Обручённые

            

      Намджун брёл, не разбирая дороги и чувствуя, как где-то глубоко внутри кровоточило его раненое сердце. Он не мог взять в толк, почему омега так отреагировал на его приход, но мысль о том, что возможно, они больше никогда не увидятся, заставила его страдать, ощущать себя брошенным и никому не нужным. Альфа и сам не понял, как оказался у ворот дома Чонгука. Раньше они часто разговаривали и делились тайнами, но теперь стали врагами, неспособными даже понять друг друга.       «Тэхёни наверняка всё ещё здесь. Вдруг я им помешаю? Может, просто пойти в ближайший трактир и напиться до беспамятства?»       Только он подумал об этом, как из двери дома показалась лохматая голова брата с сияющей улыбкой на губах. Он направлялся в беседку и нёс в руках большое блюдо с грушами. Намджуна он явно не заметил. Альфа открыл калитку и медленно прошёл к дому, из беседки послышался звонкий смех брата, которого он не слышал уже давно.       — Чонгуки! Прекрати, пожалуйста! Я больше не могу! — хохочущий Тэхён внезапно выскочил из беседки и помчался в сад, за ним, громко присвистывая вслед, мчался довольный Чон и вскоре настиг омегу около огромного кустарника, нежно прижав его к себе.       Они начали страстно целоваться, отчего Намджуну стало неудобно, и он отвернулся, обозревая растущие около дома цветы, садовник здесь точно не зря ел свой хлеб, за этим садом ухаживали не хуже, чем за дворцовым.       — Хён?!       Громкий голос брата вывел Кима из раздумий, и он смущённо улыбнулся.       — Надеюсь, я вам не очень помешал?       Тэхён, вырвавшись из рук Чона, помчался навстречу брату и вскоре оказался в его объятиях. Сейчас он казался маленьким мальчиком, резвящимся в саду, маленьким тонсеном, о котором Намджун любил заботиться раньше.       — Ты пришёл, — Тэхён так по-детски прижался к его груди и обнял за талию, что альфа растрогался.       — Намджун-щи, ты чего тут делаешь? — явно не ожидавший его увидеть Чонгук почёсывал макушку, поглядывая на обнимающихся Кимов. — Пришёл проведать брата?       — Да вот думаю, по шее тебе дать или спасибо сказать, — признался Намджун. — Мой маленький тонсен вырос, — альфа посмотрел на сияющее лицо брата. — Давно я не видел тебя таким счастливым.       — Я и правда очень счастлив, хён-и, — потираясь щекой о руку альфы, ответил Тэхён. — Счастлив, как никогда.       — Ты извини, что всё так быстро, — Чон откашлялся, потирая свой подбородок. — Знаю, так не делается, но ты не волнуйся, завтра мы объявим о нашей помолвке, — сбивчиво сказал альфа.       Тэхён отошёл от брата и снова тесно прижался к Чонгуку, искренне даря ему тепло. Намджун улыбнулся. Это было лучшим доказательством того, что его братишка наконец обрёл свою пару, пусть и не истинную.       — Хорошо. Тэхёни, теперь ты принадлежишь Чонгуку, и я, как старший брат и твой единственный опекун, даю согласие на ваш брак. С этого момента именно Чон принимает всю заботу о тебе на себя, — Ким вздохнул, будто собираясь с силами. — Чонгуки, надеюсь, я никогда не пожалею о своём решении, и ты будешь беречь моего брата как зеницу ока. Поклянись мне.       — Клянусь, хён, — ответил Чонгук, прижимая к себе Тэхёна. — Буду беречь его, как самое драгоценное сокровище, — он поцеловал омегу в макушку.       — Хён-и, может, поужинаешь с нами? Мы так проголодались за эти дни, — покраснев, заметил Тэхён. — Мой будущий супруг такой настойчивый.       — Кто бы говорил, маленький проказник! — с улыбкой вспылил Чон. — Только и делаешь, что соблазняешь меня.       