Уроки биологии 2

Январь запомнился Стасу в первую очередь сессией. Эти две недели словно полностью выпали из его жизни: все ощущалось как в нескончаемом тумане. Несмотря на то, что он был абсолютно готов, целыми днями парень только и делал, что сидел над учебниками, повторяя материал, после чего в состоянии зомби ехал в универ, сдавал экзамен, возвращался домой и вновь садился учить, и так по кругу. Все остальное отошло на второй план; родители говорили, что он так переживает из-за того, что это его первая сессия, но Стас верил в это не больше чем в то, что в России когда-нибудь узаконят однополые браки. Он всегда был перфекционистом, даже в каком-то смысле педантом, и крайне сильно переживал, если что-то шло не по плану - а в жизни, и особенно в универе, как он уже успел осознать, не пойти по плану могло что угодно. Все это время с Матвеем они практически не виделись: вне учебы Стас едва успевал поспать, так что их общение ограничивалось перепиской и периодическими случайными встречами в коридоре. Матвей отнесся с пониманием и не обижался, за что Стас был ему очень благодарен, хотя ему самому больше всего хотелось просто лечь на кровать в обнимку с ним и лежать так, ни о чем не думая, бесконечно, бесконечно долго, отпустив все тревоги и волнения внешнего мира. Занятия по биологии, разумеется, тоже пришлось временно отменить. Оставалось только надеяться, что оценки Матвея не упадут ниже плинтуса. “Хотя, - успокаивал себя Стас. - со второго полугодия учителя обращают внимание в основном на тех, кто сдает их предмет. Не о чем переживать.” Но вот наступил конец января, а вместе с ним кончилась и сессия. С последнего экзамена Стас ехал домой с твердым намерением провести время с Матвеем. И в голове пусть уставшего, но довольного парня уже зрел план. - Хочу пригласить тебя на свидание, - объявил он Матвею, как только вошел в его квартиру. Стас не так часто проявлял инициативу в том, что касалось чего-то нового в их отношениях, так что чувствовал небольшую нервозность, но в то же время воодушевление. - В эту субботу. Ты же свободен? - Что, кончились экзамены? - Стас победно кивнул, и Матвей легко улыбнулся. - Что ж, почему бы и нет. В кино пойдем? - Нет. Поедем в центр, - Матвей удивленно вскинул брови, и Стас с энтузиазмом продолжил: - Там будет проходить книжная ярмарка, и я подумал, что тебе будет интересно. А еще там есть большой каток - он, конечно, платный, но там все украшено гирляндами и все еще стоит елка. Мы могли бы поесть в той раменной, которую мне рекомендовали, и потом… - Так, погоди секунду, - Матвей порылся в каком-то ящике в шкафу и быстро вытянул оттуда блокнот и ручку. - Давай сразу запишем все, чтобы получше распланировать по времени и все успеть. Стас почувствовал, как его губы расплываются в широкой улыбке. Всю жизнь приятели, одноклассники и даже собственная семья называли его контролирующим и чересчур жестким во всем, что касалось расписаний. Но Матвей сам предложил составить план их свидания. В этот момент Стас в очередной раз подумал, как же ему повезло. *** Стас стоял перед зеркалом в коридоре и завязывал на шее шарф. Закончив, он придирчиво осмотрел свое отражение, но взгляд упал на стоящие рядом с зеркалом часы, и он понял, что исправлять что-либо уже все равно поздно: ровно десять. Пора. Он торопливо натянул на себя рюкзак, и тут же в его голове пронеслась мысль, что, собственно, спешить было необязательно. Пусть они и договорились выйти в десять, чтобы успеть как можно больше, Стас сильно сомневался, что Матвей сумел подняться так рано. Открывая дверь, он мысленно готовился к тому, что ему придется его будить, когда в дверном проеме чуть не столкнулся с Матвеем, уже занесшим руку над дверным звонком. - О, - он поднял взгляд на Стаса и убрал руку в карман. - Я как раз позвонить собирался. - Ты… уже готов? - Стас удивленно на него посмотрел и, очевидно, своим вопросом поставил