Обручённые

      К вечеру Чимин так устал, что едва мог стоять на ногах. А ведь ему ещё предстоял ужин. В зале, где был накрыт стол в честь их помолвки, присутствовал император, вдовствующая королева и младшая сестра государя, принцесса Сонли, которую Чимин видел впервые. Девочка-омега была очень похожа на свою мать и отличалась весьма кротким характером, она преимущественно молчала и внимательно слушала окружающих. Чимин сидел по правую руку от императора, королева-мать напротив, принцесса Сонли рядом с ней. Королева без стеснения рассматривала Чимина, обжигая его внимательным взглядом. Омеге было ужасно неуютно, и только забота Его Величества помогала выдерживать это напряжение. Император аккуратно держал Чимина за руку и большим пальцем, как бы успокаивая, потирал его ладонь.       — Надеюсь, вы в порядке? Этот омега не смог вам навредить? — спросила королева, с подозрением оглядывая Чимина.       Он предусмотрительно снял повязку с запястья, чтобы не было лишних вопросов. Рана ещё не затянулась до конца, но рукава рубашки отлично её скрывали.       — Я в порядке, Ваше Величество! — уверенно ответил омега, не поднимая глаз на королеву. — Благодарю вас за заботу!       — Рада, что всё обошлось, — сказала королева и внезапно добавила. — Жаль, мне нравился тот омежка, он из достойной семьи. Казнь — слишком жестокое наказание для него.       — Матушка, довольно! — остановил её император. — Я уже говорил вам об этом, никто не смеет трогать моего омегу! Не хочу обсуждать это за столом, у нас сегодня совершенно другой и очень важный повод, — громко заявил он, строго глядя на мать, которую будто перекосило от слов государя.       Она недовольно поджала губы и бросила суровый взгляд на Чимина, от которого он внутренне сжался. Император, почувствовав изменение в настроении своего омеги, крепче сжал его ладонь.       — Сонли, дорогая, — государь обратился к сестре. — Как твои успехи в музыке? Твой наставник очень доволен тобой.       — Да, Ваше Величество! — тихо ответила девушка. — Мы много занимаемся, и совсем скоро мне предстоит экзамен.       — Уверен, ты добьёшься больших успехов. Твоё упорство обязательно поможет тебе в этом. Чимини, — император перевёл взгляд на омегу, — тебе нужно готовиться к свадьбе. Матушка, пусть для моего истинного сошьют самые красивые наряды, я лично всё проверю. Мой будущий муж должен носить только самое лучшее.       — Я как раз занимаюсь этим вопросом, — ответила королева, снова покосившись на Чимина. — Он немного щупловатый, но, думаю, мы сможем что-то подобрать.       Чимин слышал, как тяжело вздохнул государь, он сдерживал себя из последних сил, а королева будто нарочно провоцировала его. Они наконец приступили к ужину, а Чимин не знал куда деться от испытующего взгляда королевы.       — Новый повар замечательно готовит, правда, сынок? — закончив с десертом, заметила королева. — Я давно так вкусно не ела.       — Да, матушка, вы правы. Мне нравится, что он умело использует специи и вносит что-то новое в блюда, — поддержал её Мин.       — Я слышала, что этот омега очень привлекателен. Его семья небогата, они хотели выручить за него хорошие деньги, выдав замуж за главу их деревни, но он сбежал и оказался в столице. Сначала он работал помощником пекаря, а потом по рекомендации попал в дом главного инспектора канцелярии, именно он и посоветовал его на должность нового повара во дворце.       Чимин слушал рассказ королевы, ёрзая в кресле. Ему хотелось побыстрее оказаться в своей комнате и отдохнуть. Но внезапно вспомнив, что теперь он живёт в покоях государя, почему-то разнервничался ещё больше.       — Матушка, я очень рад, что вы с Сонли разделили с нами трапезу, но пора идти отдыхать.       Чимин в очередной раз удивился интуиции императора, тот чувствовал буквально все его эмоции.       — Да, ты прав, сегодня был сложный день, — королева поднялась, принцесса Сонли последовала её примеру.       — Прошу прощения, но мне нужно отлучиться, — с теплотой оглядев всех присутствующих, сказал государь и быстрым шагом вышел из зала, оставив Чимина на растерзание королевы.       — Знаю, что вы уже перебрались в покои моего сына, — заметила она, с укоризной взглянув на Чимина. — Но все мы должны следовать традициям, не стоит вести себя так же, как те невоспитанные омеги, которые участвовали в отборе. Надеюсь, что вы более благоразумны. Государь всегда добр и справедлив к тем, кто его поддерживает, но суров к изменщикам и предателям. Вам придётся очень нелегко, ведь теперь вы будете ближе всех к Его Величеству. Каждый ваш необдуманный шаг может спровоцировать скандал и вызвать негодование у его подданных. А ведь потерять доверие гораздо проще, чем его обрести, помните об этом, — королева язвительно улыбнулась и медленно покинула зал вместе с дочерью.       Чимин судорожно сглотнул, ощущая в горле подступивший ком. Вдовствующая королева отчего-то невзлюбила его. Возможно, из-за невысокого статуса его семьи, а возможно, и из-за истинности, которая слишком сблизила его с императором. Чимину только предстояло разобраться во всех тонкостях жизни при дворе, но вполне могло оказаться, что для его хрупких плеч эта ноша окажется слишком тяжёлой.

