Там, где мы с тобой

      Его выдернули из небытья мягким прикосновением к виску. Голова упиралась во что-то твёрдое, но на удивление удобное, как оказалось позже, плечо Алёши. Ещё не совсем понимая, где он, полный томной тяжести в теле, Миша вздрогнул и сел прямо.       — Мм… — он потёр глаза и, прищурившись, взглянул перед собой.       — Ты, кажется, уснул, — с лёгкой улыбкой пояснил Лёша, переводя взгляд на невесёлый уголок неба, как будто всё это время, опасаясь любого лишнего движения, украдкой не поглядывал на спящего друга. Всё ещё друга — от этой мысли в области сердца становилось и тепло, и немного больно.       — А... Да-а? — за вопросом последовал широкий зевок и виноватая улыбка. — Реально. Долго?       — Да нет. Не сильно долго.       Миша рассеянно кивнул и снова привалился растрёпанной головой к чужому плечу, вызвав у Лёши лёгкое недоумение. После короткого сна тело ощущало себя гораздо лучше. Даже вчерашняя ночь как будто полностью выветрились. Как будто…       — Что ты собираешься делать? — осторожно спросил Лёша, покосившись на него.       — Не знаю, — задумчиво ответил Миша, нервно дёрнув плечами. Этот вопрос давно не давал ему покоя, но сейчас, озвученный, вдруг резко предстал во всей своей серьёзности. Но Миша уже который раз медлил с ответом даже самому себе.       — Не знаю… — повторил он тише. — Но ты не парься, я что-нибудь придумаю.       Лёша неуверенно кивнул. Конечно, Миша что-нибудь придумает, всегда придумывал. Слишком много раз выручал и его, Лёшу, даже иногда и против его воли, а вот свои проблемы и переживания предпочитал замалчивать, отмахивался с излюбленным «А, нормально. Не парься».       — Слышишь, Лёш, может, я просто идиот?       — Ты это про сейчас или вообще? Вообще да.       — Я тебя сейчас ущипну, — в шутку пригрозил Миша, хмуро взглянув на тонкие губы, растянувшиеся в лукавой улыбке.       — Не надо, — Лёша шутливо изобразил крайний испуг, заставляя Мишу улыбнуться, поспешил отодвинуться и в конце концов заливисто рассмеялся.       Они решили спуститься в город, продумывая план действий. Идея ночевать на улице была смелой, но не очень уж привлекательной.       — Можно было бы ко мне, — сказал Лёша. — Если дядька свалил. Правда… Ну, может быть… Или…       — Да я в гараже у Валерки переночую, если что.       Вообще гараж принадлежал Валеркиным родителям, но автомобиля у них не было, и место это Валерка использовал для встреч с друзьями.       — А, мы могли бы вместе…       — Нет, — твёрдо сказал Назаренко, перебивая его. — Ты пойдёшь домой, а я разберусь, это только мои проблемы, ладно? Тебе зачем ночевать на улице.       — Как будто в первый раз, — фыркнул Алёша. — Что ты со мной носишься, как… — он запнулся, хмуро уставившись под ноги, в голове промелькнула неприятная догадка.       — Ты просто не хочешь со мной спать рядом? Из-за..?       — Что? Нет, нет, не из-за этого.       — Угу. И избегаешь меня тоже не из-за «этого», — иронично заметил Алёша и горько усмехнулся.       — Я не избегаю, — повторил Миша, повышая голос.       — Избегаешь.       — Нет.       — Да.       — Нет!       — Да!       — Алексей.       — Да?       Встретившись с хмурым взглядом тёмных глаза, Лёша поёжился, нахмурился тоже и продолжил путь молча. Знакомая серая пятиэтажка вынырнула из-за спин нескольких таких же, выстроившихся в ряд. Парни остановились, топчась на месте в неловком молчании.       — Перестань дуться, — наконец буркнул Миша.       — Я не дуюсь.       — Дуешься. Ну, ладно, расстроился… Лёш. Лёша, — Миша осторожно похлопал его по плечу и ободряюще улыбнулся, заглядывая в серые печальные глаза, которые засветились благодарностью. Это простое, но искреннее движение мгновенно смыло тревожное и неловкое напряжение между ними. Даже дышать стало легче.       — Прости… Я вообще не хотел об этом говорить. Помочь просто хотел, — признал Лёша, взглянув на собеседника с преданностью и нескрываемым обожанием.       — Э-э… Да ну, брось, всё нормально, — пробормотал Миша. Он внезапно смутился от этого взгляда и теперь не знал, что делать.       — Ладно, — улыбнулся друг. — Завтра увидимся, да? Ну, тогда пока. Помедлив секунду, Лёша обречённо вздохнул и нырнул в темноту подъезда, оставляя парня одного.       