парня в тупик, поэтому поспешил пояснить: - Я думал, ты еще спишь. - Мы же в десять договаривались, - Матвей фыркнул, закатывая глаза. - Ты за кого меня держишь? Стас усмехнулся: - Тогда пошли. Свидание прошло замечательно. Стояла прекрасная, ясная, но морозная январская погода, но в оживленном центре города среди людей холод практически не чувствовался, а только слегка щипал щеки и нос, заставляя лицо покрыться ярким румянцем. Они посетили ярмарку, на которой Матвей, казалось, пришел в искренний детский восторг: он обошел все стеллажи чуть ли не по три раза и тянул Стаса за собой за руку, не обращая внимание на толпившихся вокруг людей. У некоторых стоек он останавливался на подольше, придирчиво осматривая ассортимент и читая описания, и в конце концов купил аж четыре новых книги, которые тут же заняли все место в его рюкзаке. Но Матвей, казалось, совсем не ощущал их веса, и он счастливо шел вперед, едва заметно улыбаясь. Раменная тоже оказалась набита под завязку - сказывался выходной день и обеденное время. Однако еда точно стоила ожидания в очереди и оправдывала свою немаленькую цену. Домашняя лапша была идеальной консистенции, овощи, тушеные в каком-то сладковатом соусе, просто таяли во рту, а горячий бульон приятно согревал после проведенных часов на морозе. Матвей заказал рамен с острым перцем, и Стас, попробовав немного, тут же закашлялся и под тихое хихиканье парня залпом выпил полбутылки воды. После плотного обеда их разморило, и, казалось, вторая половина дня пройдет куда менее активно, чем планировалось, однако когда каток оказался в поле зрения Стаса, его воодушевление тут же вернулось с новой силой. В детстве он несколько лет занимался фигурным катанием, и ему не терпелось вновь встать на коньки и, что уж таить, продемонстрировать Матвею свое мастерство; но достигнув катка, они увидели, что на льду и яблоку-то было негде упасть, настолько много людей там было. От идеи потренировать прыжки пришлось отказаться, однако покататься вместе часок тоже звучало весьма заманчиво. Матвей уже вышел на каток, чтобы начать потихоньку привыкать ко льду и искать баланс, пока Стас сдавал их рюкзаки в находившуюся рядом “камеру хранения”, состоявшую по сути из открытых полок и уставшей на вид вахтерши. Стоя в очереди, он услышал, как его окликнули, и повернул голову: рядом с ним стояла улыбающаяся Маша. - Привет, - девушка была раскрасневшаяся и немного растрепанная - видимо, только вышла с катка. - Тоже конец сессии отмечаешь? - Ага, - Стас улыбнулся ей в ответ: на экзаменах они оба страдали и вместе повторяли билеты, стоя перед кабинетами. Он поймал себя на мысли, что это был первый раз, когда он видел ее вне университета, и почему-то эта догадка вызвала у него диссонанс, будто Маша должна была существовать только в пределах стен медицинского корпуса. Мысль эта заставила его усмехнуться, и Маша лишь шире улыбнулась на его хохоток. - Ты тут с кем-то? - Да вот родители расщедрились и позвали нас с братом посмотреть на елку, - она махнула рукой куда-то в сторону толпы. - хотя Новый год уже и прошел. Ну, тут все равно красиво. Стас кивнул, передавая рюкзаки вахтерше. Отойдя от стеллажей, он услышал, как Матвей выкрикивает его имя: парень указал на часть катка, немного более свободную от людей, сообщая, что собирается направиться туда. Стас кивнул ему. - Твой друг? - Маша посмотрела на отъезжающего Матвея. Стас вздрогнул: верно, он же не рассказывал одногруппникам о том, что встречается с парнем, да и говорить о таком вообще с кем-либо было бы весьма опрометчиво. - Да, школьный, - он нервно теребил выданный в камере хранения номерок. - Тоже решили выбраться. - Это здорово, - девушка вновь ему улыбнулась; казалось, она совсем не замечала его нервозности. В этот момент ее позвали, и Маша, прокричав, что уже идет, вновь повернулась к Стасу: - Извини, пора идти. Да и тебя уже ждут, - она указала на каток. - Было приятно