drive

      — Я понимаю, это…       — Нет, дядя, — перебивает его. — Ты прямо говоришь что во всех моих бедах виноват он, тот которого я даже не помню, и заставляешь меня влезть в его дела чтобы закрыть его в тюрьме строгого режима. Это больше похоже на то, что ты никчёмный дядя полицай который не может справиться с бандюганом, и просишь, блять, других бандюганов помочь, говоря что он сделает мне масштабную хуйню. — говорит четко, без единой задержки. Дядя в пальто выглядит очень тревожным.       — Нет, Тэхён, я говорю правду, просто если вмешаюсь я, то он вырежет всю мою семью, включая и меня, а тебе нечего терять…       Тэхён перебивает его громким смехом. Нечего терять говорит, Тэхёна аж трясет. Намджун сидящий рядом никак не меняется в лице, сидит твёрдым камнем с сигаретой во рту, и прожигает взглядом дядю в плаще.       — То есть тебя он за это грохнет, а мне сделает что-то масштабное. — снова смеётся, глядя на него. — И что значит нечего терять, у меня по твоему семьи нет? Он может также убить и мою, ты…       — Он тебя не убьёт. — перебивать это какой-то новый тренд. — У него странное отношение к тебе, потому что недавно, чуть меньше месяца назад, пришел какой-то пацан кинул папку с твоими фотками где ты за рулём утопленной машины, где еще и как оказалось был труп. Но на следующий день пришел снова, с пистолетом в руках и забрал ту папку, не думаешь что это странно?       И в эту секунду напрягаются все.       — Не переживай насчет этого, он забрал и копии.       — С хуя ты решил что это был парень от него? — нахмурившись, снова прожигает взглядом его лысину.       — Выслушай меня, после чего сможешь решить сам, что будешь делать с этим.       Тэхён переглянувшись с Намджуном, который в согласии кивает на это, отворачивается обратно на мужика. В это время Тэхён борется с желанием отказаться, но сказанное насчет тех фоток, заставляет сидеть на жопе ровно, и даже сжать очко. Если это все-таки правда, то за ним следят, соответственно знают о нем все, включая Чонгука. А Чонгук это неотъемлемая часть его души и тела, и если он в опасности из-за него, то пусть лучше он умрет.       — Валяй. — тяжело вздыхает.       — Он очень скрытный, найти на него что либо невозможно, каждое свое дело он подчищает, и делает тихо, в то время как само дело очень громкое. Например: некий Джейк, был убит с непонятных причин, и насколько я знаю он работал с тобой, первый звоночек. Дальше Луис, мужик ничем не примечательный, но как оказалось позже был режиссером порно, в котором снимался его близкий человек, и с каких-то непонятных, опять же, причин, был украден з собственного дома, а потом найден мёртвым за городом в яме с мусором. И я знаю, что похитил его ты, и он скорее всего тоже. Это второй звоночек. — делает небольшую паузу, чтобы Тэхён успел все уложить у себя в голове. — Все это лишь малость того что я знаю, и каждое остаётся тайным, и поэтому я хочу чтобы ты, своими супер-пупер способностями приложил к этому руку, и запечатлел момент, его в действии. — дядя достаёт из кармана плаща кнопочный телефон раскладушку, и кладёт его на столик. — Если сделаешь звони, тут записан мой номер. — стягивая с себя плащ он остаётся в рубашке с пальмами, и голубыми шортами, вытягивая из кармана солнечные очки. — Ну, а я пошёл.       Тэхён нечитаемым взглядом смотрит на лежащий телефон, а после переводит его на мужика.       — Откуда ты все это знаешь?       — Если ты думаешь что работаешь скрыто, то ты долбоеб, каждое твое преступление горит у меня в участке, но ты платишь моему подчинённому, который это все подчищает, но я то все вижу. — нет ни улыбки, ни насмешки, это даже пугает.       — Ты не внушаешь доверия. — говорит прямо, дядя только хмыкает в ответ.       — Если бы ты помнил его, может бы и внушал. Можешь спросить у своего главного, он должен знать. — дядя не ждет ответа, разворачивается и идет к выходу, но вопрос Тэхёна заставляет остановиться:       — Нахуй тебе плащ?       — В кино видел, выглядело круто. — и выходит из гаража, оставляя их вдвоем сидеть как клоуны.

***

      — Веришь ему? — спрашивает Чонгук, сидя напротив лежащего Тэхёна в одних шортах на помятой постели.       Уже вечер, солнце наконец-то спряталось за горизонтом, давая остыть земле от дневного жара.       — Не знаю, не внушает он мне доверия. — повернувшись головой к Чонгуку, медленно бегает по нему взглядом.       — Ну не знаю… — с тумбочки рядом берет зажигалку и подкуривает, делая первую затяжку, выдыхает переводя взгляд на Тэхёна. — Ты уверен что не знаешь этого Венса Хью?       — Не уверен, я, блять, ни в чем не уверен. — и застыв на мгновение, трясется внутри все так сильно, от того что сейчас сказать собирается. Но вздохнув полной грудью, уверенно говорит:       — Но я уверен в том, что люблю тебя.       Говорит это без страха, говорит обнажая всю свою душу перед ним. Не боится совершенно, что вдруг ему откажут, даже если так, он от слов, таких слишком сильных, слишком значимых сейчас, не откажется никогда.       Он никогда не задумывался почему именно он, почему какой-то парень, который бесился только от того, что Тэхён рядом находится, вдруг так заселся в голове, в душе, а еще там, что пульсирует на грани взрыва.       А ведь и правда, когда он таким для него стал, может еще когда увидел впервые, слишком уставшего и еле плетущегося. Первой мыслей было то, что парень ничо такой, красивенький, но как только он открыл рот, Тэхён ужаснулся, и не потому что он на него ядом плевался, а от того сколько он в нем эмоций пробудил за раз. А может когда имя свое сказал, или когда с балкона матами его крыл. Казалось, тогда, он бы с ним ни за что не подружился, не стал бы и срать рядом, но в какой-то момент, совершенно для него непонятный, он начал нравиться. Сначала сильно, а потом, когда они в ванной поцеловались, еще сильнее.       Сказать честно, он тот день до кратчайших деталей помнит, и еще много чего после. Но тогда, в нем впервые что-то расцвело, огромное и живое, бьющиеся так быстро, как стрелка на спидометре набирающая скорость. И дало волю на все действия потом, волю даже в таких моментах, чтобы не трястись как придурок, а сразу сказать, будто резко вжать газ в пол, но трястись потом в ожидании ответа, как и от бешеной скорости.       И сейчас, смотря ему в глаза, он показывает свой страх. Показывает страх перед будущим, вдруг они не смог быть дальше вместе, вдруг прицел именующийся красной точкой во лбу всех, выстрелит сейчас, либо же завтра, либо же послезавтра. Он то знать не может, а действовать то нужно, и только от Тэхёна все зависит.       А сейчас, именно в эту секунду, Чонгук замирает, глаза расширяются, а дыхание останавливается. Слова влетают в его голову, и занимает огромное место в тумбочке своего мозга.       Он слишком удивлён чтобы ответить, он не ожидал этого сейчас, не ожидал что эти слова так много значит для него. Раньше бы он не смог ответить, ведь все его чувства были только в нем, выплескивать их кому было сложно и страшно, но сейчас в груди что-то дрожит, отзывается, подталкивает, ведь:       — И я уверен в том, что люблю тебя, Тэхён. — говорит, также душу обнажая, и легко дается совсем не сложно и не страшно. Ему говорить об этом не сложно и страшно.        Тэхён не справляется с таким большим количеством чувств, и подрываясь целует его.       Чонгук откровенный в своих чувствах сейчас, которые наконец все разом наружу выпали, а не как было до того, по чуть-чуть, чтобы не обжечься. Ведь Тэхён вулкан, горящий и плавлящий все что попадается ему под руку.       Он никогда таких людей не встречал, таких которые не боятся что-то сделать, ведь комок оранжевого цвета будет бубнить что-то о слишком большом риске, и что это все может закончиться плохо. Но Тэхён лишен этого комка, и заставляет Чонгука лишиться его, и это действует, он рискует. Еще тогда когда впервые поцеловал, когда согласился на его авантюру, и сейчас понимают не зря, ведь с помощью этого обрел то, что раньше считал пиздецом, что не сделал бы ни за что в жизни, но вот сделал и он счастлив.       Эти чувства по ощущениям были будто всегда, но сами не давали себе развиваться, глушились обычными вещами, а потом рвались каждый раз при встрече. Чонгук не понимал, долго не понимал, почему тянет к уебку постоянно несущего бред пьяной кобылы, и сейчас не понимает, но все же принимает, и наслаждается.       Руками тёплыми обнимает за талию, валит обратно на подушки, продолжает целовать, вливая всю свою душу в него, растворяется. Чонгук принимает, своими руками обнимает за шею, нежно зарываясь в волосы на затылке, а потом сжимается когда чужие губы оставляют поцелуи на подбородке, шее, спускаются ниже, пока Чонгук растворяется вместе с ним. Превращаются в огромное что-то, в таком же огромном тазике, от которого несет чувственным и пьянящим разум. Не хотелось бы чтобы кто-то видел это, не хотелось чтобы лез, ведь они только для друг друга, как два присосавшихся к друг друга магнита.

