Обручённые

      В день свадьбы Чонгука и Тэхёна весь день шёл сильный дождь. По приметам это сулило молодожёнам счастливую жизнь, только вот Чон в них не особо-то и верил. Конечно, Тэхён подходил альфе по многим параметрам. Омега был добросердечным, хозяйственным, заботливым, страстным и к тому же необычайно красивым. Но после смерти Мёнсу Чонгук решил, что больше никогда никого не полюбит, а Тэхён будто нарочно постоянно признавался ему в любви. Чон испытывал угрызения совести, что не мог ответить ему тем же. Для омеги свадьба была важным новым этапом в жизни, а для Чона лишь простой формальностью. И теперь он искренне жалел, что впутал во всё это младшего Кима, омега был достоин лучшего. Останавливала Чона только мысль о ребёнке, о маленькой жизни, которая, возможно, уже находилась внутри омеги, и это грело раненую душу альфы.       — Вы такая красивая пара, — тихонько шепнул Юнги Чону. — Тэхёни весь светится, а с тобой с самого утра творится что-то не то. Может, расскажешь?       Об интуиции императора Мина уже давно ходили легенды. Даже будучи ребёнком, он замечал важные вещи, считывал эмоции людей. Ещё утром Чон приказал себе думать о хорошем и об их совместном с Тэхёном будущем, но Юнги всё равно увидел его тревогу и метания.       — Мне кажется, что я не смогу сделать Тэхёна счастливым, — признался вдруг Чон, устало прикрывая глаза. — Он достоин лучшего, а не раненого воина-одиночки, не способного справиться с собственными призраками прошлого.       На плечо альфы опустилась тяжёлая ладонь и сжала его. Чон посмотрел на хёна, который всегда искренне сочувствовал ему.       — Ты ведь знаешь, я редко ошибаюсь. Уверен, что именно Тэхён вылечит твою истерзанную душу, просто доверься ему, любовь ведь творит чудеса.       — Но я не люблю его, хён. Да, мне хорошо с ним, спокойно, он великолепен в постели, но…       — Никто из наших с тобой родных не женился по любви, — прервал его Юнги. — Это, скорее, исключение из правил. Я не говорю, что нужно смириться, нет! Но любовь это нечто большее, чем постоянная тяга друг к другу. Это и доверие, и взаимное уважение, и готовность помочь. Было ли что-то из этого в ваших отношениях с Мёнсу? Насколько я помню, нет. Только ревность и бесконечные придирки. Он ведь тоже никогда не любил тебя, несмотря на истинность. А Тэхёни принимает тебя таким, какой ты есть, он открыт для общения, он верит тебе. Разве этого мало, чтобы попытаться построить счастливые отношения?       Чон тяжело вздохнул, сглатывая подступивший к горлу ком. Император был прав, ведь альфа частенько действовал на эмоциях, забывая о чувствах других. Он не прислушивался к собственному сердцу, доверяя лишь своим инстинктам.       — Спасибо, хён, за наставления, — Чонгук низко поклонился императору. — Твоя мудрость спасла уже не одну семью. Благодарю тебя за то, что несмотря на дела, ты посетил наш скромный праздник.       — Мои дорогие! — обратился Юнги к молодожёнам, поднимая бокал с вином. — Уверен, что впереди вас ждёт только прекрасная семейная жизнь! За счастье молодых! — крикнул он, одним глотком осушив свой бокал.       Чонгук с Тэхёном поклонились, поддерживая тост государя, и альфа нежно прижал к себе новоиспечённого супруга. Тэхён немного смутился, но всё же обнял его за талию. А в следующие секунды стало происходить что-то странное. Юнги вдруг захрипел и начал задыхаться, приложив руку к груди и роняя бокал. Он осел на пол, то и дело хватая воздух губами. Его окружила толпа, Чимин склонился над ним, расстёгивая верхние пуговицы рубашки, чтобы было легче дышать. Он осмотрел альфу, а потом коротко глянул на Намджуна, который опустился рядом на колени.       — Это отравление, — шепнул омега дрожащими губами. — Срочно нужно отнести государя в его покои и привести лекаря.       