Намджун закатил глаза, глядя на эту неугомонную парочку. Они вновь вернулись к беседке и продолжили разговор уже внутри.       — А вы два сапога пара. Честно говоря, я тоже бы чего-нибудь перекусил.       — Присаживайся, хён, — Тэхён хотел показать себя гостеприимным хозяином, хлопоча вокруг брата. — Я сейчас принесу суп и овощи.       Омега умчался в дом, а альфы расположились в беседке друг напротив друга. Чон продолжал мечтательно улыбаться.       — Вижу, пока у вас всё хорошо, — Намджун потянулся за грушей и, взяв самую большую, откусил от неё приличный кусок. — До сих пор не могу поверить, что он сам сбежал к тебе, не этому я его учил.       — Всё нормально. Течка ведь такое дело, — опустив голову, сказал Чон. — Он давно меня выбрал, хён, ему нужно было только подрасти.       — Я не увидел на нём метки, — исподлобья посмотрев на альфу, заметил Ким.       — Да, ты прав, её нет, но это только пока.       — Всё ещё думаешь о Мёнсу?       — Я отпустил его, хён, и не хочу, чтобы его призрак стоял между нами. Давай наконец наладим отношения, хотя бы ради Тэхёни. Возможно, совсем скоро ты станешь дядей, — почесав переносицу, пробормотал альфа.       — Что??? Так быстро? — спохватился Джун, всплеснув руками и чуть не выронив из руки грушу. — Я ещё не готов, а вы даже не женаты! Постой-ка… Ты хочешь сказать, что у вас была сцепка?       — Да, именно это я и пытаюсь тебе сказать, — закусывая нижнюю губу, ответил Чонгук. — Твой брат так захотел, я ничего не смог сделать.       Намджун даже фыркнул от негодования и уставился на альфу в недоумении.       — Ты серьёзно сейчас? Но тогда метка точно необходима! Ребёнок должен чувствовать вашу связь. Ох! — Намджун нервно покусывал губы. — То есть, возможно, я стану дядей уже будущей весной?       Лицо Чона стало серьёзным, и он лишь утвердительно кивнул. Намджун нахмурился, снова вгрызаясь в грушу.       — Кстати, вам с Тэхёни нужно вернуться во дворец. Государь назначил тебя своим личным охранником, теперь мы вместе будем приглядывать за его омегой.       — Ясно. Мы вернёмся завтра, хочу ещё немного побыть наедине с твоим братом. Хён, а ты сам-то ничего не хочешь рассказать? — вдруг подмигнув и оглядывая друга, заметил Чон. — Мне знаком этот запах, — альфа повёл носом. — Ты весь пропах выпечкой, — ты либо целый день что-то стряпал, что вряд ли, либо пропадал на дворцовой кухне.       Ким застыл от его слов и даже жевать перестал.       — Значит, новый повар… — сделал какие-то понятные только ему одному выводы Чонгук и усмехнулся. — Я рад за вас, хён, искренне рад.       — Да о чём ты толкуешь, я не пойму? — Намджун поправил свой чонбок. — Да, я был сегодня на кухне…       — Теперь ты наконец забудешь Мёнсу, — с грустью заметил, а потом вдруг рассмеялся. — И наконец-то побудешь в моей шкуре!       — Ты о чём, Гуки?       — Хён, ты прочитал столько книг, а до сих пор не смог разобраться с истинностью? Неужели не понял, что новый дворцовый повар твоя пара?       — Что?..       — Н-да, — Чон покачал головой, а потом посмотрел на крыльцо дома, откуда выходил Тэхён с подносом, и широко улыбнулся. — Пойду помогу своему малышу.       Намджун опустил глаза в пол, сосредотачиваясь и обдумывая ситуацию. Для него стало полной неожиданностью то, что он сейчас услышал. Он никак не мог поверить в это, но Чон ведь уже встречал своего истинного, значит, говорил правду. Парни начали раскладывать на столе блюда с едой, они смеялись и что-то обсуждали, но Намджун будто их не слышал, перед глазами он видел лишь образ Сокджина, своего внезапно обретённого истинного.