***

      — Блять! — выкрикивает дед, залетая в квартиру Тэхёна, громко захлопывая дверь, и проворачивает ключ пару раз, и для надежности заглядывает в глазок, тут же успокоившись.       Джастин тяжело дыша падает на диван хватаясь за сердце. Бежать с пятого этажа на первый в его возрасте даже опасно.       — Какого хуя?! — выбегает сонная Нана с маской для глаз, в одной пижаме с жабками, перепуганного глядит на деда.       — Просто пиздец, дорогая! — говорит, нет, больше недовольствует, еще и криком. — Подумаешь показал ей лучшие позы, а она хочет большего! К кровати меня приковала прикинь?! Начала ебучим воском обливать, я думал сердце от боли станет! Мне хоть и шестьдесят почти, я еще в расцвете сил, но она то! Ей под восемьдесят, а так зависима от секса! Мой писюнчик не настолько бодрый!       — Че? Ты о чем вообще? — садится рядом с ним, внимательно оглядывая. Дед что-то не внушает доверия со своим внешним видом. Красные пятна по груди, за сердце держатся не перестаёт, дышит часто, еще и мокрый весь, выглядит так, будто инфаркт схватит.       — Хейли, ебать ее дрыном в сраку! Я…       — Тише, дедуля, все по-порядку. — останавливает его, и бережно берет за руку.       Что-то ей совсем не нравится это.       Дед послушно кивает, пытается отдышаться. Нана отпускает его, и идет по воду, все время поглядывая на него.       — Так вот, Хейли, — вылив в себя весь стакан воды, продолжает свой рассказ. — В пизду ее кароче, так и говорю ей, бабуль иди-ка ты, я не настолько конченый чтобы два дилдака себе в сраку пихать, а она припизднутая, посчитала это за согласие и давай меня разворачивать! Ладно той воск, еще прощаю, но как тока мне в очко уперлось черное здоровое пугало, я как начал орать! А она, клуша блять, продолжала, и смеялась! Представляешь! Кароче выебала она меня тем дрыном, и я опидорился вместе с Тэхёном… — как-то грустно заканчивает.       Нана трещит, держатся из всех сил пытается, но все равно дамбу прорывает, и как начала смеётся, Джастин в ахуе на нее взгляд перевёл, и даже обидно немного стало.       — Ну да, смейся, смейся, от когда чернявая твоя американочка к тебе в латексном костюме придет, смеяться ты не будешь. — цокает, как дед старый. Впрочем он и есть такой.       — Она еще и в латексе! — говорит, начиная чуть ли со смеху не задыхаться.       — Боже… — закатив глаза, отводит обиженный взгляд в сторону.       Нана почти успокоившись, вытирает слезы, пытается отдышаться. Дед поглядывает на нее злым взглядом, но тоже улыбается.       — Ничего, дедуля, я тебя в обиду не дам. — говорит через время, усаживаясь поближе, кладет голову ему на плечо.       Дед вмиг смущается, отводя взгляд в сторону. Слава богу Нана этого не видит. Но все же переборов себя, негромко говорит:       — Можешь… меня так чаще называть… — неловко трет лоб, все так же не смотря на нее.       — Как? Дедуля? — смотрит на него, и улыбается снова.       — Да…       — А чего так? У тебя нет внуков? — хмурится.       — Есть, просто дочка не общается со мной, а моя внучка почти такого же возраста как и ты. — собрав всю мужность в кулак, говорит без смущения.       — Почему не общается?       — Много хуйни творил в свое время. — как-то слишком грустно. — Извинения тут не помогут.       — А как внучку звать?       — Мишель, тупорылое имя, будто для коняки.       — Понятно, почему не общается. — с издёвкой. Дед в ответ лишь цокает. — Но я буду, у меня деда нет, может и к лучшему, раз у меня появился такой крутой.       Джастин поворачивается к ней, смотрит удивлённо, но видно как глаза светится начинают, от чего Нана улыбается и обнимает его руку, обратно кладя голову на плечо.       Внезапно все обрывается, потому что в дверь начинают настойчиво стучать и звать дедулю Джастина, Нана подорвавшись вместе с ним, заводит его в ванную, заставляет залезть в душ и ждать пока она не придет.       Стянув с себя маску для сна, бросает на диван и идет к двери, по которой тарабанят так сильно, что еще чуть-чуть и она упадет.       — Все-все! Стоп! — кричит, открывая резко дверь. На пороге стоит удивленная Хейли, реально в латексном костюме, и с распущенными волосами аж до жопы. Сама она низкая, не сказать что худая и не сказать что полная, средняя.       Лицом и не скажешь что ей под восемьдесят, скорее пятьдесят с копейками, но разглядывания быстро прекращаются, потому что старушка накидывается на нее с кулаками и кричит как не в себя:       — Че это за молоденькая шлюха, Джастин! И ты от меня к ней убежал! — бьёт своими старыми руками по Нане, и идет с напором.       Удары не сильные, но быстрые, она даже увернуться не успевает, но руками прикрывается. Внезапно дверь в ванной распахивает, и оттуда вылетает злой Джастин, он разъяренный быком прет на Хейли, не замечая препятствий, что кстати зря, потому что прям в шаге от нее, наступает на валявшуюся там вилку, и как заорет, что обе вздрагивают и смотрят на пострадавшего, который какого-то хуя, ниже пояса обмотанный полотенцем.       — Джастин, милый! — подлетает к нему, скачущему на одной ноге и матерящимися во весь голос.       — Отойди, блять, хвойда! — шугается ее, чтобы потом зло заявить, — Ты мою внучку шлюхой назвала, уходи блять!       Хейли вздрагивает, и смотрит на него глазами по пять копеек, медленно повернув голову к нахмуренной Нане, падает на колени и складывает руки вместе, случайно рукой цепляясь за полотенце деда которое сразу же падет. Единственная Хейли этого не замечает, начинает молить прощения у ахуевшей от жизни Наны, пока дверь не открывается:       — Че за цирк? — говорит Тэхён, только зашедший в квартиру. Рядом с ним стоит Чонгук в ахуе, который не может и слова сказать.       Джастин сракой к выходу красуется кажется новой татуировкой: "сделай или умри", но по еблу удовольствия не видно. Хейли продолжает молить прощения пока Нана застыла на одном месте не в силах двинутся.       — Вечером все в гараже встречаемся, дед ты тоже можешь. — говорит Тэхён, решая не ждать ответа, ведь все по лицу Наны видно, и только вздыхает выталкивая Чонгука из квартиры, у которого кажись явилась новая травма.       Бабка в латексе теперь страшный сон.