Чонгук поднял на руки мертвецки бледного Юнги и быстро понёс его ко дворцу. В покоях уложил на кровать, снял чонбок и обувь. Всё это время рядом находился Чимин, готовый помочь в любую секунду, и Намджун, мерящий комнату большими шагами.       — Об отравлении никто не должен знать, — проговорил вдруг омега, проверяя зрачки Юнги и заглядывая ему в рот.       В глазах омеги отражался такой страх, что Чонгук в тот момент подумал о самом страшном. Он знал, что из-за истинности Чимин чувствовал государя, как никто. В покои постучались, и в них вбежал невысокий паренёк, один из стражников императора. Он поклонился, приложив ладони к животу.       — К сожалению, лекарь не придёт. Сегодня утром он уехал домой, в Пусан, у него заболела дочь.       — Да что же это такое?! Во всём дворце не найдётся нормального лекаря? — неожиданно вспылил обычно спокойный Намджун, грозно сверкая глазами. — Приведи любого его ученика! И чтобы никто не знал о том, что случилось!       Парень кивнул, поклонился и снова скрылся за дверью. Чимин же подбежал к шкафу и принялся рыться в своих вещах. Достал оттуда небольшой холщовый мешок и развязал его. В комнате тут же запахло разнотравьем и Чон даже чихнул пару раз.       — В таких случаях нужно действовать быстро. Чонгук-щи, принеси большой таз и тёплой воды, Намджун-щи, приготовь полотенца и чистую одежду для Его Величества, — уверенным тоном приказал Чимин, закатывая рукава и закручивая волосы в пучок, чтобы не мешались. — Я предполагаю, что это растительный яд, он смертелен в больших дозах.

***

      Несколько раз промыв желудок и влив в Юнги травяной отвар, Чимин наконец присел на кровать и нащупал пульс альфы. Он немного восстановился, а это означало лишь одно — яд ещё не особо начал действовать. Омега потрогал лоб государя, немного поднялась температура, значит, организм сопротивлялся. Чимин дважды в своей практике видел воздействие ядов на человека. Первый раз, когда соседский мальчик съел ядовитый гриб, и малыша удалось спасти, и второй, когда мужчина отравился беладонной, не подозревая этого. Господин Пак, папа Чимина пытался спасти его на протяжении получаса, но тот всё равно скончался в страшных конвульсиях. Омега надеялся, что молодой организм Юнги выместит эту заразу из себя быстрее, чем она распространится по нему.       Усевшись на кровать рядом с альфой и взяв его за прохладную руку, Чимин оглядел покои. Чонгук сидел на полу, подобрав под себя ноги, и выжидающе смотрел на омегу, Намджун, привалившись к двери спиной, смахивал рукавом пот с лица. Эти минуты показались им троим бесконечно долгими и мучительно тяжёлыми.       — Наперстянка часто вызывает похожие симптомы, ей свойственно накапливаться в организме, — нарушая тишину, заметил вдруг Чимин. — Но от большого количества смерть может быть очень быстрой. Я знаю, что и дедушку Юнги и его отца тоже пытались отравить. Значит, во дворце до сих пор живёт человек, который хочет избавиться от клана Мин именно таким способом.       — Государь рассказал тебе об этом? — нахмурив брови, уточнил Ким и подошёл к омеге. — Он тайно расследовал дело своего отца, но так ничего и не нашёл. Юнги предполагал, что отравитель сразу же покинул дворец, в итоге, он всё же добился своего.       — Хёна уже пытались отравить, — устало произнёс Чонгук.       Чимин вскинул голову, не веря своим ушам.       — Это было лет десять назад. Лекарь тогда отпаивал его молоком несколько суток, — закончил за альфу Намджун, тяжело вздыхая. — Чимини, мы гордимся тобой. В сложных условиях ты не растерялся, а быстро сообразил, что делать.       Омега понуро опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Ему хотелось зареветь навзрыд, но родители учили его не показывать своих эмоций при посторонних и быть стойким, поэтому он лишь шмыгнул носом, сдерживая подступившие слёзы.       — Я просто сделал то, что должен был сделать. Будем надеяться, что государь быстро поправится. Но проблема ведь никуда не делась, во дворце бродит убийца, а это значит, что нам всем нужно быть вдвойне осторожнее.       — Теперь он затаится, но я переверну весь город, чтобы его найти.       Чон поднялся, осмотрел свою военную форму и широко расправил плечи. Его день свадьбы омрачился печальным событием, Тэхён наверняка ужасно волновался, предполагая, что же произошло. Но тут в покоях появилась вдовствующая королева и все замерли. Женщина буквально влетела в комнату, сразу напомнив Чимину государя, который тоже всегда был слишком стремительным и напористым.       — Что с Его Величеством? Почему мне сообщили так поздно? — женщина обвела всех беспокойным, но суровым взглядом и присела на кровать к сыну, схватив его за руку. — Что произошло? Мне сказали, что государь потерял сознание.       Альфы поклонились, а Чимин продолжал сидеть по другую сторону кровати, не отпуская руки своего альфы. В эту минуту ему было абсолютно всё равно, что подумает королева о его воспитании и манерах, он не собирался ни отпускать, ни покидать Юнги ни на секунду.       — Его Величество отравили. Яд, видимо, подлили в его бокал, который он выпил вместе с вином. Хвала небесам, всё обошлось, — заметил омега безразлично и даже не глядя на королеву, от которой уже исходила волна негодования.       — Какой ужас! Вы плохо делаете свою работу! — заявила королева, проигнорировав слова омеги и обратившись к альфам. — Насколько я знаю, мой сын приказал вам обоим охранять его! Как вы могли допустить подобное?       — Ваше Величество, вы правы, это наша вина, но мы сделаем всё возможное, чтобы найти виновных, — сухо отрапортовал Ким, склонив голову, Чон на это лишь недовольно фыркнул.       — А вам что тут понадобилось? — кивнула она на Чимина. — Моему сыну нужен покой, поэтому я сама присмотрю за ним, — ядовито процедила женщина, демонстративно укрывая Юнги краем одеяла. — А где лекарь?       — Ваше Величество, господин Чхве уехал в Пусан, — Намджун откашлялся. — Его обязанности принял на себя господин Пак, — альфа глазами показал на Чимина.       — Что? — вскрикнула женщина возмущенно и горящими глазами принялась буравить омегу. — Во всём дворце не нашлось нормального лекаря, чтобы вылечить моего сына? Да как вы вообще посмели додуматься до такого? Какой-то омега будет мне тут самолечением заниматься?!       Терпение Чимина окончательно лопнуло. Он понимал, что после произнесённого, королева, и без того не испытывающая к нему уважения, окончательно возненавидит его, но ему уже нечего было терять. Пришло время поставить на место эту женщину.       — Я не просто омега, Ваше Величество, — спокойно, но с нажимом ответил Чимин на её возмущения. — Я омега и будущий супруг государя, если вы забыли! И в мои непосредственные обязанности входит забота о нём. И уйду я отсюда, только с его позволения, — омега поднялся с кровати и подошёл к окну, приоткрывая створку. — Государю нужен воздух, поэтому будет лучше, если вы все покинете его покои.       Чимин снова сел к Юнги на кровать и показательно взял его руку в свои ладони. А королева, похоже, потеряла дар речи. Она, как рыба, очутившаяся на суше, то открывала, то закрывала рот, но сказать ничего не могла, Чимин привёл слишком веские аргументы. Он заметил, как тихо усмехнулся Чонгук, как покраснел и без того смущённый Намджун, но спорить с омегой никто не решился.       — Докладывайте мне о его состоянии каждый час, я буду у себя, — королева надменно подняла подбородок и, расправив платье, пошла к выходу.       — Хорошо, Ваше Величество, — буркнул ей вслед Ким и поклонился, на его губах тоже блуждала улыбка.