Ненадолго. Они встретились на следующий день. Слонялись по городу, смеялись. С матерью Миша помирился. Люда, конечно, снова вспылила и задала сыну хорошенькую взбучку. Его, как он выразился, «так, побили немножко, но в целом-то заслужил». Про Муталкова она с сыном не говорила, да и вряд ли он захотел бы что-то слушать. В общем, несмотря на некоторые невзгоды и недопонимания, жизнь продолжала течь своим чередом.       — Эй, а ты что здесь делаешь? — удивлённо присвистнул Миша и уставился на младшего брата, который спокойно расположился на его, Мишиной, кровати.       Виталик выронил из рук журнал некого совсем недетского содержания и едва не свалился на пол от неожиданности.       — А я… Миша! Напугал, блин. Я думал, ты не скоро вернёшься. Зашёл вот…э-э…ну, случайно, — деловито объяснил он. Глаза Виталика с любопытством скользнули по друзьям и с мольбой остановились на брате:       — А можно я с вами посижу, а? Ну я с вами хочу, ну, можно? Можно?       — Вот ещё, — фыркнул Миша. — Малой, иди отсюда! И не смей больше торчать у меня и трогать мои вещи без спроса!       — Да я… Эй. Тц…       Виталику осталось только состроить совершенно обиженное выражение и смириться. С Мишей спорить было бесполезно — это он знал.       — Офигел совсем, — возмущался Миша, поспешно распихивая по местам нагло брошенные вещи. — Это что.? Ну, блин, малой.       Лёша, всё это время наблюдавший за семейной перепалкой со стороны, расхохотался, а затем вдруг вступился за маленького сорванца, попросил:       — Ты хоть тёте Люде его не выдавай.       — Да я не собирался.       Лёша развалился на стареньком матрасе: одна нога согнута в колене, вторая чуть покачивается в такт мыслям. В руке у него появился блокнот, на лице — сосредоточенная задумчивость. Лёша хмурился, грыз карандаш, затем подносил блокнот близко к глазам, что-то чёркал и снова погружался в поток мыслей. Миша долго, с искренним любопытством наблюдал за ним, потом не выдержал и спросил:       — Слушай, что ты там всё пишешь?       Лёшка поднял взгляд, весь встрепенулся, покраснел, растерянно заморгал, как будто его застали за чем-то непристойным.       — Да так… Стихи.       — Да? Круто, — сказал Миша без всякой задней мысли. — Почитай.       — Но это… Да тебе не понравится.       — Почему?       Лёша сидел весь смущённый и напряжённый. Конечно, он сам виноват, но ведь вдохновение не приходит по заказу. Последнее, чего юноша хотел, — чтобы Миша увидел эти его дурацкие стишки. Хотя, может быть, если тот спокойно отреагировал на признание, то и на это отреагирует нормально? И всё-таки было страшно… Миша же, порядком заитригованный, искренне не понимал, почему ему может не понравиться.       — Да они…знаешь, про любовь и всё такое. Глупость.       — Ну и что? Читай уже.       Послышался тихий вздох, и голос Лёши, что дрожал от волнения, начал озвучивать тайные мысли, излитые на бумагу. Мы с тобой в этом мире одни, Мы полны с тобою свободой, Ты меня за руку возьми Под широкими небосводами О любви тебе буду петь, Целовать твои губы сладко, И тела долго-долго гореть Будут в чувственной лихорадке. Мы не думаем о ночлеге. Голые, дикие, в слезах. Ты любуешься звёздами в небе, А я — ночью в твоих глазах…       Конец. Миша был сбит с толку дрожащим голосом, трогательным выражением лица и текстом, ему, чёрт возьми, посвящённым текстом, который всколыхнул всё запертое внутри, якобы ненужное, якобы стыдное. Он долго молчал, странно смотрел на Лёшу, лицо которого с каждой минутой всё больше заливалось краской. Наверное, они выглядели смешно и жалко со стороны: сидят вдвоём, отчаянно пытаются не пересечься взглядами и в то же время не могут не смотреть друг на друга.       — Это… очень красиво, — наконец прошептал Миша, поборов собственное смущение. — Теперь я это тоже не смогу выкинуть из головы…       Лёша неожиданно поднялся, начал нервно перебирать кассеты, чтобы хоть как-то занять руки. Вроде как приличный предлог для отступления. Иначе он не мог. Боялся, что выкинет что-либо непоправимое. Пальцы машинально вытащили первую попавшуюся кассету, щёлкнула крышка, из магнитофона полилась известная мелодия. Лёша убрал руку и замер, прислушиваясь. Приятный голос плавно разносился по всему помещению. Time, it needs time To win back your love again I will be there I will be there Love, only love…       — Ты что, собираешься пригласить меня на танец? — ляпнул Миша, услышав знакомые ноты.       