***

      — Давай это будет свиданием? — затягиваясь говорит Тэхён.       — Тут? — говорит устало, и оглядывает свою ванную, в которую они уселись вдвоем, нежась в теплой воде.       — Почему нет? — хмыкает, выдыхая горький дым.       — Ладно…       Оказались они тут совершенно обычным образом, устали просто пиздец. После того как вышли из квартиры Тэхёна, полдороги обсуждали то что увидели, даже посмеивались. Сходили в магазин за кошачьим кормом, и за пиццей с грибами, по запросу Чонгука. Ну и потом, не сказать что это было неожиданно, просто Тэхён думал что это случится раньше, и поэтому они убегали от полиции, которая гналась за ними минут двадцать, пицца в руках Тэхёна стала кашей, но корм никак не испортился.       Было даже весело немного, хоть и достижением в жизни это не назовешь, но такая уж участь у двоих придурков спиздивших мерс у приличной женщины, сначала они понять не могли почему за ними гнались, они же ничего не крали, но стоящий в гараже Тэхёна красивенький мерс, накрытый ссаными тряпками, это отрицал.       Бежать было сложно обоим, потому что если бы не палящее солнце под сорок градусов, они бы может и продержались подольше. Благо им на встречу попался парнишка, с ахуенным великом с тормозами, и заебистым звоночком. Он оставил его возле заправки, мимо которой они пробегали, даже без защиты от таких вот дегенератов убегающий от полицаев. Тэхён запрыгнул на него, и отдал пиццу с пакетом корма Чонгуку, который даже слова об этом ничего не сказал, сел на багажник, и вцепился в него.       Тэхён смеялся и крутил педали как мог, пока за ним ехала машина с мигалками. Оторваться уже было проще, потому что заезжая в дворы где машина не сможет проехать, они получили преимущественно и быстро добрались до дома уставшие как собаки.       На пороге дома, Тэхён не удержался, в теле все бурлило и кипело, и заставило впечаться губами в чужие, углубляя и делая поцелуй ненасытным, таким после чего губы болели, но зато какими счастливыми они были. Улыбались пялясь на друг друга как два идиота, пытались отдышаться и не свалится прямо в коридоре.       — И о чем говорят на свиданиях? — спрашивает Чонгук, прижимая к себе ноги, рябь воды приятно дотрагивается до тела.       — О себе наверное? — пожимает плечами. — Расскажешь?       Чонгук вздыхает откидываясь на бортик ванной, поднимает взгляд в потолок.       — Я учусь…       — Ты учишься?! — выкрикивает. — Мы все время вместе, а о таком я узнаю только сейчас?!       — Я просто… — поджимает губы, опуская взгляд на Тэхёна. — Не люблю о себе говорить. — двигает рукой в стороны, смотря как пенится вода, в которую они влили кучу геля.       — Ты можешь рассказать.       — Это я и пытаюсь сделать, — кидает недовольно, и вздохнув продолжает свою великую речь о своей жизни. — Учусь на дизайнера интерьера, такая хуйня если честно, вообще не мое, просто мама хотела, а я тогда не решил кем хочу быть, — подкуривая сигарету, отводит взгляд. — Ну вот решил, Ханиль сказал что еще занятие и я могу попробовать бить на людях.       — Можно я буду твоей первой жертвой? — улыбается.       — Хорошо. — смущенно опускает голову. — Так вот, думаю что отчислюсь, и поступлю в другое место, все-таки хоть что-то надо иметь. — затягивается. — Вообще в детстве хотел стать копом, и будь я им засадил бы тебя на вечно.       Тэхён хрипло посмеивается, что выбивает у Чонгука воздух из легких. Потому что впервые видит его такого, с прикрытыми глазами и совершенно спокойного, даже какого-то слишком расслабленного.       — Думаю я бы все равно тебя покорил. — улыбается придурок, Чонгук цокает глаза закатив. — Продолжай. — негромко говорит, снова затягиваясь.       — Да что продолжать, в принципе все. Полицейским я не стал, потому что стал преступником, и лежу в ванной с гопарем которого ненавидел.       — А сейчас то любишь? — ухмыляется, скотина, по-ублюдски.       — Ненавижу нахуй. — со вздохом, но глянув в его глаза, которые въелись в него прожигая, поддаётся тому, что явно сильнее его, чтобы поцеловать, вгрызаясь в него, рукой придерживая за шею, пока бедная сигарета плавает в воде.       От силы его напора, вода вышла из берегов его ванны, потом им придется горбатиться, чтобы это все убрать. Но они не думают об этом совершенно.       Чонгук мокрыми руками зачесывает ему волосы назад, поддаётся ближе, телом к телу. Тэхён обвивает его талию руками, расставляя ноги шире, чтобы Чонгуку было удобнее, но тот хватая его за щеки отрывается заставляя посмотреть в глаза с непониманием.       — Секс на первом свидании? — хитро улыбается, и сжимается его щеки.       — Я не против.       — А я против. — копируя его улыбку, ублюдскую, отстраняется, садясь обратно на свое место, и нагнувшись назад, берет кусок пиццы с пола, которая на удивление еще не утоплена, но и так поебанная из-за мощьной тряски.       — Невозможный… — выдохнув тянет, так и продолжая сидеть с застывшими руками, которыми совсем недавно чувствовал тепло тела человека, которого любить никогда не перестанет.       — Твоя очередь. — говорит, кладя обе руки на бортики ванной.       — Я говорил мама съебалась, батя сошел с ума, я наверное тоже. Закончил школу кое-как и вообще не знаю чем заниматься, ощущение будто я не смогу нечего другого делать, только до конца жизни воровать, пока меня не посадят за все мои грехи. — вздыхает и снова тянется к пачке сигарет на бортике, закуривает пытаясь не смотреть в глаза напротив.       — Хотел когда-то начать новую жизнь? — спрашивает внезапно.       Тэхён пускает тихий смешок.       — Все время хочу, но понимаешь...новая жизнь вроде как начнётся, а старый я буду, старая голова, я не смогу очистить все по щелчку. Даже если на сегодня допустим так будет казаться, то завтра все вернёт назад. — затягивается, задерживая дым.       — Нахуй это завтра, Тэхён. — он вздрагивает слыша свое имя. — Я тоже так думал, тоже сидел у мамы дома и мечтал что-то поменять, как думаешь у меня получилось?       — Я не знаю тебя старого.       — Потому что я не изменился, изменилось только мое восприятие понимаешь? Я перестал думать о загонах, перестал тянуться к прошлому, я живу сейчас, в этот момент, сижу с тобой в ванной, вроде как на свидании. — ухмыляется. — Я старый всегда со мной, от этого не уедешь, но есть и новый я. Думаешь старый я позволил бы твориться тому что у нас происходит? Нет, он поганое ссыкло, и загнался бы за неправильность, но другой я так не считаю, все правильно, все идет так, как надо всем.       — Я не понимаю...       Чонгук вздыхает, и забирает сигарету, болтая уже почти холодную воду.       — Отпусти его, скажи та иди нахуй долбоеб, думай наоборот...       — Блять, это звучит как мотивация в каналах мамкиных сигм. — прикрывает рот, смеясь.       — Мне так Хосок говорил, я то думал че тут не так, — смеётся в ответ. — Но насчет отпустить я согласен, мне помогло.       Тэхён молчит, с улыбкой просто смотрит как курит Чонгук и начинает беситься от его вонючего Стронга, но тягать дым продолжает.       — Я думаю насчет того, чтобы поцеловать, но если думать наоборот то не надо целовать?       Чонгук выдохнув дым, секунду тормозит, чтобы резко подняться, и присосаться к его губам. Тэхён улыбается в поцелуе, обвивая руками его тело. Уже вторая сигарета падает в воду, тушится, намокает и плавает в волнах, которые создал Чонгук.       — Отпустим меня? — оторвавшись, смотрит в его глаза, Чонгук поглаживая его лицо руками, смотрит в ответ, уверенно кивает, после чего снова целует.

***

      — Эта площадка... — грустно улыбнувшись, Тэхён останавливается.       Сломаная качеля, горка на которой раньше можно было обжечь жопу, разрисованный маркерами и балончиками домик, где сейчас сидят дети, громко крича, Чонгук узнаёт знакомые звуки игры, и улыбается смотря на них. Песочница где из песка только камни и щебенка, бортики тоже разрисованы матюками.       — Я на корейском пару слов знал, интересно они остались там... — подходит ближе к домику. — Нет, зарисованы...       Все стало серым, в воспоминаниях у Тэхёна все радужное, красочное, а сейчас сгнило, и продолжает, пока новое поколение орет рубясь в телефоне в бравл старс.       Дальше дома, серые, пошарпанные, они всегда такими были, нагоняли тоску, только друзья зовущие в два ночи гулять были спасением, в темноте не было этого видно. Не было видно и лиц людей, сгорбившихся, грязных, и с пустыми головами.       — Не верится что я здесь жил. — хмыкает, зафутболивая носком кроссовка камень.       Снова дома, и тишина. По ощущениям солнце здесь никогда не светило, постоянные тучи, хмурые деревья, и ветер заставляющий их злится.       Старая дорога заставляет загрустить еще больше, он ненавидит здесь все, от той же несчастной площадки, до самого дома. Дом уже не считается его, не важно что написано в бумажках, он просто есть, стоит наверное сейчас, скрипит от несчастья, пока дерево над крышей царапает окна.       В голове старый дом остался таким, каким был после его ухода. Он не возвращался сюда ни разу, может боялся что отец разозлится, а может боялся что он даже не заметит.       И сейчас стоит перед старым домом, чувствует опустошение. Он не знал что он горел, не знал умер ли там кто-то, не знал когда это случилось. Он думал там все как раньше, пьянки, бутылки, злые лица, хмурые деревья царапающие окна. Сейчас нет этих окон, дерево повалено, умерло вместе со старым домом, умерло еще когда Тэхён ушел. А он не знал.       — Это он?       — Наверное...       Его будто прошибает тупыми иголками, которые зашевши поглубже становятся ветками хмурого дерева.       Тихо, тишина делает хуже. Лучше бы что-то говорило, шептало, кричало, но оно молчит. Тэхён молчит вместе с ним.       Камни, обгоревшие доски трещат под подошвой, он дотрагивается к ним, думает сколько они тут лежали, когда это случилось. Ответа нет, все та же тишина.       Теплая рука дотрагивается до плеча, Тэхён вздрогнув сжимает ее своей, поворачиваясь обратно смотрит на серые развалины.       Поднявшись идет вглубь двора, садясь на доски, место где когда-то была его комната. Вещей никаких нет, разобрали все чуть ли не до последнего кирпича. Подкурив сигарету, выдыхает дым снова все осматривая. Чонгук садится рядом.       — Куда он делся?       — Кто?       — Отец. — снова затягивается. — Он над этим домом трясся как дед в восемьдесят лет, и он вот так все оставил?       — А смысл ему оставаться тут? Жены нет, тебя нет.       — Не думаю что это волновало его. — хмыкает снова затягиваясь.       

***

      С Юнги что-то не так, ведет себя странно. Да, он стал каким-то замкнутым, что-то случилось?       Начал принимать снова? Неужели опять придется и искать его по переулкам, клубам, и засраным барам? Снова будет говорить что ничего не принимает, просто перебрал? На раны на руках будет говорить просто порезался?       Нет, Юнги не ведёт себя странно, он не замкнутый, он не начал принимать, его не нужно искать по переулкам, клубам и засраным барам, он не будет врать о том, что не принимает, не будет говорить что просто порезался.       Он чист довольно долго, возвращаться в ту грязь, которая не показывала ничего хорошего, он не собирается. Не собирается снова искать деньги на дозу, не собирается обкалывать руки, не собирается валяться в домах, полных таких каким был когда-то, не собирается с трясущимися руками искать иглу, просто, блять, не собирается.       Ему сложно, ему тяжело, но он терпит.

— Ты мне тоже нравишься.

