плечам. Тот тихо стонет, и в этом стоне — ужас и наслаждение. Оминис чувствует, как его гладит с десяток рук. Они нежно ерошат волосы, расстегивают пуговицы рубашки, расплетают узел галстука, лезут под одежду и оттягивают пальцами губы, чтобы залезть в рот. Это так называемые «множественные руки» — заклинание, создающее невидимые копии кистей рук и их движений. Обычно его используют в ближнем бою: одно дело — ударить кулаком в живот, другое — когда бьет десяток кулаков. Чаще всего «руки» используют в драке, но Себастьян додумался применить его… так. И, конечно же, это заклинание — отголосок Темных искусств. Хочется накричать, сказать в сотый раз, что нельзя безответственно относиться к Темным искусствам, но слова застревают в глотке. Каждое прикосновение — это прикосновение рук того, кто его любит и принимает со всеми странностями, того, кто изучал его тело, запоминал, как сделать приятно… Теплая, влажная, слегка покалывающая волна наслаждения накрывает с головой, вымывая слова. Вымывая любые мысли.

***

Оминис идёт по замку, «ощупывая» путь палочкой. Он настоял на том, чтобы они вышли из крипты по отдельности, и Себастьян подчинился, пусть и с неохотой. Тело горит от поглаживаний, поцелуев и укусов. Засосов на нем нет: укусы ещё можно объяснить, выдав их за укусы магических тварей, но ни одна тварь не оставляет засос. Это тоже злит Себастьяна, который хочет покрыть его шею своими отметинами. Однажды он не выдержит и… Ох. Об этом лучше не думать. Оминис заходит в общую гостиную факультета. Себастьян уже там, в окружении сокурсников. Они над чем-то смеются. Оминис проходит мимо них в пустые спальни. Король в окружении свиты веселится, и он не должен мешать его веселью. Себастьян провожает взглядом Оминиса. В общей гостиной жарко, даже душновато, но по телу ползут холодные мурашки. Его по-дружески обнимают за плечи, но он не чувствует прикосновений. Кожа помнит холодные руки Оминиса, нежные поглаживания и влажные следы языка. Он хочет ощутить их вновь, снова и снова скрываться в крипте ради встреч с тем, кто заставляет сердце трепетать.