***

      Юнги вернулся в свои покои поздно ночью. Войдя внутрь, он сразу ощутил такой родной запах и расплылся в улыбке, наконец-то Чимини рядом с ним. Мин подошёл к кровати, где тихо посапывал омега, и осторожно, чтобы не потревожить спящего, присел на край. Сейчас Чимин и правда казался очень хрупким и слабым. Свернувшись калачиком и подложив кулачок под щёку, омега напоминал маленького ребёнка, который нуждался в защите. Мин легонько поцеловал его в лоб, а потом поднялся. Сняв с себя верхний чонбок и оставшись лишь в рубашке и штанах, разулся и прилёг на свою постель, хотя не отрывал взгляда от соседний кровати. Часа через полтора бесполезного копошения и попыток заснуть, Юнги всё же встал и, забравшись под бок к тёплому омежке, почти сразу же провалился в сон.       Проснулся он от того, что яркое солнце светило в глаза, а поблизости кто-то беспокойно шевелился. Мин открыл глаза, обнаружив прямо перед собой Чимина. Омега оказался настолько сильно прижатым Юнги к кровати, что, похоже, не мог дышать. Альфа скатился с него и улёгся на левый бок.       — Прости, Чимини, я чуть было не раздавил тебя, — с волнением извинился он, обеими руками пододвигая омегу к себе. — Не мог заснуть, а твой аромат меня успокоил, я давно так хорошо не спал.       Чимин молчал, его огромные тёмные глаза смотрели на альфу то ли с тревогой, то ли с испугом, а маленькое тельце, казалось, таким напряжённым, что Юнги забеспокоился.       — Ты в порядке? — спросил он, нежно погладив его по спине.       — К-кажется, д-да, — заикаясь, ответил омега, смущённо зажмуриваясь.       «Я напугал его. Конечно… Лёг к нему в постель, да ещё и заграбастал своими большими ручищами. Но он такой желанный, что мне сложно контролировать себя. Разве я смогу продержаться до свадьбы? Оставлять его так близко с собой, действительно было ошибкой».       Но вновь противореча самому себе, Юнги прижал омегу к своей груди и поцеловал его в тёмную макушку. Волны тепла и удовольствия разливались по венам альфы, когда он держал его в своих руках, кровь закипала и будоражила всё внутри.       — Думаю, будет лучше, если ты всё же вернёшься в свою комнату, — Юнги виновато откашлялся. — Я потерплю до нашего бракосочетания, не хочу, чтобы ты испытывал такие неудобства.       Но Чимин вдруг ухватил Мина пальчиками за рубашку и уткнулся в неё носом, словно вдыхая его аромат. Юнги чувствовал, что напряжение омеги спадало, и он уже наслаждался их такой внезапной близостью.       — А можно мне остаться с тобой, хён? — прошептал он еле слышно, словно боялся, что их подслушают.       Этот вопрос вызвал в душе Юнги бурю эмоций, он бессознательно рассмеялся и крепко, но нежно прижал к себе омегу.       — Конечно, мой хороший, ты не представляешь, каким счастливым я себя сейчас ощущаю!

