Soir

Очередной до жути скучный и спокойный день в агентстве, словно затишье перед бурей. Впрочем, Осаму это не шибко волновало, сейчас есть дела и важнее. Ушел, а точнее тихонько сбежал оттуда он пораньше. Дверь с характерным щелчком отпирается, и высокую фигуру встречает утренний бардак. Несколько бутылочек алкоголя, обилие отчётов и чуть скомканные из-за спешки футоны. Убираться лень, потому Дазай лишь минует разбросанные вещи, снисходительно по пути, на кухню захватив часть мусора. Если бы тот жил один, все было бы куда хуже, но теперь квартирка старательно поддерживалась в более-менее приемлемом состоянии. На часах ровно семь вечера, в руках еда быстрого приготовления, кроме шипящего чайника ничто не шумит. До возвращения сожителя стоит хотя бы сделать вид активной деятельности. Спокойные дни без драк с мафией или кем-то ещё, всегда радовали. Ацуши не был исключением и послушно заполнял отчёты, которые давал ему Куникида. Потом выслушивал его негодование, что Дазай снова успешно слинял и вообще, за что этому изводителю верёвок платят? Вообще, ничего особо не менялось и это радовало. Ацуши уже не живет вместе с Кёкой, переехав в общежитие к своему возлюбленному. - Ура. Сказал тот, когда на часах показалось семь вечера, а значит, окончание рабочего дня. Попрощавшись со всеми, он собрал свои вещи и пошёл из агентства домой. Дорога заняла минут десять и вот, ключ уже поворачивается в замочной скважине и блондин заходит в помещение. - Я дома! За оставшееся недолгое время Дазай переместился ближе к входу, складывая разбросанную по полу одежду и кучки старых бинтов. Не то, чтобы ему нравилось это занятие. Выпить уже не выйдет, раз возлюбленный будет с минуты на минуту, а без дела он успел насидеться на работе. В мирное время от него мало пользы, и Осаму не желает ничего менять. И никакие злобные крики здесь не помогут. – Ацуши, – вкрадчиво, довольно тянет Дазай, приветственно улыбаясь юноше, когда вначале слышит знакомый голос, а потом и поворачивается в сторону белой макушки, – неужели тебя не заставили работать сверхурочно? Лёгкое, наигранное удивление и прищуренные очи. Парень нехотя приподнимается с небольшого дивана, жестом подзывая к себе Накаджиму. Сразу нос уловил знакомый и родной запах. Запах бинтов и выпивки. Да, странный набор, но именно сюда хотелось возвращаться после работы. Сам он не пил, поэтому составить компанию возлюбленному не мог, хотя иногда ходил с ним в бар за компанию. - Дазай. - Протянул в ответ Накаджима, снимая с себя обувь и в одних носках проходя вглубь квартиры, тут же обнимая Осаму, утыкаясь носом ему в плечо. - Нет, не заставили. И не забудь дать тебе подзатыльник. Это посылка от Куникиды-сана, просил передать. Но бить сейчас никого не собирались. Горло блондина стало вибрировать - начал мурчать. Тихо и нежно, чтобы не нарушить атмосферу. Стоит парнишке прильнуть ближе, Осаму сразу обрамляет его руками, заключая в крепкие объятия. Одна из ладоней ненавязчиво очерчивает выступающий позвоночник, двигаясь вниз по каждой косточке и возвращаясь обратно, не доходя до поясницы. – Как жестоко! Совсем он меня не ценит, тебе так не кажется? Я ежедневно тружусь, не покладая рук. – Дазай мог звучать грустно, но улыбка на устах портила весь перформанс. Всё-таки, кошачьи повадки партнёра были очаровательны, хотелось зацеловать его с головы до пят, к чему, в принципе, и приступает парень. Несильно отпрянув, первое касание губ приходится на чужую щеку. – Со вчерашнего дня ничего не осталось, так что если голоден, могу предложить только лапшу. - Я согласен. Ты очень важен для агентства, просто не заполняешь отчеты. Но не бойся, я за тебя всё сделал. Сказал Ацуши, чувствуя, как чужая рука скользнула по его позвоночнику, считая косточки, быстро возвращаясь на вверх. После долгого и нудного рабочего дня, хотелось больше прикосновений рук Дазая. - Только лапша? Я же прикрепил на холодильник список покупок. Ладно, завтра схожу. Объятия плавно и грациозно покинули, не менее грациозно потянувшись по пути на кухню. У него и, правда было много кошачьих повадок: мурчание, "молочный шаг", грация, ласка, ну и не совсем естественные позы во время сна. - А ты будешь? - Спросил уже с кухни блондин, заваривая себе лапшу. Конечно, отядзукэ в разы лучше, но что есть, тем и будет ужинать. Он не особо жалуется на это. – Спасибо, Ацуши-кун, чтобы я без тебя делал. – С искренностью лепечет тот, в этот раз, целуя другую щеку. Повезло иметь настолько отдающегося обязанностям (как своим, так и чужим) парня. Что поделать, Осаму не создан для монотонной работы. Да и вообще, кому какое дело до парочки невыполненных отчётов? Дазай держал взор в след юноше, но стоит потерять его из зоны видимости, вновь ленно ложится на диван, растягиваясь в полный рост. Пряди волос расплываются по твердому подлокотнику, а глаза закрываются. В квартире уже чувствовался уют, пусть и прошло всего ничего с возвращения возлюбленного. – Я успел перекусить, так что уже не голоден. – Юркнуть на кухню не тяжело, правда вскоре сам Накаджима придет к нему, уже сытый и наверняка уставший. Единственное, чем мог помочь Дазай – не выпускать потом Ацуши из своих цепких рук. Дорогой сожитель заслужил законный отдых и долгие нежности. Ацуши же принялся, есть в одиночестве, особо не спешив, боясь обжечь язык, который был у него чувствительный. Горячий бульон от лапши растекался внутри, делая парня немного сонным. Хотелось лечь на мягкую кровать и лежать так до завтрашнего дня. Доев порцию, Накаджима выбросил ёмкость из под ужина в мусорку, сразу же направившись в зал, где лежал на диване его возлюбленный. А вот и мягкая кровать. Дазай мог ощутить, как Накаджима ложится на него целиком, кладя щёку тому на грудь, решая послушать чужое сердцебиение. От благоприятной обстановки, блондин стал тихо мурчать, прикрыв свои двухцветные глаза, обращенные в угол комнаты. Так продолжалось какое-то время, пока стало не очень удобно из-за того, что рука затекла. Чуть поднявшись повыше, Ацуши, наконец, смог приблизиться к губам возлюбленного, мягко их поцеловав. Щёки шатена были нежно взяты в ладони, которые до сих пор были в перчатках без пальцев. Вдвоем, наедине, все остальное вокруг вдруг становилось пустяковым и неважным. Дазай думал исключительно о юноше на себе, его глубоких глазах и апогея мягкости между ними. Ещё совсем недавно он и подумать не мог, что юный эспер принесет множество новых эмоций и красок в напряжённую жизнь. Настоящее чудо, а не парень. Осаму гладил его, точно как пригретого кота, с упоением слушая тихий гортанный звук, лучшая музыка для ушей. – Ты, похоже, успел вымотаться. Податливо, а затем и инициативно целуясь, Дазай исследует ладонями прекрасно знакомую спину, в итоге покоясь на чужих лопатках. С теплым руками на своих щеках, он углубляет поцелуй, проходясь языком глубже, меж идеальных губ. Рядом с Дазаем, можно было расслабиться, пожаловаться на жизнь, поплакать в плечо после кошмарного сна. Комфорт, одним словом. Ацуши даже не догадывался, когда спас Осаму, что именно этот человек, станет ему настолько близким. Ответить на вопрос не смогли, так как губы были заняты мягким поцелуем, меж которых скользнул чужой язык. Было немного щекотно, но это не помешало разжать зубы и пустить язык любимого, сплетая его со своим. Правая рука оказалась на груди, как точка опоры, чтобы не упасть, а вторая стала массировать кудрявые каштановые волосы, сопроводив это действие новой порцией кошачьего мурчания, на этот раз довольно громкого. Можно легко услышать из другой комнаты. Глаза были полностью закрыты, по телу прошлось приятное ощущение тепла и защиты, сердце стало биться чуть чаще, чем нужно было. Поцелуй углубили, медленно, но верно превращая его в более чувственный, страстный. Вибрации от мурлыканья уже ощущались и на коже, что неудивительно при таком близком контакте. Тигры, всё-таки, такие же любвеобильные, как и обычные коты. Аккуратные касания у волос привнесли еле заметную улыбку. Губы в удовлетворении растянулись, но не прервали поцелуй, скорее наоборот, стали более жадно сминать чужие уста своими. Дазай изредка раскрывал веки, с упоением глядя на спокойное лицо Ацуши. В