***

      Ким Сокджину в жизни ничего не доставалось легко. Он вырос в многодетной семье, где оказался единственным рождённым омегой, все остальные братья были альфами. Зато Джин с рождения отличался красотой. Но и этот факт сыграл с ним злую шутку. Отец, наконец поняв, что за «золотая жила» живёт у них в доме, решил пристроить парня в хорошие руки и не придумал ничего лучше, как продать своего собственного сына главе деревни, альфе лет пятидесяти. Мужчина обещал заботиться о парне и помогать с содержанием большой семьи новых родственников. Но накануне свадьбы Сокджин сбежал.       Мать очень любила сына и не могла допустить такой несправедливости. Именно она помогла шестнадцатилетнему омеге скрыться. Несколько месяцев он скитался вдалеке от дома, деньги, переданные матерью, почти сразу закончились, и Джину нужно было срочно искать работу. Он устроился подмастерьем в пекарню, где помогал хозяину, пожилому бете печь хлеб. Вскоре лавка начала приносить неплохой доход, и бета расширил дело, позволив Джину готовить ещё и другие блюда. Сокджин прожил у него полтора года, пока однажды его не заметил важный человек из дворца.       Джин тогда страшно перепугался, думая, что его снова хотят выдать замуж. Но мужчина предложил ему работу в доме главного инспектора канцелярии и жизнь омеги резко изменилась.       Он будто на крыльях летал от счастья, ведь теперь мог обрести настоящую независимость. Но радость была недолгой. Сын главного инспектора, самодовольный альфа, привыкший получать всё, что захочет, начал проявлять чрезмерный интерес к красивому омеге, работающему на кухне. Подстерегал его вечерами и буквально не давал прохода. В один из таких вечеров он и надругался над бедным омегой, альфа оказался настоящим садистом. Сокджин кричал, звал на помощь, но обслуга сделала вид, что ничего не слышит, ведь работа в таком доме на дороге не валялась. Двое суток он пролежал в комнате, боясь показаться на улице. Тело болело даже там, где он не предполагал, ссадины на руках стали багровыми, а лицо было похоже на один сплошной синяк.       Когда глава канцелярии узнал об этом случае, отослал сына из дома, а Джину предложил работу во дворце, там как раз требовался повар. Так, пройдя через сложные испытания, Джин наконец обрёл свободу и покой.       Но теперь его независимость снова была под угрозой, и он никак не мог этого допустить. Причиной его переживаний стал главный советник государя Ким Намджун. Во дворце его называли правой рукой императора, именно он помогал правителю в принятии важных решений. Омеге мужчина сразу понравился. Он не пытался зажать его где-нибудь в углу или надавить силой, он просто приходил и тихо наблюдал, ловя его мимолётные взгляды. Сокджин ощущал такой неведомый до этого внутренний трепет, когда Намджун находился рядом, что ему было сложно бороться с собой. Но омега давно решил, что никаких альф в его жизни больше не будет, и он не подпустит к себе ни одного из них.       Неожиданное появление Намджуна в его доме лишило парня равновесия в уже сложившейся жизни. Втайне от отца к омеге в гости приехала мама с младшим братом, и он решил провести с ними целый день, покинув дворец. Но главный советник нашёл его и здесь. Джин ругал себя, что разговаривал с мужчиной довольно грубо, но иначе поступить не мог. Слишком сложно ему было сдерживаться перед этим альфой, ещё бы немного, и он сдался бы ему.       Джин, с детства привыкший скрывать свои эмоции ото всех, давно не плакал. Но сейчас, стоя за кухонным столом, слёзы бежали по его щекам сплошным потоком. Подошедшая к нему госпожа Ён сразу же забеспокоилась, ведь ни разу не видела главного повара таким грустным.       — Джини, ты чего это? Что-то случилось, малыш?       Женщина, несмотря на довольно строгий характер, относилась к омеге по-матерински, она прониклась к нему добротой и нежностью.       — Всё в порядке, аджумма! Я просто резал лук, — отмахнулся Джин, вытирая слёзы рукавом.       — Понятно, — ответила женщина, поджав тонкие губы. — Слышала, что сегодня состоится помолвка младшего брата нашего главного советника, он ещё такой молоденький, — женщина покачала головой, явно жалея паренька.       Джин шмыгнул носом, почувствовав биение собственного сердца. Он никак не мог признаться себе в том, что скучает по альфе с мудрыми глазами.       «Вчера он выглядел таким потерянным. Всё ли с ним хорошо?»       — А вы случайно не видели его? — уточнил омега, тут же отругав себя.       — Кого? Главного советника Кима? — женщина заглянула парню в заплаканные глаза.       Он кивнул, продолжая нарезать овощи для супа.       — Вчера он искал тебя, — призналась женщина. — Приходил сюда и расспрашивал работников, потом ушёл. Во дворец он так и не вернулся.       Джин тяжело вздохнул.       «Будет лучше, если мы больше не увидимся. Я поступил правильно».       Но глупое сердце говорило совершенно о другом, оно предвкушало их новую встречу.