***

      Чонгук прижимал к себе беспокойно спящего омегу. Его течка ещё не закончилась, но сил, видимо, больше не осталось и тот провалился в сон. Чон сдвинул с его лица мокрые пряди и нежно поцеловал в висок.       «Он такой красивый и беззащитный. Пришло время взять на себя ответственность за кого-то. Я и так слишком долго был один».       Тэхён завозился во сне и ещё теснее прижался к альфе, уткнувшись носом ему в шею. Чон шумно выдохнул. Он и не предполагал, что этот омега окажется столь настойчивым. Но альфе давно не было так хорошо. Он вдруг вспомнил об истинном, но не почувствовал привычной боли в сердце, и насторожился, прислушиваясь к себе. Обычно он брал Мёнсу грубо и быстро. Тот никогда не противился, но и особого удовольствия не выказывал. Чону всё чаще казалось, что омега делает это по принуждению, ему просто некуда было деваться от напора альфы. А вскоре он застукал Мёнсу и Намджуна на конюшне. Точнее, нашёл своего истинного в объятиях лучшего друга. И то, что он увидел, ранило его в самое сердце. Мёнсу так призывно и сладко стонал под Джуном, что Чону ничего не оставалось, как просто уйти и не мешать им, ведь сам он с омегой никогда не ощущал подобного блаженства. Истинность, будь она неладна, в тот миг дала почувствовать и все испытываемые омегой эмоции.       Чон сходил с ума от ревности и гнева. Он сильно избил Намджуна, хотя тот не особо-то и сопротивлялся, а Мёнсу запер дома в комнате. Тот на коленях умолял его дать повидаться с Джуном, но альфа был непреклонен. Чон приказал страже днём и ночью следить за Мёнсу. О горячем нраве альфы знали многие и не решались его ослушаться. Только омегу это не остановило, он смог выбраться из дома и убежал на встречу с Джуном. Но Чон нашёл их. То, что произошло дальше, навсегда запечатлелось в памяти альфы. Его истинный убегает от погони, а потом срывается с крутого обрыва в реку. Тело Мёнсу так и не было найдено.       Чон смахнул былые воспоминания и ещё крепче прижал к себе омегу. Тэхён завозился, будто что-то почувствовав, и открыл глаза. Взгляд по-прежнему был лихорадочным и в то же время жадным. Чонгук улыбнулся, целуя омегу в лоб.       — Проснулся, малыш? Ну что, готов продолжить? — подмигнул он ему.       Тот лишь призывно закусил губу и потянулся к альфе. Чон подмял его под себя и горячим языком прошёлся по тонкой шее. Сладостный вишнёвый аромат сводил с ума. Омега застонал, выгибаясь ему навстречу.       — Ты такой красивый, Тэхёни, — шептал Чонгук ему в губы. — Такой нежный, мягкий, — подложил ладони парню под упругие ягодицы и слегка сжал их. — Ты будто создан для меня.       Чон прошёлся ладонью по промежности Тэхёна, пальцами лаская напрягшийся член, мошонку и влажную дырочку. Пока омега спал, Чонгук успел помыться, обтереть Тэхёна влажным полотенцем и заменить простыни на чистые. Но сейчас они уже были мокрыми, из-за течки смазка выделялась очень обильно. Тэхён раздвинул ноги, ожидая, что дальше альфа всё сделает сам, но Чон только рассмеялся.       — В отличие от меня, ты хотя бы отдохнул, так что пришло время и тебе потрудиться.       В немом вопросе Тэхён замер, ожидая дальнейших указаний. Чон вдруг вместе с омегой перевернулся на спину, и теперь Тэхён оказался сидящим прямо у него на бёдрах. Большой и колом стоящий член альфы сразу привлёк внимание омеги, и он как заворожённый смотрел на него, приоткрыв рот.       — Я уже понял, что он тебе нравится, — усмехнулся Чон, усаживая омегу поудобнее, — но гораздо интереснее, когда он в тебе.       Тэхёну не нужно было объяснять дважды, он приподнялся, а Чон направил в него сперва головку, а потом и весь член. Омега охнул и прикрыл глаза, полностью на него опустившись.       — Да… вот так, умница, а теперь двигайся.       Тэхён то поднимался, то опускался, не сводя огромных медовых глаз с Чона. Их связь крепла с каждой минутой, и альфа уже ни капли не жалел, что решился на этот шаг. Ким и правда оказался уникальным омегой, идеально подходящим ему. Тэхён откинулся назад и прикрыл глаза, ускоряя темп. В комнате начали раздаваться громкие стоны удовольствия, и Чон улыбнулся, ему никогда не надоест доводить этого омегу до очередного оргазма. Тэхён будто бы растворялся в нём в моменты близости, и они становились единым целым.       — Чонгуки…       — Давай, маленький, давай, ещё немножко, — тяжело дыша, проговорил Чонгук, всё сильнее вдалбливаясь в омегу и чувствуя приближение кульминации.       В этот момент Чон вдруг ощутил, как Тэхён начал буквально сжимать собой его член. А это означало лишь одно, омега хочет сцепки, хочет, чтобы Чонгук в него кончил. Будь это на несколько минут раньше, Чон бы успел, но сейчас пути назад уже не было. Альфа обильно кончил и внутри начал набухать узел, ему пришлось крепче прижаться к бёдрам Кима.       Целых полчаса они оба испытывали многочисленные оргазмы, не в силах оторваться друг от друга. Вскоре узел начал спадать, и Тэхён без сил повалился на альфу. Чон и не предполагал, что такое вообще возможно, ведь обычно он управлял всем процессом. Альфа ещё раз убедился в уникальности своего нового омеги.