итоге, когда парень отстраняется с коротким укусом на нижней губе возлюбленного, сразу проходясь по ранке языком, наконец, удается сделать глубокий вдох, восстанавливая немного сбитое дыхание. Руки складываются в замочек на пояснице юноши. Осаму бы так до самого утра пролежал, хотя ничего и не мешает этого сделать. – Выглядишь невообразимо сейчас. Поцелуй с Дазаем всегда разный и зависит от многих факторов. В данный момент, это был нежный, с переходов в раннюю страсть, которая быстро закончилась. Губы отстранились друг от друга, и чужие зубы оставили небольшую ранку на губе, которую впрочем, тут же зализали. - Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. Моё сердце снова колотится из-за тебя. Накаджима приподнял чужую голову за подбородок, спускаясь ниже, к шее, попытавшись поцеловать. Но незадача: снова бинты. Скорее всего, снова в несколько слоёв. Издав недовольный рык, он начал зубами осторожно снимать их. Руки перекочевали на плечи возлюбленного, начав их массировать. Действие то было непроизвольное, но всё равно приятное. Когда же бинты, наконец, были сняты с шеи, её тут же атаковали мягкие губы, оставляя на ней мокрые поцелуи. Кожу слегка покусывать, продолжая громко мурчать. Задействован был так же и язык, пройдясь по кадыку, который стали ласкать больше всех. – Мне нравятся твои милые, сладкие речи. – Дазая откровенно забавляла реакция Ацуши на свои бинты, отчего даже слышится незлой, тихий смешок. Тот без труда позволил снять их часть, от основной массы точно не особо убудет. Все, что и то лениво сделал в процессе Осаму, так это поудобней устроил голову, подставляя раскрытую шею для новых поцелуев. Определённо приятно. Тепло от осторожных касаний губ расплывалось по всей коже. Он сглотнул, пока ещё ровно вздыхая. Ладони подбадривающее двигались вверх-вниз по талии парнишки, сподвигая продолжать начатое. Любые заботы меркли на фоне их близости. Дазай бы не так церемонился, добравшись до бледной шеи Ацуши, полностью покрывая ее нетерпеливыми, яркими засосами. Жаль, чужая регенерация растворит их менее чем за ночь, это огорчало. Ацуши опалил кожу на шее своим горячим дыханием, губами пройдясь по шее вновь и прижавшись, оставляя засос на самом видном месте. Он был яркий, так что, никакими средствами его не спрятать. Благо, эта метка не пройдет даже спустя несколько дней, что радовало. - Любимый, снимай бинты, хотя бы дома. Фыркнул блондин, руками став расстегивать верхнюю одежду Осаму, делая это мучительно медленно. Кажется, прошла вечность, хотя на самом деле пара минут и вот, шатен уже без верхней одежды. Торс сразу погладили ладонями, пробегаясь кончиками пальцев, немного щекоча. Правда и тут были бинты, которые вызвали снова короткий недовольный рык. Белую ткань тут же стали тщательно распутывать и снимать. - Сколько ты бинтов используешь? Жуть. Пришлось потратить минут десять, чтобы избавить тело Осаму от ненавистной ткани и вот, пальцы сразу стали гулять по оголенному торсу, а губы оцеловывать плечи и ключицы, слегка покусывая эти места острыми клыками. – Все время забываю. – Легко придумывает оправдание тот, ярко улыбаясь. Снимать белую, довольно плотную ткань с себя просто-напросто непривычно, сколько лет прошло, а полностью освободиться от них он не мог и не хотел. Сейчас, как не крути, это желание появилось, все благодаря тактильному возлюбленному, которого конечно приятнее было касаться не через обильную защиту по всему телу. Юноша без преувеличений сильно повлиял на обыденную жизнь Осаму. А кто бы ещё смог? – Не так уж и много, всего пару слоев. Иногда чуть больше. – На протяжении долговатого освобождения кожи от медицинских бинтов, в глазах сверкал странный блеск. Вновь контакт кожа к коже. Необычно и щекотно. Места под укусами медленно алеют. Лежать и бездействовать, не было в манере Дазая. Юркие пальцы уже расстёгивали пуговицы на рубашке Накаджимы, когда тот спускался ниже для поцелуев. Ацуши наслаждался близостью с возлюбленным, покрывая его грудь яркими засосами и лёгкими следами от зубов. Никто не хотел, чтобы пошла кровь, по крайней