***

      Чимин целый день провёл в покоях императора. Они с Юнги много разговаривали, вместе обедали и читали. Впервые после отъезда из дома омега ощутил себя нужным и по-настоящему счастливым. За эти дни он так привязался к альфе, что теперь не представлял без него своей жизни. Это было странно, ведь Чимин никогда не думал, что можно вот так всего лишь за несколько дней полюбить человека и довериться ему.       Чимин положил свою голову на грудь Юнги и зажмурился. Он слышал, как быстро бьётся сердце альфы и точно знал почему, ведь сам испытывал тоже самое.       — Не могу дождаться нашей свадьбы, — Мин нежно перебирал волосы омеги, от чего тот получал неописуемое удовольствие. — Давай я тебя причешу, — и не дожидаясь его согласия, потянулся к черепаховому гребню, лежащему на столе.       Чимин прикрыл глаза, когда волос коснулись прохладные зубцы и довольно замурлыкал.       — Ох, я впервые слышу, как урчит омега, — прошептал Юнги, прижимаясь губами к тёплому виску Чимина. — Не могу от тебя оторваться, не могу насладиться. Ты так сладко пахнешь, ммм…       — Омеги обычно урчат, когда находятся в окружении семьи и испытывают радость, — покраснев, признался Чимин. — Правда, я могу мурлыкать, когда мне грустно или когда нервничаю.       — А я думал, что вы это делаете только во время близости, когда ощущаете наивысшее блаженство, — Юнги несколько раз аккуратно провёл гребнем по волосам и разложил их по плечам. — Какой же ты у меня красивый.       Чимин смущённо и уже привычно уткнулся носом в грудь альфы и продолжил урчание.       — Скажи мне, что бы ты хотел получить на свадьбу в качестве подарка? — неожиданно спросил Юнги. — Обычно королевским особам дарят украшения, но я решил уточнить у тебя.       — Государь, от вас я приму любой подарок, — застенчиво произнёс омега.       — А чем бы ты хотел заниматься во дворце, помимо своих обычных дел?       Чимин приподнялся и внимательно посмотрел на альфу. В его тёмных безднах глаз было столько нежности, что Юнги, не задумываясь, потонул бы в них.       — Мне бы хотелось заниматься садом, а ещё помогать людям. Мой папа будет очень рад продолжить своё дело и во дворце, если, конечно, вы нам разрешите.       — Разве я могу тебе в чём-то отказать? — Юнги прижался губами к его макушке, покрывая её короткими поцелуями. — Сейчас я полностью завишу от тебя, от твоего настроения. Если тебе хорошо, то и я доволен. Если ты будешь испытывать радость от своих увлечений, то и мне будет спокойнее.       — Ваше Величество, — Чимин ещё раз взглянул на своего альфу, — простите меня, я верил всему, что о вас говорят люди, доверился слухам.       — И каким же, интересно? — с улыбкой заметил государь.       — Люди поговаривали, что ваша воля лишает разума, а от одного лишь взгляда человек может умереть, — Чимин раскраснелся от своего признания, но глаз от альфы не отвёл.       — Теперь ты думаешь по-другому? — хмыкнул Юнги, проводя большим пальцем по щеке парня.       — Они правы, хён, — прошептал Чимин, шумно сглатывая. — Когда я вижу тебя, то разум действительно оставляет меня, остаются лишь чувства, а твой взгляд убивает меня каждую секунду, убивает, но потом воскрешает вновь. Ничего подобного я раньше никогда не испытывал.       Юнги легонько поцеловал омегу сначала в лоб, потом в щёки, в нос и, наконец, прижался к губам. Мимолётные касания вызвали у омеги такой трепет внизу живота, что он уже и сам не верил, что продержится до их брачной ночи. Жар и родной запах, исходившие от тела альфы, напрочь лишали Чимина и воли, и разума.       — В этом и есть суть истинности. Я даже и представить не мог, что такое вообще возможно, — Юнги улыбнулся, ещё раз даря омеге поцелуй. — Тебе пора отдыхать, ложись-ка спать.       — А ты? — пробубнил Чимин недовольно.       — А мне нужно поработать, — тяжело вздохнул альфа. — Не хочу уходить от тебя, но дел накопилось слишком много.       — Я понимаю, — Чимин принялся вычерчивать пальчиком узоры на груди Юнги. — Хён, можно я буду спать на твоей кровати?       — Ты ещё спрашиваешь? — Юнги крепко прижал к себе омегу, а потом нежно расцеловал каждый его пальчик, ладони и больное запястье, доведя Чимина до вершины удовольствия. — Любовь моя, что же ты со мной делаешь? А знаешь, что? Не пойду я никуда! Останусь сегодня с тобой!       — Правда?! — не веря своим ушам и расплываясь в широкой улыбке, переспросил Чимин.       — Да! Чёрт с ними с делами, ты для меня важнее! — Юнги разлёгся на кровати, потянув за собой омегу и укладывая его на себя сверху. — Побудем вдвоём ещё немного.       — Не думаю, что это понравится вашей матушке, мы и так нарушили традиции.       — Ничего, потерпит. Прижимайся теснее, хочу, чтобы ты снова помурчал для меня.       Чимин рассмеялся и крепко обнял альфу за шею. Теперь он будет ценить каждую секунду, проведённую вместе со своим хёном.