      Звучит как приговор, отдаётся звоном в ушах.       Глаза полные грусти, глаза в которые смотрел бы вечно, те которые снятся ночами, и говорят не срывайся. Говорят ты сможешь без меня, и я попытаюсь. Говорят все, а губы молчат, ни слова не говорят.       Аэропорт, шумно, куча людей. Обнимает, пытается не дрожать, говорит...       — Ты мне нравишься...       ...тихо, пока внутри мосты горят, ломаются, не дают дышать.       Улыбается, грустно, смотрит на него, удивленного, наверное не ожидал, наверное того же не чувствует, раз глаза такими становятся: неживые, будто призрака увидел, будто отвечают «нет». Четкое, слишком тяжелое, которое скидывает на мост и ломает. Но время замирает, когда он слышит:

— Ты мне тоже нравишься.

      Тяжело. В ушах звенит. Он в воде, не слышит и не видит, все замедляется, он отдаляется, не смотрит, просто уходит.       Но смотрит Тэхён, он чувствует, но в ответ глаза не поднимает, тоже разворачивается и уходит, Нана тащит его за собой, что-то говорит, а он не слышит. Чувства в вакууме, ощущение взрыва по всему телу, ему не нравится это, он не справляется, сжимает кулаки и приходит в себя. Молчит, ни с кем не говорит. Тэхён смотрит, будто знает, будто слышал, Юнги уже все равно. То что ему нужно, улетает, улетает и оставляет одного.       В квартире тихо, все ушли. В голове его голос, что-то говорит, но расслышать невозможно, слишком тихо. В руках косяк Хосока, единственное что осталось от него, он затягивается, дым вселяется в него, растекается по всему телу, по венам течет, Юнги дрожит, ему сложно справиться со всем этим, раньше будь такое он бы сорвался и закинулся колесами, плавая в разноцветных водах, а сейчас не может, себе не позволяет. Только крадет подарок Хосока Намджуну, курит, пока в голове картинками плывет все их моменты.       Громкий смех в магазине, случайно разбившаяся бутылка которая упала по вине пьяного долбоеба. Фотки на закате. Сигареты, пиво, шашлык, звон в груди. Слишком яркая вспышка камеры, он сонно бурчит на него, кидается подушками и слышит смех, который успокаивает, пускает в нирвану, дает способность дышать полной грудью. Мягкие волосы, руки в машинном масле, грязная футболка. Снова смех, снова фотки, снова звон в груди.       Но это все обрывается как только открывается входная дверь, и в проходе стоит Нана. Она тихими шагами подходит к нему и садится рядом.       — Я понимаю тебя. — говорит, Юнги резко поворачивает голову к ней. — Ты можешь мне рассказать обо всем.       И Юнги говорит, рассказывает о всем что было: как они за такое короткое время, стали друзьями, которых связало крепким узлом, как они гуляли часто, пока все знать не знали где он, думали снова заторчал. Его так бесит то, что он не может просто уйти из дома, перед этим не отчитавшись куда он идет, потому что они начнут волноваться, и снова как раньше искать его в переулках, клубах и засраных барах. Он ненавидит себя всего, ненавидит момент когда впервые попробовал, ненавидит наркоту, но это, блять, единственное из-за чего кажется что он живой. Он не хочет так, хочет жить реальным миром, вместе с тем, кто уехал с другой, хочет чтобы все было не так как сейчас, а так чтобы попроще, чтобы не винить себя и не ненавидеть, чтобы чувствовать все что ему дают, потому что сука, которая сидит в нем, пиздит что это все неправда, его все ненавидят, что никто не хочет его спасать.       Но однажды он увидел все, увидел слезы Наны, лица своих родных, пока он лежал в больнице, и чувствовал себя как овощь. За него переживают, его любят, хотят спасти. Только тогда он не хотел спасения, ему нужно было другое, то что давало чувствовать живым. А потом это рухнуло.       Реальность сложная, в ней справиться не каждый может. Но глядя на них всех, он пытается, он верит что спасет себя самого, и сможет жить, и чувствовать все.

***

      — Звучит как бред пьяной кобылы, — говорит дед, вечером того же дня сидя в почти разваленном кресле в гараже. — Но тот его братишка, я думаю он многое знает, и можно считать это его слабое место.       — Ты то, откуда все знаешь? — спрашивает Тэхён.       — Я за свои пятьдесят с хуем лет, видел все мальчик, и все сплетни у меня в тайниках начерканы черной ручкой. — гордо поднимает подбородок, Намджун закатывает на это глаза.       — Ну у тебя, блять, и метафоры. — вздыхает.       В воздухе не чувствуется того напряжения, которые как думал Тэхён будет, все относятся к этому слишком просто, либо же он просто себя накручивает.       — Оливии нравилось… — говорит тихо, пока все присутствующие одновременно цокают. — Да, вы блять нихуя не понимаете! Молодые еще… а она же блять, дар божий. У нее имя, от слова олии, масло, я жарился в нем до конца своих дней. — так мечтательно, что всем присутствующим захотелось рыгать.       — Ты недавно говорил что любовь эта, в хуе у тебя.       — Да, она везде блять, вон в тех чудиках, — указывает на Тэхёна с Чонгуком, те одновременно вздрагивают и переглядываются. — В тебе, — тычет в Намджуна, тот хмурится, — В тебе, — уже в Нану, та даже улыбается. — А в тебе, так особенно. — на Юнги, который в лице не меняется, просто смотрит стеклянным взглядом.       Джастин вздыхает.       — Какие же вы сложные, Оливия бы сказала полудурки вышедшие из берегов Атлантики, никогда не понимал этих слов, и сейчас тоже. — чешет лоб, и снова говорит, обводя всех взглядом деда. — Но ясно же все, тех я увидел сосущимися на балконе, Намджун так печется о Нане, что мне страшно думать че у него в башке, а она то влюбленная видно, нашла себе наверное чернявую башку, и сидит мечтает, а Юнги… тут не знаю, если честно, но я к тому, что даже этот пиздосябский… как его… Сенсей! Мать его в еб! Тоже об этом Хиромочке трясется днями и ночами, не знаю че у них, но я зуб даю, там можно отрыть такие драгоценности, шо и башка отваливалится, но он то мальчик смышлёный, не думаю что сдаст того, кто его то самое, понимаете? — говорит это все как настоящий дед. — Но попробовать стоит, как говорится кто не рискует — тот не пьет. Но вы поосторожнее, сам тот тоже узнать может, если не уже.       Слова его, у каждого отбивают ритм, подвластный им самим.       — Ну вы тут думайте, я вам идейку подкинул, только сгоряча не творите, ты особенно, — кивает на Тэхёна. — Я то знаю ты горы свернуть можешь, я не сомневаюсь, но думай на трезвую, считай ты грудка какашки, а он лепёшка, потому что у него в руках ружье, а ты возьми свое из какашек, и хуярь ему в хуй. — он кряхтит и поднимается с кресла. — А я пойду свои какашки выделять в цветы моей бесконечной любви.       И уходит, оставляя всех сидеть в ахуе от того, какой дед все-таки философ.