мере, сейчас. В порыве страсти блондин и такое мог сделать. - Мы это неделю не делали? Я так хочу тебя. Признался Накаджима, помогая снять с себя же рубашку, откладывая её в ноги. В отличие от крепко сложенного Осаму, блондин был худой, с задатками на мышечную массу. Слева красовался большой и старый шрам. Дабы подразнить возлюбленного, он начал тереться своим пахом о чужой, где уже было немного тесно. Руки стали ласкать соски у Дазая, осторожно став их тереть и сжимать между пальцами, а губы снова прижались друг к другу, меж которых язык Ацуши проник в рот Осаму. – И правда, неделя выдалась неприятно загруженной. – Искренность возлюбленного донельзя радовала. Взор зацепился за нагой корпус, редкие выпирающие костяшки и немалых размеров шрам. Он только украшал юношу. Дазай проводит по нему кончиками пальцев, кожа там грубее. – Я также горю желанием. Некоторые укусы уже стали сладко ныть, это и болью не назовешь, ибо на деле возбуждало. Ацуши по ощущениям тоже не мог дальше оставаться равнодушным. Поза прекрасно позволяла почувствовать упирающийся в брюки бугорок. Одна из рук сильнее сжалась на талии. Несдержанный вздох заглушает вовремя наступивший поцелуй. Брови машинально нахмурились, сосредотачиваясь на нескольких действиях одновременно. Уже довольно жарко. Ацуши отстранился от губ с некой неохотой, но желание, наконец, продолжить пересилило. Руки плавно опустились с груди на чужие брюки, быстро расстегивая ремень и снимая их вместе с нижним бельем. С собой он сделал тоже самое. - Дазай. Тихо позвал его Ацуши, став жарко и страстно целовать его лицо, взяв оба члена в свою руку, начав медленно водить ей вверх-вниз, дабы возбуждение накатило обоих с новой силой. - Где смазка? Нетерпеливо спросил Накаджима, тело, которого горело огнём желания. Терпел из последних сил. Хотелось разрядки за эту неделю. При услышанном имени, Осаму покидает свои мысли, переключаясь на возлюбленного. Времени тот не терял. Он бы с удовольствием достиг кульминации и просто так, от руки, но сейчас видимо у юноши в голове были другие планы. Терпение позволяло ещё чуть-чуть подождать, правда в чужих глазах уже явно горела страсть. Дазай находит это милым. – В спальне, – медля, проговаривает парень, слабо двинув бедрами в кулак на их членах. Темп бы быстрее. Смазка лежала там с их последней проведенной так ночи. Осаму мягко проводит ладонью по щеке Накаджимы, безмолвно говоря о подобных горящих чувствах внутри. - Пойдем туда? Спросил шепотом Ацуши, поддавшись в чужую руку, которая погладила его по щеке. Снова мурчание, на этот раз более тихое, чем было когда-либо. Не хотелось нарушать атмосферу, которая уже устоялась. Но, увы, пришлось подняться и, взяв за руку Дазая, потянув его легонько на себя, чтобы тот пошел за ним в спальню. Там будет намного удобнее, чем на узком диване. - Ложись Попросил Накаджима, подходя к тумбочке и доставая оттуда заветную бутылочку смазки с клубничным запахом. Её слегка погрели в руках, чтобы не было так холодно. Его глаза, что светились в полутьме, проследили за действиями Осаму. – Конечно. – Поднявшись, Осаму идёт следом, между делом потрепав Ацуши по макушке. Не вышло устоять. Большая двуспальная постель подминается под весом Дазая, когда он садится на нее. Здесь, в отличие от гостиной, темно. Из незашторенных окон внутрь попадал уличный свет от фонарей и луны. Парень тянется к прикроватному столику, включая тусклую лампу. Ее будет достаточно. Ни скинутая в прошлой комнате одежда, ни оставшиеся на голенях бинты, теперь не скрывали ничего от внимательных глаз. Не смущает, но будоражит. У Осаму было немало опыта с девушками, правда, в сердце смог попасть лишь юный эспер. Удивительно, как иногда может поворачиваться жизнь. Заметив найденный бутылек в руках Накаджимы, Дазай двигается по кровати от края, в приглашающем жесте раскрывая руки, стоит достигнуть изголовья. Сложенные ноги и не пытались прикрыть откровенные части тела, наоборот, зазывая. Ацуши муркнул и прошел на кровать. Медленно, не спуская глаз с Дазая, словно дикий зверь на охоте, он приблизился к