Лёша смущённо хихикнул, не в состоянии обернуться. Он не мог знать, но будто чувствовал чужой взгляд всем своим существом. И это заставляло так сильно биться его сердце.       — Да. Ну, если бы я умел нормально танцевать, то пригласил бы.       — Придурок… — усмехнулся Миша с неожиданной нежностью. — Слушай. Прочитай ещё раз.       — Ну не-е-ет.       — Лёш…       — Нет, нет, нет. Даже не смотри на меня так… Ни за что. Отвали.       — Эй… Ты обещал меня целовать и что-то там ещё, но даже не хочешь ещё раз прочитать мне стих.       — А ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?       Лёша конечно же сказал это несерьёзно, придерживаясь их странного полушутливого тона. И почему о серьёзных вещах всегда так легче говорить? Но, кажется, Мишу вопрос слишком смутил.       — Что? Я… не знаю. Я хочу, чтобы ты мне ещё раз прочитал.       — В смысле ты не знаешь?       Лёша резко повернулся и во все глаза уставился на собеседника.       — В прямом, — теперь уже Миша не знал, куда себя деть, сконфуженно полируя взглядом пол.       — Ты должен был сказать нет.       — Почему? Может быть и да, — выдал Миша еле слышно.       — Может быть, да?!       — Я этого не говорил…       — Ты сказал это только что! — воскликнул Алёша.       «Что за бред? — проносилось в голове. — Что он несёт? Я сплю? Или это дурацкая шутка?»       Обалдевший от новой информации, Лёша порывисто пересёк комнату и опустился напротив друга. Тени залегли на его напряжённом лице.       — Ты что издеваешься надо мной? Это какая-то шутка? Вообще не смешно, — в голосе Алёши скользили злость и обида. Если это и правда шутка… Над его чувствами…       — Да я не шучу, блин!       — А что тогда? Миша!       — Ух, ну какая же ты балаболка! — Миша поморщился с раздражением и досадой. — Хоть секунду помолчать можешь, нет?       Лёша тоже нахмурился, но не сказал ни слова. Собеседник его поднял взгляд, и оба вновь замерли, смотря друг другу в глаза. Is there really no chance To start once again? I'm loving you…       Что же ты, глупое сердце, вырываешься из груди? Лёша так вздохнул, будто решился прыгнуть вниз с обрыва. И он прыгнул, не думая, просто поддавшись внезапному порыву. В этот момент Миша ощутил на губах прикосновение, лёгкое, как дуновение ветра. Затем ещё одно, более ощутимое, но всё такое же мимолётное и робкое.       Напуганный собственной дерзостью, Лёша отпрянул. Наверное, сейчас стоило вскочить, убежать, скрыться с места преступления и никогда больше не пересекаться. Не простит ведь, не простит… Он готов был ко всему и боялся даже дышать, но с удивлением обнаружил, что ничего не происходит, а Миша всё так же растерянно смотрит на него, только в тёмных глазах горит что-то новое, пугающее и притягательное.       — Ты не убиваешь меня?       — Нет. Кажется, не собираюсь. Лёш…       В груди что-то перемкнуло, и электрический ток, вырвавшись из порванного провода сердечной мышцы, начал растекаться по всему телу. Лёша сам не понял, как оказался на перекрёстке крепких рук и когда снова неумело и порывисто накрыл чужие губы своими. Или это была инициатива Миши? Что ж, наверное, никто из них точно не сказал бы, что именно тогда произошло. Когда Лёша мельком заглянул в лицо напротив, то не смог удержаться от сдавленного смеха. Кажется, его умения Мишу слишком уж впечатлили. Или тот просто смутился?       — Прости. Похоже… Тебе всё-таки придётся научить меня целоваться, — виновато пробормотал Котаков, быстро облизнув тонкие губы.       — Э-э-э… Похоже на то, — растерянно кивнул Миша и усмехнулся. Не то чтобы он сам прекрасно владел искусством поцелуев, но сейчас был совсем не против учить Лёшу, чему угодно. Уже не против. Надо сказать, учеником Лёша оказался очень способным, несмотря на то, что первое время дыхание его перехватывало от восторга.       Время остановилось. Были только они, их горячие губы и горячее дыхание, томным звукам которого вторил голос из динамиков. I'm still loving you I need your love I'm still loving you I need your love…