***

      — Зачем он сделал это на торжестве? Я ведь сказал тебе, добавить яд в еду.       — Он и добавил, господин, но в вино.       — Он идиот! Вино нейтрализует действие ядовитых веществ и в организм попадает лишь малая их часть!       — Простите, я не знал этого. А насчёт торжества? Нам просто хотелось, чтобы это случилось на глазах у всех.       — Ну и каков результат?       — Он упал и начал задыхаться, определённый шум это произвело. Но пока не знаем, удался ли наш план. Мы отправили дворцовому лекарю ложное письмо о болезни его дочери, поэтому он должен был уехать в Пусан. Именно он специализируется на отравлениях, а больше нужных специалистов во дворце нет.       — Избавься от этого лекаря как можно быстрее.       — Но… Хорошо, господин, я всё сделаю.       — Мне тут доложили, что ты по-прежнему промышляешь воровством. На твоём месте я бы затаился, а не устраивал этих показательных выступлений. Не бери пример со своего отца, который, если ты помнишь, довольно плохо кончил, грабя богатеев. И ещё, не показывай свой нос во дворце и уж тем более не таскайся за дворцовым стражником, этот парень довольно хитёр и изворотлив, я уверен, что он давно тебя заметил. Хону прикажи, чтобы пока притаился. Если наш план не сработал, воспользуемся его помощью ещё раз, а потом уберём.       — Хорошо. Разрешите идти?       — Иди, мне нужно подумать.

***

      Юнги снилось его прошлое, когда он тринадцатилетним мальчишкой вместе с отцом поехал на охоту в лес и потерялся. Что-то напугало его лошадь, когда они брели по лесной тропинке. Животное вырвало поводья из его рук и помчалось в чащу. Юнги долго бродил по ней, потом понял, что ходит кругами и решил просто ждать помощи. Он надеялся, что королевская стража найдёт его до наступления темноты, иначе, он сгинет здесь. Местные легенды гласили, что в этих лесах водятся страшные хищники, выходящие на охоту именно ночью.       Юнги выбросил из головы все глупые мысли и присел на сломанное грозой дерево, достал из кармана завёрнутый в платок пирожок с фасолью и перекусил. Солнце клонилось к закату, и мальчик понял, что, либо его никто не ищет, либо ищут, но в другом месте. И он решил идти на запад. Вскоре послышался подозрительный шум, и Юнги понял, что где-то поблизости находится река. Выйдя к ней, мальчик обнаружил на другом берегу небольшую деревеньку и очень обрадовался, ведь теперь ему не придётся ночевать в тёмном лесу. Но вот перебраться на ту сторону оказалось достаточно сложно. Река была глубокой и перейти её вброд не было никакой возможности. Тогда Юнги решил рискнуть и переплыть её, но поток был слишком сильным, и его начало относить от деревни. Случайно ему удалось ухватиться за большую ветку дерева, и в этот момент его заметил один из местных жителей, пришедший на реку за водой. Он бросился мальчику на помощь и вытащил его. Но во сне этим спасителем почему-то оказался Чимин.       Приоткрыв отяжелевшие веки, Юнги глубоко вздохнул, ощущая благоухание собственного сада и аромат любимого омеги. От сердца отлегло, а то он было подумал, что уже пребывал на небесах. Внутри ощущалась странная опустошённость и слабость, будто альфа не ел уже несколько дней. Юнги с трудом повернул голову, заметив тёмную макушку Чимина, лежащую на его кровати, омега тихонько посапывал во сне.       «Что со мной произошло? Интересно, сколько я уже тут провалялся?»       Чимин, будто что-то почувствовав, поднялся, сонно потирая глаза. Они так широко распахнулись, когда он встретился взглядом с альфой.       — Государь, вы наконец очнулись! Как же мы все ждали этого! — запричитал омега, прижимая руку Юнги к своей щеке, словно хотел проверить, не снится ли ему это.       — Чимина, ласковое ты моё солнышко, — Мин вглядывался в обеспокоенные глаза своего омеги, мысленно пытаясь успокоить его. — Всё хорошо, малыш, я с тобой.       — Хён, как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — запричитал омега, гладя его по руке.       Стоило Юнги очнуться, как он разом ощутил все эмоции омеги. До сих пор было сложно привыкнуть к тому, что о нём кто-то беспокоился, переживал или испытывал боль. В последние несколько лет о нём волновалась разве что королева, да и то делала это, скорее, из чувства долга. Никто не заботился о нём просто из добрых, искренних побуждений.       — Я в порядке, только подташнивает немного и голова кружится.       — Ох, это потому что ты голодный, пришлось промыть желудок. Хён, тебя ведь пытались отравить, яд был в вине.       — Вот оно что, — задумчиво произнёс Мин. — Его снова не нашли?       — Нет, — разочарованно ответил Чимин, поправляя подушки. — Убийца наверняка готовился, но скрылся сразу же, как только привёл свой план в исполнение. Никто, кроме твоих приближённых, не догадывается о случившемся. Всем остальным сказали, что ты потерял сознание от переутомления.       — Ясно. Давно я тут? — приподнимаясь, уточнил Юнги.       — Четвёртые сутки пошли, — ответил омега, не позволив альфе встать. — Ты ещё очень слаб, оставайся, пожалуйста, в постели.       — Ты наверняка был со мной все эти дни, тебе тоже необходимо нормально отдохнуть.       — Это не важно. Главное, что ты пришёл в себя. Ой, мне же нужно сообщить об этом твоей матушке, она волнуется, — подскочив с места, заметил Чимин, но Юнги удержал его, схватив за руку.       — Вы правильно сделали, что не стали разглашать информацию, но это не значит, что среди наших близких нет предателей. Теперь я никому не могу доверять.       — Даже мне? — с грустью заметил Чимин, на его глаза навернулись слёзы.       Юнги погладил его ладонь и прижал её к своему сердцу. Оно всегда билось быстрее, когда рядом находился его истинный. Омега, так внезапно вошедший в его скучную жизнь, омега, наполнивший её бесконечным смыслом. Только ему он мог доверить все свои тайны.       — Присядь.       Чимин послушно выполнил приказ, вновь усаживаясь на его кровать. Юнги показалось, что за эти дни его омежка немного похудел, да и выглядел он слишком бледным.       «Наверняка сутками сидел у моей постели и крошки в рот не взял».       — Моя мать прибыла на отбор из небольшого городка на окраине Чосона. Для многих это было несбыточной мечтой, но для моей матушки стало настоящим горем, ведь дома у неё остался возлюбленный, её истинный, о которым теперь приказали забыть навсегда. Пройдя отбор и выйдя замуж за моего отца, она ни на секунду не забывала о своей любви, тайком получала от него письма. Отец узнал об этом. Вскоре до матушки дошло известие, что её возлюбленного убили, ранили ядовитой стрелой. Я точно знаю, что мой отец не имел к этому отношения, парень уже давно был замешан в тёмных делишках, но матушка была непоколебима. Она затаила обиду на мужа. Короля Мина отравил слуга, которого подослала моя мать. Он не рассчитал количество яда, поэтому его не хватило на смертельную дозу, но хватило, чтобы отрава начала медленно убивать организм отца. Хотя, возможно, матушка просто хотела видеть, как он мучается.       — Не могу поверить! Как ты вообще узнал о таком? — хрипло спросил Чимин, схватившись тонкими пальчиками за одеяло.       — Отец рассказал мне об этом незадолго до своего ухода.       — Он знал?!       — Да, — устало выдохнул Юнги. — Тот слуга-омега всё рассказал, моя мать об этом не знает. Отец поклялся мне тогда, что не убивал того парня, её истинного.       — А кому-нибудь ещё это известно?       — Окружение знает об отравлении, но кто это сделал, знал только я, теперь вот и ты. Эта наша семейная тайна, которую мы с тобой должны унести в могилу.       — Но она ведь убийца, хён, — прошептал Пак еле слышно.       — Она моя мать, Чимини. Даже отец, зная всю правду, смог понять и простить. Она по-настоящему любила того парня, а её вырвали из родительского дома и насильно увезли. Откуда ты думаешь взялся этот мой бунтарский характер? — усмехнулся Юнги, гладя парня по голове. — Отец был очень спокойным и добродушным, по сравнению с ней. Нас с сестрой она ревностно опекает, считая, что мы должны следовать всем её приказам и правилам. Вначале я и правда поддавался.       — Но после того, как узнал всю правду, перестал ей доверять.       — Мой отец не был идеальным человеком, но он был справедливым и мирным правителем. Он мог принести ещё много пользы нашему государству и не заслужил такой смерти. Мы с сестрой любили его и лишились настоящей опоры. Наверное, ради Сонли я и продолжаю молчать. Девочка-омега нуждается в матери больше, чем я. Но это не означает, что я простил её и всё забуду.       — Такое очень сложно понять, а простить, наверное, и вовсе невозможно.       — Но сейчас мне стали понятны её помыслы, ведь я бы убил любого, кто попытался бы разлучить меня с тобой.       — Всё равно это её не оправдывает! Убить собственного мужа и продолжать спокойно смотреть его детям в глаза, какой жестокой нужно быть?! А она ведь омега! Теперь и вовсе непонятно, почему она так меня невзлюбила, ведь я твой истинный и у нас с тобой самые настоящие, искренние чувства! — сердито выпалил Чимин, сжав пальцы в кулачки.       — Может, поэтому и невзлюбила, что сама потеряла такое счастье, — вздыхая, ответил Мин. — Просто дай ей немного времени.       — Ты так спокойно говоришь об этом, — покачал головой омега. — Я, наверное, теперь не смогу нормально спать, зная, что во дворце находится убийца, — Чимин осёкся, закусывая нижнюю губу. — И не один. Чонгук сказал, что тебя уже пытались отравить.       — Когда недоброжелатели поняли, что из меня выйдет неплохой приемник отца, разделяющий его интересы и политику, то решили избавиться. Но меня тогда тоже спасли, лекарь Чхве сразу помог, он ведь специализируется на отравлениях, так что на этот раз снова повезло, — Юнги погладил Чимина по бледной щеке. — Тебе нужно покушать и прогуляться, хочу видеть твои порозовевшие щёчки.       — Без тебя я не смогу съесть ни кусочка, — сглотнул омега, надув пухлые губки.       — Честно говоря, я ужасно проголодался и съел бы сейчас целую курицу, — поглаживая пустой живот, проговорил Мин. — Но пока не откажусь и от миски бульона.       — Я сам сбегаю на кухню и за всем прослежу, — бросил Чимин, сползая с кровати, но альфа снова удержал его.       — Я так соскучился по тебе, мой хороший, по твоему запаху, — сказал Мин, поглаживая ладонь омеги. — Побудь со мной ещё несколько минут.       Чимин расплылся в улыбке и снова забрался на кровать.       — Я так ждал вашего пробуждения, государь! — Чимин нагнулся и коснулся тёплыми губами подбородка альфы. — Моё сердце билось только наполовину, зная, что вы в опасности, — омега склонился к его груди. — Теперь никуда от вас не уйду, буду постоянно рядом, обещайте, что будете беречь себя ради вашего народа… и ради нас.       — Любовь моя, — Юнги погладил омегу по спине, ощущая внутренний трепет, — обещаю, что буду рядом до самого конца, что бы ни произошло.       Желудок Чимина неожиданно заурчал, и альфа легонько подтолкнул парня.       — Но для начала нам с тобой нужно поесть.       — Через пять минуточек, хочу ещё немного побыть с тобой наедине, — пробормотал Чимин, крепко прижимаясь к улыбающемуся Юнги.