нему и вновь слился во французском поцелуе. Тем временем, сразу на два пальца выдавили смазку, и они сначала потрогали сжатое колечко мышц возлюбленного, медленно проникая внутрь, чтобы не достать дискомфорта. - В тебе снова так узко. Вот что значит недельный перерыв. Тот беззлобно усмехнулся, начав оцеловывать шею, начав активно работать пальцами внутри, медленно раздвигая их в стороны, на манер ножниц. Их согнули, чтобы найти простату. Это оказалось не трудной задачей, и теперь комок нервов дразнили, слегка надавливая на него. Вторая рука не осталась без дела и медленно водила по члену Дазая, начиная с основания и заканчивая пульсирующей головкой. – Повторять его, честно, не прямо-таки хочется. – Вслух он может и не скажет, ведь это и так было понятно по элементарному языку тела, но Дазай скучал по интимным вечерам между ними. Работа, сон, работа – надоело. Тот не подписывался быть скучным офисным планктоном. Пальцы неторопливо двигались внутри. И опять этот мучительно медленный темп. Чуткие касания это всегда великолепно, потому парень всё-таки не говорит слова против этого. Пока это приносит удовольствие, хоть до самого утра ждать готов. Толчок в комок нервов, и Осаму позволяет себе шумный полустон. А потом и второй, третий, ласка и спереди, и сзади заставляла прикрыть веки и наслаждаться. Дазай ненавязчиво направляет губы Накаджимы со своей шеи к устам, томно и мокро целуя его. Поднявшаяся вдруг коленка упирается в пах юноши, потираясь о вставший орган. Сам Ацуши всю неделю только и мечтал о таком вечере с любимым. Теперь точно не будет перерывов больше одного дня. Как минимум предварительные ласки точно будут, чтобы снять напряжение, полученное во время рабочего дня. На поцелуй с охотой ответили, пошло причмокивая, но на этот раз, обходясь без языка. Хотелось просто почувствовать тепло губ и не более. Правда просто так целоваться скучно и острые зубки тут же начали слегка покусывать чужие уста. Рука на чужом члене стала двигаться чуть быстрее, как и пальцы, всё больше растягивая стенки, чтобы после войти без проблем. Любой звук, действие, ощущение - возбуждало ещё больше. Ещё и ещё. Коленка стала тереть пах юноши, и тот тихо простонал в поцелуй, мягко разорвав его и отстраняясь, чтобы нанести на свой орган смазки. - Скажи, если будет больно. Накаджима обнял за шею Дазая, став медленно входить внутрь, став стонать на чужое ухо от тесноты, не смотря на растяжку пальцами. Такой Ацуши, нетерпеливый и возбуждённый, до безумия нравился парню. Определённо, учтивый кохай на работе его тоже устраивал, но домашний Накаджима казался более чувственным, а любые взгляды и прикосновения намного личнее. Осаму получал странное удовлетворение, осознавая, что никто другой не увидит его мальчика в подобном положении и ключе. Дазай просто кивает, прищурено наблюдая, как член юноши покрывается слоем химозно, но вкусно пахнущей смазки, слабо блестя при свете лампы. Наконец нутро растягивают не изящные длинные пальцы, а кое-что толще и больше. Медовые вздохи над ушами как разряд пробежали по телу, доводя планку взволнованности до пика. Ацуши с виду нежный как сахарная вата. – Вот так.. очень хорошо, умница. – Без издёвки хвалит Осаму, часто целуя в щеки и гладя паренька по голой спине, параллельно привыкая к размеру. Всего неделя, но чувство, как будто это их первый раз. Накаджиме наверняка сейчас узко, а вот Дазай сполна наслаждается заполненностью. Ацуши очень любил Дазая. Всегда был рад провести рядом с ним время, как на работе, так и дома в частности. Только с ним можно было полностью расслабиться и забыть обо всех невзгодах. Если бы мог, то юноша слился бы в одно тело с любимым, чтобы всегда быть рядом с ним. Звучит жутко, но иногда этого сильно хотелось. - Как узко… Шептал Накаджима, которого Осаму по обычаю стал хвалить, расцеловывая его щёки. Это придало некой храбрости, и он продолжал двигаться. Уже на половине, остановившись, чтобы дать привыкнуть к размеру. Когда распределялись роли, в первую же ночь, блондин смущался, но как оказалось, если дать ему волю и правильный настрой, он