увидеться. - Взаимно, - Стас помахал ей на прощание. - До встречи. Выехав на каток, он все никак не мог найти взглядом Матвея среди толпы. В конце концов он сам к нему подъехал сзади, да так бесшумно, что Стас чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он улыбнулся парню: - Извини, Машу встретил. - Угу, - Матвей кивнул. Стасу показалось, что он немного помрачнел, но не мог понять почему. Прежде чем он успел что-либо сказать, Матвей взял его за руку. Он переплел свои пальцы с пальцами Стаса: парень был без перчаток, и Стас даже сквозь толстую ткань почувствовал, какие у Матвея были холодные руки. Быстро окинув взглядом пространство вокруг себя и убедившись, что на них никто не смотрит, он поднял ладонь парня к своему рту и начал дышать на нее, согревая. Щеки Матвея мгновенно вспыхнули: - Что ты делаешь?.. - Ты совсем холодный, - он покачал головой. - У тебя и шарфа не было, пока я его тебе не связал. - Ну, я нечасто выхожу на улицу, - Матвей вынул свою руку из пальцев Стаса и спрятал ее в карман. Он все еще смущенно смотрел в сторону. - Давай уже кататься. Смеркалось, и над ними зажглось множество гирлянд, погрузивших каток в теплый золотой свет. Час пролетел незаметно. Они катались по кругу, охватывая всю территорию катка, посреди которого стояла, охваченная морем разноцветных огней, величественная новогодняя ель. В каком-то отдаленном и чуть более свободном от людей уголке Стасу все же удалось сделать пару прыжков, вызвавших восторженные крики и аплодисменты находившихся рядом детей. Матвей не аплодировал ему, но в его глазах стояло восхищение, и это заставило Стаса смущенно опустить взгляд, а его сердце - екнуть от охватившего его счастья. Домой они возвращались уже в поздних сумерках. После ярко освещенного центра знакомая дорога через парк казалась мрачной и даже жутковатой, но парни весело обсуждали прошедший день, вышагивая по проложенной среди сугробов дорожке. По пути им попалась женщина, выгуливающая на поводке молодого бигля. Заметив пса, Матвей тут же прервал разговор и отпрянул в сторону, прячась за Стасом. Он настороженно наблюдал, как собака обнюхала ботинки Стаса и, не обратив на парней больше никакого внимания, продолжила свой путь, и лишь когда она скрылась за очередным поворотом, Матвей облегченно выдохнул и вышел из-за спины парня. - Ты что, все еще боишься собак? - Стас попытался сдержать улыбку; эта деталь Матвея показалась ему трогательной и в чем-то милой, хотя историю ее появления едва ли можно было назвать таковой. Скорее травмирующей: когда Матвею было четыре, его чуть не покусала агрессивная соседская собака, когда он потянулся к ней, чтобы погладить. И пусть он был чрезвычайно спокойным и рассудительным ребенком, с тех пор собаки стали едва ли не единственной причиной его слез. - Не боюсь, - буркнул Матвей, пряча смущенный взгляд и продолжая идти. - Просто… они же опасные. Могут наброситься и все такое. - Ага, особенно щенок на поводке, - Стас усмехнулся, и парень бросил на него раздраженный взгляд. Он тут же перестал улыбаться и устыдился своего веселья. - Извини. Я знаю, что это тяжело для тебя. - Да неважно, - он вздохнул, протягивая Стасу руку. Тот с готовностью ее взял - вокруг никого не было, да и до дома рукой подать, не успеет замерзнуть. Шагая домой и обхватив ладонью тонкие холодные пальцы Матвея, он все еще продолжал думать, что страх собак - очень невинная и даже детская черта, ассоциирующая его с кошками. Он и так походил на кота своей своевольностью и неожиданной мягкостью, обычно скрывающейся за острыми когтями и показывающейся только тем, кто того заслужил. Стасу невероятно льстил тот факт (он даже, можно сказать, испытывал из-за этого гордость), что именно ему удалось “приручить” Матвея, а у него, в свою очередь, получилось добиться доверия Новикова. Вместе они создали своего рода симбиоз, защищающий их от всех страхов и волнений окружающего мира.