***

      План был сложным, на выполнение пойдет уйма времени, начнуть действовать когда будут уверены во всем, в каждом повороте событий. Джин обо всем узнал и знатно ахуел, говорит он подозревал что этот парнишка, зуб на них точит, но причины не знал.       Позже как оказалось этот Венс Хью, был одноклассником Тэхёна, это сказал внезапно появившийся Оливер. Пока они ругались, и крыли хуями друг друга, потому что не могли придумать нормального плана, он заявился в гаража в наглаженом костюме со стоимостью в тысячах, и послушав их терки, узнал имя этого пидораса. Полной картины он не знал, только то, что парень был тихим и почти незаметным, кто ж знал что спустя годы, он обезумеет, и начнет творить лютую дичь. Семьи у него не было, рос в детском доме, это по словам деда, потом вроде как их усыновили вместе с Хиромой, и по слухам этот самый Венс убил своих приёмных родителей, но это было неточно.       Пазл сложился сложным, непонятным, было много недочетов, частички складывались в разные дороги, они продумывали как эти дороги переделать в свою пользу, Джин одобрил почти каждый, и заверил в том, что поможет им.       Неясно было одно, почему Венс так злиться на Тэхёна? Никто понять и вспомнить не мог, пришлось действовать рискованно. Тэхён пошел к Хироме. В машине был человек от Джина, статный мужчинка с кучей татуировок, еще Намджун и Юнги. Они таскали его вместе с собой везде, не упускали с виду, боялись что что-то не так, но Юнги был спокойным, понимал их страх и не давал поводов за себя переживать.       Хирома принял его, потому что знал что должен, и сейчас сидя на его заднем дворе, Тэхён был нервным, он взглядом отсканировал каждый угол в поиске какой-то зацепки. Прошлый раз когда они виделись была камера, это настораживает и до сейчас. Тэхён не может в полной мере доверять ему.       — Можешь начинать, — голос был таким же сладким как и тогда, в руках была сигарета, а одет в фиолетовый атласный халат, но выглядел он уже по-другому, черты лица стали жесткими, движения не были плавными.       — Пообещай что все что я скажу, никуда не уплывает, и никто знать не будет. — смотрит строго, Хирома удивлён и затянувшись, натягивает маска спокойствия.       — Я обещаю.       — Я могу тебе доверять? — вопрос даётся сложно, и через секунду кажется супер тупым.       Хирома оглядывает его с ног до головы, и идет вперед, в сад. Тэхён за ним.       — Да. — негромко, равняется с ним, и смотрит вперед.       — Твой брат, Венс, мне нужно о нем кое-что узнать.       Хирома поворачивается к нему с улыбкой, легкой, лицо выглядит усталым. Скорее всего он слышал этот вопрос миллионы раз.       — Давай. — затягивается дымом снова.       — Ко мне дошла инфа, что он готовит что-то на меня, и я не могу понять почему он так зациклился на мне. Я не помню его от слова совсем, мой друг сказал что мы учились с ним в одном классе, возможно...       Хирома перебивает его, и бросая окурок говорит, поворачиваясь к нему.       — Он влюблён в тебя.       — Что?       Что?       — Сколько себя помню, все время говорил о тебе, он помешался... — делает паузу, ему сложно говорить, маска срывается, на лице отпечатывается боль, что выедает вены, заставляет рвано дышать, пытаясь про глотнуть огромный ком. — Как-то раз он разозлился на тебя, это было в классе десятом, он сорвался и начал творить полную хуйню, я не знаю что тогда случилось, может ты ему что-то сказал, но... — он поднимает голову, прикрывая глаза. — Он сошел с ума. Мальчик, которого я считаю своим братом, чокнулся, закрылся в себе, бредил, кричал ночами. Это было после смерти родителей, мы сидели все за столом, обсуждали скорую поездку на море, и потом... два трупа упали мешком на пол, мы с ним убежали... я.. — он словно задыхается, а Тэхён стоит и не может двинуться с места. — Нас нашел мужичек, приютил, имел странную привычку все время ходить в трусах...       Тэхёна будто током прошибает. Неужели все знания Джастина о них, были не просто слухами.       — Это неважно... я не виню тебя, давно не злюсь, я переборол себя, ушел от него потому что он реально стал ебанутым, та машина твоя, тот парень Джейк вроде как... все это было малой частью того, что он хотел сделать. Я его отговорил, он меня не слушал, и я не знаю чем могу тебе помочь, Тэхён. — он смотрит на него, стеклянными глазами. — Правда не знаю, я не хочу подвергать его опасности, не могу, понимаешь? — он весь дрожит, по щекам катятся первые ручейки.       Тэхён с каменным лицом смотрит на него, на то как он вытирает слезы, и становится вмиг серьезным.       — И не вздумай ему что-то сделать, я могу сделать тебе в разы хуже того, что может он.       Тэхён злиться, злиться на себя, на Хирому, на ебучего Венса. Сжимает челюсть, дышит чаще, словно разъяренный пес.       — Но если ты обещаешь, что не сделаешь с ним ничего, я помогу.       Ступор.       — Как поможешь? — яростно, сквозь зубы.       — Думаешь меня не напрягает его зависимость от тебя? Не напрягает то, что он убивает всех, кто когда либо контактировал с тобой? — он тоже злиться, сжимает кулаки, пытается подавить вырвавшаяся ненависть. — Я даю тебе фору, Тэхён. Возьму на себя все, а ты исчезаешь. Забираешь всех своих людей, подстраиваешь свою смерть, я не ебу, делай что хочешь, но больше не появляйся, я хочу спасти его от тебя.       — И как ты это сделаешь? Он следит за мной по пятам, наверняка знает что я уже у тебя.       Хирома становится другим, прямо на глазах. Он хмыкает, расплывается в улыбке.       — Ты роешь на него инфу, я отвергаю, он не зная об этом бесится, делает удар, я принимаю, а тебя нет, не существует больше. Понимаешь? — маска, злобная, слишком хитрая, она дьявольская, та с помощью которой можно уничтожить миры.       

***

      Тэхён в бешенстве заставлял Намджуна гнать быстрее, и когда они наконец доехали до дома Джастина он вылетел из машины чуть ли не на ходу. Намджун что-то кричал и припарковавшись вылетел вслед за ним, Юнги тоже. Тэхён тарабанил по дверям нарушая спокойствие всего района, кричал Джастину быстрее открывать.       Долго ответа не было, он уже подумал лететь к Оливии как дверь открылась, показывая деда в одних трусах. Тэхён залетает в дом, чуть ли не снося бедного Джастина. Приложив его к стене, совершенно не жалея чужую голову, которая сильно стукнулась об стену.       — Ты блять все знал! — кричит ему в лицо, пока застывшие в дверях Намджун и Юнги, не знают что делать. — Ты приютил этих двоих, но сказал что все знал по слухам!       — Че?.. — дед нахмурившись почти не реагирует на боль в затылке, и покалывание в груди.       — Хирому и Венса приютил, бедных детишек у которых на глазах убили родителей! А сам говорил что мало о них знал! — яростно орет на него, пока в дверях стоит два истукана ахуевая от происходящего.       — Неадекватный! — наконец подаёт голос, толкая Тэхёна от себя, что еще больше выбешивает, он снова хотел налететь на него, как Намджун с Юнги сразу же задержали его. — Не я их опекал, придурошный!       — А кто блять еще может быть мужичком имеющим привычку ходить в трусах?! — он рвётся, пытается выскочить, но сильная хватка Намджуна мешает это сделать.       — Мой брат!       Все застывают глядя на него, только для Тэхёна это было еще одним рычагом для ярости.       — Умело прикрываешься! — ядом плюётся.       — Стал бы я о таком пиздеть! Колен! Колен мой брат приютил! Отгородился от меня, потому что я был конченым уебком хуесося его из-за этого! Я!... — недоговаривает и морщась хватается за сердце, пульс зашкаливает, голова начинает трещать по частям.       Он хватает за тумбочку, упирается на нее, пока Тэхён тяжело дыша не знает о чем думать, все перемешалось в кашу. Юнги что-то говорит Джастину, а для Тэхёна все как в воде, вырвавшись из рук Намджуна, он смотрит вперёд стеклянными глазами.       — Говорил же блять, собака ты бешеная, на трезвую думай, а не под эмоциями, пиздося ты...конченая. — охрипшим голосом, говорит Джастин, опираясь рукой на Намджуна, который ведет его к дивану.       Прекращается все когда в доме появляется куча людей, в том числе и Чонгук, он прибежал сюда с Наной и Оливером, который как долбоеб ходить в своем костюме по дому, мозоля глаза.                    — Почему не сказал? — через время спрашивает Тэхён, когда весь жар потух, и разум медленно охлаждался.       — Та откуда ж я знал что он про Колена скажет? — гарчит в ответ, запивая всунутые Наной ему таблетки.       Откинувшись на спинку дивана вздыхает, Чонгук молча садится рядом, дотрагиваясь ногой к чужой, проходят вибрации, которые разом успокаивают.        Юнги с Намджуном выходят на перекур, Нана шастает по хате в поисках таблеток, удивлясь тому что их почти нет. Пачка не начатого обезбола, фармадол и перекись, она тихо шаркая тапочками бубнела матюки под нос, с каждой секундой злясь еще больше.       — И че ты не говорил о своем Колене? — спрашивает наклоняя голову в бок.       — Стыдно, блять. — опускает голову. — Я по молодухе дичь творил хуже вашей, от меня отвернулась даже дочь после смерти жены, а про брата вообще молчу. Там даже извинения не помогут, только котел в аду.       — Жены? Дочь? — хмуро.       — Об этом как-нибудь никогда. — до сих пор в полу дырки прожигает. — А брату, я говорил типа... нахуй тебе лишний груз? Спиногрызы только ебут мозги... Ой, блять! Достаточно! — говорил тихо сначала, чтобы потом от своих же слов взбеситься.       Тэхён долго думая над ответом решает лучше промолчать, в голове деда явно какашки крутятся, он ситуации явно не поможет. Только подоспевшая Нана с пачкой таблеток отвлекает его.       — Ты хоть в больницу ходишь иногда?              — Больницы для долбоебов, я здоровый как бык. — громко ставит стакан на тумбочку рядом и переводит злой взгляд на Тэхёна, не давай этим Нане повозмущаться. — А ты блять кобелина, в следующий раз думай прежде чем что-то сделать, этот Венс в отличие от тебя, не действует на эмоциях...       — Хирома мне другое говорил. — перебивает.       — И что же он сказал?       — Нам нужно исчезнуть. Всем. Так будет лучше для нас и для него.       — Думаешь он не будет тебя искать? — удивлённо поднимает брови.       Тэхён расплывшись в улыбке откидывается на спинку дивана.       