сможет показать себя, как актива. Хотя в агентстве некоторые люди думали наоборот, что Осаму актив, но это лишь стереотипы, которая эта пара влюбленных детективов рушила. – Я знаю, Ацуши, не торопись, все хорошо. – Дазай продолжал приободрять его, непрестанно целуя и воркуя. По небольшой фрикции стало понятно, что это работает. Нужно лишь дать толчок юноше, и тот заполнится уверенностью, как было и с принятием своих нечеловеческих сил. В эти дни Накаджима не стеснялся показывать тигриные повадки, что Осаму постоянно хвалил. – Можешь начинать двигаться. – Выдыхает в чужое ухо он, касаясь губами изгиба между подбородком и шеей. Больно не было, а продолжительно стоящее возбуждение давало о себе знать, привлекая внимание. Поджав губы и двинув бедрами навстречу, словно в подтверждение своих слов, на головке появляется полупрозрачная капля природной смазки, в миг стекая. - Хорошо. Ацуши кивнул и сразу начал двигаться дальше, вскоре, входя полностью. Движения бедрами постепенно стали наращивать темп, так как терпеть уже не хотелось. Если что, Дазай скажет, если будет больно, а сейчас можно было действовать и более смело. Каждый толчок внутрь сопровождался то ли мурчанием, то ли рычанием. Он сосредоточился на одном действии, позволяя звериным инстинктам взять вверх на эту ночь, начав глубоко и грубо трахать своего возлюбленного, проезжая каждый раз по простате. Шея снова была атакована и теперь на ней раз за разом появлялись новые засосы и отметины от зубов. Юноша помечал его. Показывал, что он принадлежит ему. Он его пара и ничья больше. Взгляд расфокусировался, из горла стали вылетать с рыком еще и громкие стоны. Руки стали слегка царапать бока Дазая, оставляя слабые следы от ногтей. Осаму каждой клеточкой тела ощутил быструю перемену с нерешительных толчков, до напористых движений. Спальню заполнили характерные, пошлые шлепки кожа о кожу. Он запрокидывает голову, сжимая в руках мягкую наволочку подушки. Глубокие фрикции выбивали из лёгких хриплые стоны. Дазай бы и дальше продолжил любовно хвалить Ацуши, но никак не мог успокоить развязное дыхание. Вот что значит молодой, растущий организм, столько сил осталось после долгого рабочего дня, Осаму даже отчасти завидовал. Острые клыки отрезвляли, сохраняя здравый ум, не позволяя погрузиться с макушкой в пучину похоти. Все эти метки не сойдут и за неделю, тем более, если брать в расчет отсутствие следующего воздержания. А ведь Осаму терпеливо не удовлетворял себя все это время, ожидая близость с юношей. Для более ли ярких ощущений? Впрочем, всегда есть бинты, которые злостно не нравятся Ацуши. Возможно, он все же начнет снимать их дома, чтобы взгляд парнишки мог упиваться проделанной ночью работой. Ацуши с большим энтузиазмом вбивался в чужое тело, словно отбойный молоток без тормозов. Кажется, его разум полностью был поглощен в пучину похоти и разврата, поэтому он так грубо действовал. Но ему было будто мало. Хотелось небольшой смены позы, так как в одной всё затекает, да и скучно становилось, поэтому совсем ненадолго отстранившись, Осаму перевернули на четвереньки, оставив красный след от шлепка по правой ягодице, и вновь вошли внутрь полностью, одним толчком, быстро набрав прежним темп. С виду милый и почти что невинный мальчик, в постели мог превратиться в переносном смысле, в похотливого зверя во время брачного периода. Но сегодня будет кое-что другое. Новое для них обоих. Странные ощущение накатило в тело юноши, вызвав небольшую волну мурашек. Его рык стал больше похож на звериный. Луна, что вновь взошла над Йокогамой, слабым светом пробилась в их комнату. Этого было достаточно, чтобы тигр взял вверх и Накаджима с яркой вспышкой превратился в него. Шок? Ещё какой. Но это было половина беды. Зверь сопротивлялся способности Осаму, продолжая двигаться внутри клиновидным, словно копье, членом. Размеры не уступали размеру самого Ацуши в человеческой форме. Смена позы, и стоны уже приглушает подушка перед носом. Дазай был на грани экстаза, а резкий шлепок, оставленный на ягодице, приблизил это состояние полного и забвенного