***

      Намджун заглянул на кухню ближе к вечеру. Он уже успел заметить, как на него реагировали здешние работники. Кто-то подхихикивал над ним, кто-то смотрел понимающе, а кто-то и вообще откровенно заигрывал, даже не стесняясь всей ситуации. Джун теперь каждый день пропадал тут, иногда забывая о государственных делах. Манящий аромат главного повара Сокджина стал причиной такого странного его поведения. Очаровательный омега с запахом домашней еды теперь приходил к альфе даже во сне, не давая тому нормально спать.       — Главный советник! Пришли поужинать? — заметил неожиданно появившийся помощник повара, высокий мужчина-бета. — Я сейчас всё принесу.       — Скажите, а где сегодня главный повар? — оглядывая помещение и не увидев героя своих грёз, уточнил Намджун.       — Сокджини сегодня не работает, придворная дама сказала, что он попросил выходной и ушёл из дворца.       — Он заболел?! — выпалил Ким, сразу же уловив смешки за своей спиной, и откашлялся, прикрывая рот рукой. — Что с ним?       — Я не знаю, главный советник, — ушёл от ответа мужчина, сразу же приступая к своим обязанностям и делая вид, что очень занят.       Намджун вдруг загрустил. Он-то рассчитывал увидеть его сегодня, специально поджидал у входа, смущённо краснея от шёпота и переглядываний прислуги. Что с ним творилось, он и сам не понимал. Даже с Мёнсу Ким подобного не испытывал, хотя и очень любил своенравного омегу. Альфа было хотел поинтересоваться, где живёт главный повар, но потом всё решил разузнать сам. Ему и так уже хватило придворных сплетен и разговоров о себе.       Узнав от придворной дамы, где проживает Сокджин, Ким отправился к нему, даже позабыв о встрече в министерстве кадров.       Дом, в котором проживал омега, оказался ветхой лачугой, больше напоминающей сарай. Намджун поморщился от неприятного запаха, исходившего от сточных канав, и постучался. На пороге возник мальчик лет семи-восьми. Джун сразу же узнал в нём младшего брата Сокджина, он был его маленькой копией.       — Кто там, Канхо? — из дома послышался знакомый голос, а вскоре появился и сам его обладатель.       Намджун замер с открытым ртом, рассматривая омегу. В руках тот держал сито, а его лицо и фартук были испачканы мукой, но Намджун вдруг осознал, что не встречал никого более привлекательнее, чем этот омега.       — Главный советник Ким?! — Сокджин явно не ожидал увидеть его здесь, но не растерялся, а гордо заметил. — Неужели нельзя меня не беспокоить хотя бы в свой законный выходной?       Намджун даже опешил от такого ответа. Надменный красавчик похоже и не собирался показывать свою слабость, он не поклонился альфе, как полагалось, а лишь кивнул ему головой.       — Я… я… — Намджун, как человек с довольно большим словарным запасом, не мог сформулировать элементарного предложения.       — Канхо, держи, — омега передал мальчику сито. — Иди в дом, я скоро подойду, — проговорил Сокджин и, развернув брата, прикрыл за ним дверь, будто боялся, что их разговор услышат. — Так зачем вы пришли? — скрестив на груди руки, спросил он.       — Вас не было на кухне, я беспокоился, — объяснил Намджун, не сводя глаз с омеги.       — Семья приехала меня навестить, хотелось провести с ними время за стенами дворца.       — Я это уже понял. Это ведь ваш младший брат? — альфа с улыбкой кивнул на дверь. — Вы очень похожи.       — Советник Ким, давайте говорить на чистоту. Мы оба знаем, зачем вы здесь, — прямо сказал омега. — Так вот, я много лет стремился к независимой и свободной жизни, я сам всего добился, несмотря на то, что все считали меня слабым, даже родные, — в его глазах вдруг отразилась грусть. — И я не позволю так просто это разрушить! Мне слишком тяжело всё это досталось!       — Что вы имеете в виду? Я не собирался ничего рушить… — виновато заметил Джун, не понимая, о чём твердил Сокджин.       — Все во дворце только и говорят о нас, разносят слухи, а с такой репутацией я не смогу долго удержаться, мне тут же найдут замену.       — Но ваши блюда очень нравятся императору и его окружению, уверен, что…       — Всё равно! — выкрикнул неожиданно Сокджин, постукивая себя кулачками по бёдрам. — Так не должно быть! Не хочу, чтобы всё закончилось именно так! — а потом вдруг добавил. — Пожалуйста, уходите и больше никогда не приходите, ни сюда, ни на кухню!       Джун пришёл в себя, только когда омега скрылся за дверью, громко ею хлопнув.