***

      — Ты долбоеб Тэхён! Это самый конченный план! — агриться на него Чонгук, через час того же дня, уже в гараже. Джастин остался дома с Наной, так сказать для присмотра, потому что уже второй раз с ним случается какая-то хуйня.       — У нас нет другого выхода, раз уж убить их мы не можем.       — Ты смог бы убить? — спрашивает Юнги поднимая бровь.       — Нет, это смог бы Джин, но они ему не мешают. — хмыкает.       Все затихли, задумчиво косили взгляд на слишком самоуверенного Тэхёна. План был сложным но четким, в реальность превратить труда не составит, раз у них есть козырь в виде Джина, который с виду строгий и на рожон не лезет, но рисковать всем любит, если знает что сможет победить.       Конечная плана в том, что им реально надо съебать отсюда. Жизни тут дальше не будет, раз они наведут такую шумиху. Для Тэхёна оставить все здесь не сложно, если только Чонгук не согласиться, без него он никуда не уедет.       Глядя на него сейчас, появляются сомнения по поводу того, что он тоже поедет с ними на край света, чтобы попробовать жить. Без воровства, без риска умереть, без риска быть пойманным. Он эти сомнения и расстегивает на остальных, видно что они не хотят, но вечно жить так, он не хочет, и надеется что они тоже.       Может казаться что они убегают от себя, искать в других местах то, что им было бы по душе, но если бы так было, то они б шатались из города в город, меняли людей, работу, но сейчас все равно остаются кучкой, действуя каждый раз в пользу друг для друга.       — Спрошу еще раз, ты уверен? — говорит Намджун, сидящий напротив него.       — На все сто. — достаёт из пачки сигарету. — Но если вы не хотите уезжать отсюда, то...       — Это слишком сложно, не знаю. — перебивает. — Нане бы понравилось конечно, но у меня слишком много какашек в голове, чтобы все оставить.       — Сам Джастина хуесосил из-за речи, а сам? — разряжает обстановку Юнги, после чего снова становится серьезным. — Я смогу уехать, тут слишком много триггеров, даже этот гараж.       — А ты Тэхён, сможешь все тут бросить? — сощурившись говорит Намджун.       — Мне нечего бросать, если не в счёт вы и Чонгук. Что меня может тут держать? Старая сгоревшая хата? Алкаш батя который куда-то пропал? Гонки? Я везде могу найти приключения. Машина? Я давно забил хуй. Я живу дальше. — затягивается дымом.       — Твоя хата сгорела? — удивлённо.       — Да, и наверное очень давно. — снова затягивается, пуская кольца из дыма. — И че у тя за какашки?       — Я не уверен что смогу жить по-новому, типа без воровства и таких дел.       — А я уверен что сможешь. Тебе всего-то двадцать пять, можешь поступить куда-то и найти себе там молоденькую студенточку, завести роман, а потом уже дети...       — Ну и хуйня. — кривится, но уже выглядит более веселым.       Напряжения мелко сходит на нет, только тихий Чонгук создает его, задумчиво глядя в стену.       — Эй... — тычок в бок. — А ты?       Чонгук поджав губы поворачивает голову на Тэхёна.       — Я не думал что... наш разговор ты воспримешь так... — негромко, но все равно все слышат.       Тэхён тихо смеётся, тушит окурок, и медленно скользит рукой по диваны к чужой.       — Я же говорил что думал об этом давно, ты меня сам подтолкнул к этому. — улыбается.       Юнги и Намджун одновременно хмурят брови, и сидят в напряге ожидая дальнейшего пиздеца.       — Тогда ладно... мне тоже тут ничего не держит, кроме... — хмурится, внутренне дрожит. — Кота. Мы берем его с собой.       — Обязательно. — тихо, движется ближе к нему. Рука почти дотрагивается до его пальцев.       Юнги и Намджун морщатся.       — Но он плохо переносит переезды. — поджимает губы.       — Ничего, найдем ему кошачьего психолога. — еще ближе.       Юнги и Намджун хватаются друг за друга, готовясь...       — Кого нахуй?       Тэхён не отвечает только целует, сжимая его руку своей, тот на удивление даже не отталкивает, только...       — Блять! — кричат два придурка на диване, изображая рвотный позывы.       Тэхён отрывается и смотрит на них злобным взглядом, пока Чонгук тихо посмеивается.

***

      — Хорошо горит. — хмыкает Тэхён глядя на создавший ими же пожар.       — Сваливаем! — кричит Намджун, заскакивая в их Пежо Травеллер.       Чонгук стоит рядом, в крови бегает адреналин, так быстро и скоро, что толкает на необдуманные поступки. Он притягивает Тэхёна за воротник футболки и целует ненасытно, так что в пальцах покалывает. Тэхёна ведет от такого Чонгука, пьянит сильнее алкоголя. Но приходится прерваться, потому что им кто-то кричит и начинает бежать.       Хватая его за руку почти что заталкивает их, и как только машина делает старт, что-то взрывается.       — Упс... — с улыбкой до ушей говорит, поудобнее усаживаясь на сиденье.       — Еще один гараж, но мне кажется можно и остановиться на двух. Он наверняка уже злиться как черт. — выжимая всю силу из машины, все время поглядывает в зеркала, удивляясь тому что нет хвоста.       — Я это еще на первом говорил, думаешь он послушается? — цокает Юнги.       — Ладно, я согласен, надеюсь наш гараж так же не полетит раньше времени. — говорит злобно цокая, достает телефон.       — Где Нана? — тут же спрашивает Намджун.       — Написала что еще у Джастина, ему снова плохо. — вздыхает Тэхён, блокируя телефон.       — Главное чтоб не помер без нас. — так же вздохнув говорит Намджун.       — Такие как он будут жить вечно. — хмыкает встречаясь со взглядом Чонгука, глаза бегают по лицу и остановившись на припухших губах тянет уголки губ, отворачиваясь к окну. Рукой находит чужую, сжимает, держит крепко, будто он сейчас исчезнет.       Теплая улыбка на губах, он подсаживается ближе, и говорит тихо, чтобы слышал только он:       — Чем будем заниматься в новом городе? — голос мягкий, Тэхён поворачивает снова встречая чужой взгляд.       — Трахаться. — хитро.       — Придурок. — закатывает глаза, хочет отвернутся но рука Тэхёна останавливает. Большим пальцем касается губ, и не может отвести взгляда.       — Придумаем там. — прижимается к его губам своими. Чонгук млеет, целует настойчивее, не реагируя на рвотные позывы впереди.       Адреналин по ощущениям до сих пор бегает, заставляет сердце бешено биться. Тэхён наваливается на него, отпускает руку, и уже обеими зарывается в волосы, пока Чонгук своими грешными обнимает его.       — Але! Я не подписывался на гейскую порнуху офлайн! — гарчит Намджун впереди.       — Глаза закрой! — бурчит в ответ, целует уже шею, Чонгук тяжело дышит и пытается оттолкнуть его.       — Все... угомонись, мы... — не договаривает потому что его снова целуют.       Он сжимает его футболку, тянет от себя, хоть и поцелуем наслаждается, становится мягким пластилином, хоть бери и лепи писюны и расставляй на полочках. Но собирает всю силу и отрывает его от себя, тот тяжело вздохнув смотрит в глаза, расширенные зрачки, чуть покрасневшие щеки, и губы, манящие, мягкие, со вкусом сигарет и адреналина. Облизнув свои, падает куда-то в шею, пока Чонгук смотрит на потолок восстанавливая дыхание, рукой зарываясь в его волосы.       Они еще не решили куда поедут, хотелось бы конечно к Хосоку в его Калифорнию, открыть там свою студию, запрячь там Тэхёна, и жить не тужить, пока рядом трутся Юнги с Наной и Намджуном. Выглядит как мечта. Даже не верится что она может стать реальностью.       Раньше никогда в голову не приходил переезд, он был слишком привязан к этому месту и считай Тэхён снял эти цепи сам того не понимая. Сейчас даже не страшно думать о будущем, наоборот хочется всего нового, попробовать, побывать где-то с Тэхёном.       Он чувствует себя обновленным, и благодарит судьбу что дала ему это, ведь пойди он по другой дороге, сидел бы дома, бегал по трем подработкам, чтобы было хотя бы на еду, рисовал эскизы и только мечтал о своей студии и кучей народу ждущей своей очереди на новую татуировку. Хоть и сейчас этого нет, но есть куча планов и надежд. Он впервые чувствует себя таким окрыленный, и улыбается сейчас думая об этом.       — ... да, Чонгук? — вырывает из мыслей Тэхён, заставший прямо на нем.       — Че?...       — О чем задумался? Нам надо паковать чемоданы, и ждать пока этот сученыш явится.       — Та... ничего, пошли. — пытается встать, как Тэхён припечатывает его обратно в сиденье, смотрит сощурив глаза, улыбается хитро, хочет что-то сказать, как дверь открывает недовольный Юнги:       — Заебали трахатся, пошли уже. — и незаметно уходит, закатывая глаза.       — Кто трахается? Он сможет меня осилить? — игриво говорит Чонгук, резко поднимать и выталкивая его на улицу.       — Ебать, заявочки. Вообще-то я должен был это говорить. — улыбается, облизывая губы.       — Да?       Боже, Тэхёна начинает трясти от такого Чонгука.       — Да.       — Ну посмотрим. — уходит, кинув игривый взгляд через плечо.       Тэхёну хочется разнести все, но он только хватает за сердце, пытается дышать. Такой Чонгук нравится ему до боли во всем теле.       Зайдя в свою квартиру Чонгук тяжко вздыхает. И че ему надо брать? Если прям все, то коробок получится столько что в машину не влезет, придется отвозить все к маме, у которой вряд-ли для этого хлама место найдётся.       А о том, как сказать ей о скорейшем переезде он не думал, и сейчас его словно водой ляденой облило. Нужно сходить к ней, и рассказать, потому что не общались они довольно давно, она даже не знает Тэхёна, только по сухим пересказам, когда они общались вечерами с сигареткой и банкой пива, но сейчас половину своих вечеров проводит с Тэхёном, и становится даже стыдно.       — Нам надо быстро, чтобы уже быть на чемоданах когда нужно отчаливать, я думаю Венс уже начинает действовать. — разувшись в коридоре, медленно подходит к Чонгуку стоящему к нему спиной. Руками обнимает его за талию, целуя в шею, кладет подбородок на плечо.       Чонгук развернувшись в его руках, целует быстро и мягко в губы, чтобы сказать:       — Мне надо к маме, она же... — не успевает договорить как входная дверь открывается, Чонгук выглядывает уже собираясь кидаться матюками на всю хату, как оказалось то...       — Мама?! — он отрывает от себя Тэхёна, выходя вперед, будто закрывает его.       — Вы че сосались?! — удивлённо застывает, пакеты падают на пол, и все помидоры раскатываются по коридору.       — Нет, мы...       — Нихуя себе!       — Еще и красавчик, слава Будде! А то я переживала шо ты приведешь мне одоробало с гусиным хвостом на голове! — складывает руки на груди, и делает волны телом в разные стороны.       Тэхён застыл как истукан, глядя на женщину, точную копию Чонгука, в топе и длинных широких джинсах. Не такой он себе ее представлял.       Пока он стоял и тупил, Чонгук уже бубнил под нос собирая помидоры, а она успела подойти к нему сканируя взглядом.       —... ты че немой? Я к кому обращаюсь? — поставив руки в боки, щурится разглядывая внимательно чужое лицо.       — Я Тэхён! — протягивает руку, и слащаво улыбается.       — Тэхён, приятно познакомиться. — так же улыбается и жмет руку, только вот не отпускает, а сжимает сильнее, пока Тэхён чуть ли не пищит от боли. — Получается встречаешься с моим сыном?       — Мама!       — Тихо ша! Я не с тобой говорю, и пиздуй расставляй еду, щас мы покумекаем с твоим парнишкой под Балтику, и он мне все расскажет, да? — отпускает все таки, хлопая по плечу, и притягивает к себе за плечи, ведет на кухню.       У Тэхёна разом начали болеть все кости, силы у этой женщины хоть отбавляй. Становится даже страшно за свою жизнь.       — Подождите-ка... — говорит уже садясь за стол, перед этим посадив Тэхёна. — А это не тот Тэхён который тебя бесил? Ты помню мне на уши трактором наехал, чтобы я внимательно твои речи злобные про него слушала. — смотрит то на одного, то на другого. Чонгуку становится неловко пиздец, расставляет лоточки с едой на столе и собирает всю силу в кулак.       — Да он, но мы... я...       — От ненависти до любви? — снова улыбается. — Я такое только в книжках для малолеток видала, не думала что и жизни.       — У тебя с папой тоже самое было.       — Оно и видно, был долбоебом так и остался. — цокает. — А ты схуя по моим стопам пошел?       — Так вышло... — забирает бутылку пива, и достает стаканы.       Мама в это время завалила кучей вопросов Тэхёна, что он и дышать не может, только отвечает кивками, потому что из большого потока, не может даже гавкнуть.       — Я машины продаю... — единственное что смог вставить Тэхён.       — Воруешь? — хмурится.       — А... Да... — он чувствует себя будто ему пять лет, и он отчитывается маме за шкоду которую он натворил.       — Ну в этом городе ничем другим не займешься, так что прощаю. — открывает лотки, подсовывая их ближе Тэхёну. — Кушай, хороший. А ты хули втыкаешь, наливай! — стучит рукой по столу.       Котяра услышав родной голос сонно топает к маме, сразу выскакивая ей на ноги. Она нежничает, гладит его шерсть, жалуясь на то, что он как-то исхудал, и Чонгук, сука такая не кормит его.       Чонгук налив каждому садиться за стол поглядывая то на маму то на Тэхёна, и глотнув для храбрости перебивает ее бесконечные вопросы Тэхёну:       — Мама, я переезжаю. — резко.       — Че бля?! — удивлённо. — Куда нахуй?!       — В другой город. — снова делает глоток, и берет котлетку закусывая.       — Нихуя себе! — чуть ли не кричит. — Слава Будде и Богу! Я то думала ты гнить тут до старости собрался.       Не такой он реакции ожидал, но эта даже лучше. Тэхён жуя салат с кукурузой, только может что двигать головой и глазами то по одному то по другой.       — Скорее всего уже сегодня. — достав телефон говорит Тэхён, Намджун сказал что если что-то случится он напишет и нужно съебывать.       — Сегодня? — хмуро глядит на них, поглаживая кота. — Я б собрала тебе чего-нибудь в дорогу, и пообщались бы больше, или вы че, блять, в жопу встряли?! — в конце гаркает, Чонгук с Тэхёном вместе вздрагивают, один котяра ластится под ее руками. — Точно попали! Боже права была моя мама! Я же...       — Нет, все хорошо, правда. Это внезапно случилось знаю, но если мы продолжим тянуть, то так и не уедем. — перебивает ее Чонгук.       Самому от пиздежа неприятно, но по-другому никак, если рассказывать все, они не успеют даже и шага сделать, потому что Венс явно сидеть на жопе ровно долго не будет.       — Ну и когда отчаливаете? Может я успеваю вам сложить чето. — настроение у нее явно стало хуже, аж совесть грызет.       — Через пол часа отлетаем. — глянув в телефон Тэхён что-то долго печатает. — Перенесли...       — Ну вы и суки блять! Ладно! Пойду я, а то не успеете еще и будете потом хныкать. — встает отпуская кота, и осматривает кухню. — Может сюда перееду, неплохая квартирка, звякнешь мне насчет этого.       Она идет в коридор обуваться, пока Чонгук шепчет Тэхёну про какой отлет нахуй, они же на машине.       — Нас уже ищут, скоро дойдут до хаты, а мы даже не собрались. — шепчет в ответ.       Уже в коридоре, мама чуть ли не плача обнимает Чонгука, а потом Тэхёна, обещая что по телефону она устроит им часовую лекцию о том, как делать не надо, и спрашивает перед тем как уйти куда они летят.       — Калифорния. — улыбается Тэхён.       — Неплохо, привет передашь Хосоку. — и громко хлопает дверью.       — Мы когда-то сможем вернуться? — грустно поворачивается.       — Понятия не имею. — поджимает губы.

***

      Венса они встретили всей бандой в гараже, было неожиданно увидеть худого корейца с лысой башкой и самодовольным выражением на ебле. Почему-то Тэхён считал что выглядит он иначе, чуть больше в плечах хотя бы. Он раскинулся на диване держа в зубах самокрутку, и глядел на них свысока закинув ногу на ногу.       — Не такой я ожидал встречи с тобой. — выдыхает дым, глядя уже злым взором, даже мороз по коже пробежал.       Очко слегка сжимается, ощущение что он сейчас из пазухи достанет пистолет и проделает вторую дырку в его сраке, а потом откроет третий глаз.       — И что же ты хотел сказать, взрывая блять два моих гаража! Там добра было по крышу, теперь у меня проблем выше пятиэтажки! — разъяренно. — Но знаешь у кого их больше? — лыбится, показывая два золотых зуба, становится еще страшнее. — У тебя мой милый Тэхён-и! Я вообще-то хотел с тобой работать! Мой большой бизнес бы очень выручил тебя, и твоего папашку Джина, который трясется за вас осиновым листом!       — Работать?! — вся пятерка разом ахуела от такой заявочки.       Венс нахмурил брови.       — А ты че думал?       — Я понятия не имел че ты хочешь. Твой братюня сказал что ты влюблен в меня и обезумел! Недавно хуй в плаще зашел и говорит ты готовишь на меня масштабную хуйню! Носил в участок доказательства моих дел, и наставил на меня сучку-Джейка! — злым и грубым голосом вываливает все на него.       Венс замер, а потом как начал ржать, давясь дымом, и кашляя как сука на весь гараж. Утирая слезы, негромко посмеивался, туша об столик свою самокрутку.       — Влюблён! — и снова ржет как коняка.       Пятерка ахуевать не переставала не на секунду, в то время как Венс чуть ли не задыхался, хлопая рукой по тому же столику, аж ножки задрожали и уже чуть ли не рыдали от того, что сейчас развалятся как карточный домик.       — Боже ну и насмешил! — держась за живот, пытается отдышаться. — Господи, Хи со своим кокаином сходит с ума, я уже и диллера его прихуячил, чтобы знал, а он себе походу нового нашел.       — Диллера?       — Луиса, помнишь? — смотрит хитро. — Ты его к нему и привез, потому что тот не хотел ему давать дозы, из-за того что бабла не дает, а только клянчит.       — Подожди, нахуй, — идет ближе, садясь на диван напротив. Четверка идет за ним гуськом, садится где попало и поглядывают на Венса. — Он сказал что Луис порнуху продавал с ним.       — Продавал, за дозу, но ему надоело, и он разорвал с ним связи, но Хирома не любит чужих, и слишком сильно привязывается к людям, поэтому ты его и доставил к нему, а я кокнул. Ты даже помог в этом.       — Окей, с этим ясно, а доказательства? Влюблённость? Джейк? — встревает Намджун пытаясь сохранить спокойствие на лице.       Тэхён себя так странно чувствует. Его наебали походу везде где только можно, да и не только его, четверка рядом, в таком же состоянии.       — Че блять за допрос? — кривится.       — Я должен сука знать! Какого хуя творится вообще?! — внезапно кричит Тэхён, чуть ли пену со рта не пуская.       — Боже... — цокает закатив глаза. — Доказательства... ты наверное про Джейка. Он че то на тебя донес, а я как хороший человек прижал и заставил забрать.       — Зачем?       — Я хотел работать с тобой, а эта падаль подставляла тебя. С первого раза не понял, и решил на второй круг, но тут уже мой проеб, я хотел глянуть как ты работаешь, справился ты отлично, но я ни в рот ни в уши не ебал что тот груз твоего босса, поэтому пришлось сделать так, чтобы он понял. — доставая из пачки лежащей все это время на столе, сигарету и прикурив выпускает дым, глядя суворо на Тэхёна. — Влюблённость... — снова лыбу давит. — У меня другой вкус, и парни там даже не стоят, не знаю схуяле он это ваще пизданул.       Башка трещит от переизбытка информации, но кусочки пазлов соединяются в совершенно другую сторону, и пока форма дальше не известна никому.       — А дядька в плаще?       — А может мы перейдем к тому нахуя вы взорвали мои гаражи?! — снова агриться.       — Чтобы тя выманить.       — А сука связаться как-то нет?! Или для этого надо подхуярить мою нервную систему?! — кричит как будто режут, махая в стороны рукой с сигаретой.       — Я как и ты ни в рот ни в уши не ебал че меня вокруг все наебывают! Скажи спасибо своему братику! — также агриться в ответ.       Задней мыслью кажется что Венс не такой опасный каким был до этого. Уже нет пистолета за пазухой, только ядерная бомба.       — Да... тут он мне подкинул целый бак навоза. — вздыхает, и вмиг становится спокойный. В голове пробегает строчка о странности этого Венса.       — Значит о Джейке и Хироме все ясно, но че за масштабна хуйня на меня? — хмуро смотрит.       — Понятия не имею, может это один из безумных планов Хи под кокаином. — затягивается.       Тэхён откидывается на твердую спинку дивана, и долго смотрит в потолок, пытаясь расставить все по полочкам.       — Откуда он меня знает? — через минуту снова опускает взгляд на Венса.       — А ты как думаешь? — хмыкает. — Ты делаешь свои дела громко, чуть ли не каждый бурчит о тебе и о том чем ты занимаешься. Это то мне и не нравилось, и я тормозил насчет того чтобы работать с тобой.              — Че за работа вообще? — спрашивает Юнги.       — Перевозить траву моим покупателям. За годы работы в этом, я так и не нашел подходящий вариант. Часто было что все срывалось, я уже и покупателей проверял, и людей которые перевозили, проблема всегда была в них, но скрывалась она под сотней замков, мне нужно было полгорода перевернуть чтобы узнать правду. — выдыхает дым, глядя куда-то в сторону.       — Таким мы бы вряд ли занялись, мы воры а не поставщики. — заявляет поднимая подбородок Тэхён.       — Ишь ты! Вор блять! Да и частную собственность подрывать умеешь! Ты мне должен чуть ли не до смерти! — снова включается кнопка бешенства.       У Тэхёна над головой загорается лампочка, и выглядит он так, что пугает этим всех приствующих, своей слишком довольным еблом.       — Мы уходим из этого дела, — со вздохом. — Но я предлагаю тебе за раз сбыть твою траву более крупным покупателям, и отпустить нас с десятью процентами. — протягивает руку, улыбаясь.       — Ты не ахуел ли? Сжег мою собственность и теперь предлагаешь эту хуйню? — надвигается злым торнадо, но Тэхён стойко держится.       — Тогда вряд ли тебе отплатят пять трупов.       — Шантажируешь, сученыш!       — Кручусь как могу.       — Че за покупатель? — зло.       — Заинтересовался?       — Да, пиздло ты ебливое! — с хлопком жмет руку, а Тэхён продолжает самодовольно лыбится, чем злит еще больше.

***

      Произошло все даже быстрее чем ожидалось, Венс еще ломался но в конечном итоге сумма которую предположил Джин его очень обрадовала, даже казалось что вся его вражда пару часов назад испарилась будто и не было. И глянув со стороны задняя мысля сказала что Венс не плохой человек, вроде как, или это очень умелый пиздеж, но думать об этом не хотелось, хотелось поскорее съебать отсюда и горя не знать.       Джин после заинтересовался работой Венса, и скорее всего у них будет договор, ведь у него не только Тэхён и его тройка занималась продажей машин.       Намджун даже расстроился что больше не будет этим заниматься, да и Тэхён загрустил, но их ждет новая жизнь, новые приключения, и Чонгук, который все это время вел себя слишком тихо.       — Неплохо все сложилось правда? — улыбается, поглядывая на него.       Чонгук невольно улыбнувшись часто закивал, но что-то все равно было, раз он снова стал задумчивым.       — Что-то не так? — спрашивает, наклоняясь ближе к нему.       — Да я че то...блять, начал сомневаться, нужно ли все это, может...       — Твоя мама была рада тому что мы не будем тут гнить до смерти. — хмыкает. — И сам подумай разве это жизнь? — замолк на секунду, чтобы рассмеявшись продолжить. — Господи, говорю так будто во мне совесть проснулась, но... я преступник, как и ты...но в этом виноват я, так что... — снова замолк. Чонгук внимательно смотрит, ощущение что слова которые он скажет, будут значить для него очень много. Впрочем он правильно думает. — Я просто не хочу дальше крутиться в пиздеже вокруг меня, и тащить тебя на дно, ты... многое значишь для меня, и я не хочу подвергать тебя опасности, даже лживой.       Чонгука изнутри рвет и мечет. Схватившись за воротник футболки, притягивает к себе, чтобы поцеловать, отчаянно, вложив разом все свои чувства. Отдает все на сбережения, знает что будут защищать, знает и доверяет на всю сотню процентов.       — Ты тоже многое значишь для меня. — тихо в самые губы.       — Боже, детки, я щас зарыдаю! — оглушительный крик разбивает всю атмосферу на мелкие кусочки.       Джастин и Оливая стоят впереди складывая слезы в руку. Тэхён одновременно с Чонгуком закатывают глаза.       — И подумать не мог, что так за пидорасов буду рад! — чуть ли не кричит, привлекая внимание Наны.       Заглянув в машину через окно, она улыбается тому, как те красные сидят и смотрят в разные стороны, будто их за дрочкой застукали.       Пока в багажник загружают товар, они стоят недалеко и слушают слезливые речи Джастина о том, как Оливия простила его, буквально в тот же момент когда он срал ей в цветы. Она конечно этого не видела, потому что он сидел в розах весь красный и кричал матюки на все село. Подарка в цветах она еще не видела, и дай бог не увидит, потому что бедное сердце деда не выдерживает еще одной нервотрепки от этой прекрасной женщины, и пока он все это рассказывал Оливия стояла недалеко от них, только краем уха все слышала, потому что подробности про ее цветы Джастин говорил очень тихо, но она краснела, явно зная что речь о ней. И не скажешь какой сучей стервой она может быть.        Венс поглядывал на Джастина, и боялся подойти. Он чувствует себя маленьким ребёнком, перед большим шагом к чему-то огромному. Внутри дрожало и ебашило в стороны от того, как этот человек напоминал, того родного до предела человека из прошлого.       — Вы уезжаете?! — криком на всю улицу. — И мне блять говорите в последнюю очередь! — пыхтит как старый дед. Впрочем он такой и есть.       — Чтобы ты сопли раньше времени не пускал. — говорит Юнги.       — Какие же вы твари! — и резко, слишком быстро, навалился на них, хватая их большими руками, в кольцо влез только Чонгук с Намджуном, которые стояли с краю.       Но и остальные не стали стоять в стороне, обнимая эту скотину.       Бесящий дед с белобрысой шевелюрой и любовью к стервам, а еще хождению голым, стал чуть ли не родным человеком. Джин в стороне стоял в ахуе от того, как они подружились все с его дядей. Может и к лучшему, ведь до этого он был злым скудным пидорасом, который агрился на каждого прохожего, а сейчас нашел себе женщину, и друзей, а Нану вообще внучкой зовет.       Отойдя от них, опускает голову вытирая слезы, слишком дедуля расчувствовался моментом, но быстро собравшись глядит злым поедающим взглядом.       — Пиздоси вы блядские, я жду звонков от каждого каждый час, не звонить только ночью, мы с Оливией будем учить новые позы. — притягивает ее к себе, хихикая как долбоеб. Оливия краснеет еще больше.       — Мы будем скучать! — Нана не удержавшись снова обнимает его, а он аж тает в ее руках, и сдерживается чтобы снова не зарыдать.       — Твари вы, блять... — выдавливает из себя, чтобы пустить уже которую по счету слезу.       — Ну все! — Намджун хлопнув в ладоши, зовет всех к машине. — По местам братва, нехуй сопли на кулак наматывать.       Грустно улыбнувшись Нана отпускает деда и идет за остальными. Джастин машет ей рукой, второй обнимая Оливию. Садясь в машину помахала в ответ, и молила богов не заплакать, новая тушь этого не выдержит.       Когда все загрузились, и машина тронулась с места. Все включая и Венса, что удивительно, махали им вслед, провожая в новую жизнь.       — Калифорния встречай.