удовольствия. Когда в голове пусто, все тело напряжено, как струна, а перед глазами звёзды. С Ацуши по-другому никак. Юноша оказался идеально подходящим партнёром и в обычной повседневной жизни, и в постели. И как его не любить. Осаму не обратил внимания на громкий рык, уже привыкнув к замашкам Накаджимы и думая, что это значит его скорую разрядку. Он ошибся, и очень быстро это понял. Опьянённый наслаждением, и желанием, из головы вылетела растущая луна, так ещё и плотные шторы бесполезно собраны в кучку у края окна. Парень несдержанно выругался, до крови кусая губы. Не к такому тот готовился вообще-то. Дазай машинально крепкой хваткой впился в одну из лап зверя, дабы поскорее откатить способность. Прижатый вес сверху и увеличившийся в несколько десятков раз член не давали нормально сосредоточиться. Внутренности горят под давлением. – Ацуши.. Ацуши-кун. – Осаму хочет достучаться до юноши, и имя это все, на что его хватает, пока тело борется с нечеловеческими размерами. Признаться, тигр отлично проявлял себя на заданиях, и эспер никогда не бывал против его приласкать, но точно не в подобном свете. Если бы тело не привыкло к постоянной боли после мафии, сейчас бы Дазай не был в сознании. Ацуши глубоко спал, пока тигр властвовал. Возможно, он затаил давнюю обиду за то, что несколько раз изгонял его принудительно, вот и решил отыграться, раз случай выпал. Грозный рык был прямо рядом с ухом, когда замысел об отмене способности был раскрыт. Шершавый и плоский язык прошелся по щеке, виску, волосам, после спускаясь на загривок, который стали игриво покусывать. Зверь не слушал Осаму, не давал достучаться до юноши, продолжая трахать его, словно свою самку в период течки и гона. Мощь и власть - отличное описание тигра. Груда мышц и невообразимая выносливость, а так же желание спариваться, делали своё дело на отлично. Осаму отымел дикий зверь, что, по сути, является лишь частью сознания его любимого, который сейчас ничего не слышит и не ощущает. Неприятно осознание, что старание были бесполезны. Тигр не останавливался, а похожий свет, как при превращении, так и не появлялся. При очередном рыке Дазай нехотя убирает ослабевшую руку с когтистой лапы. Глубоко внутри он понимал, что зверь не причинит ему боли, раз уж он часть его любимого Ацуши, но от этого чужие зубы не становились менее острыми. Кожа теперь мокрая не только от испарины, а ещё и от широкого языка. Горячее дыхание накрыло всю шею. С Накаджимой они никогда не поднимали тему, что когда-то Осаму придется ублажать и тигра. – Тише… медленнее. – Ломко просит Дазай, меняя схему действий, чтобы уменьшить острую боль. Раз переспать со зверем единственный вариант его усмирить, то нужно хотя бы на толику привыкнуть к невообразимо огромному органу. Надо свести к минимуму бдительность и применить способность, но сейчас главное успокоить тигра. Но он медленнее не особо становился, хотя задатки этого были, так как темп он всё же немного сбавил. Он делит одно тело с Ацуши. У них практически одно сознание, поэтому причинить вред Осаму не было в планах. Движения постепенно стали плавными, с меньшим дискомфортом, что был, но член от этого меньше не стал. Благо, послышался удовлетворенный рык, а значит, скоро будет разрядка. Из-за этого, прежний быстрый темп вернулся, но всего на пару минут. Спустя это время, в нутро Дазая брызнула струя горячей спермы зверя. От приятных ощущений, когти немного порвали простынь под собой и благо, у него не было узла, поэтому половой орган вскоре покинул шатена. Вновь яркая вспышка и на кровати мирно спит Накаджима, который, скорее всего завтра сгорит со стыда, когда вспомнит, что сейчас произошло. Сделать вдох удавалось через раз, остальное же время от Дазая слышались громкий стоны, наполненные частью не прямо-таки приятных ощущений. Хотя бы возбуждение не падало. Они были громче обычного, и соседи из ближайших комнат уже завтра точно косо будут смотреть на парочку. Волнует ли это Дазая? Точно нет. Спустя несколько минут размашистых толчков, его волновал лишь скорый оргазм тигра. Потерпев быстрые фрикции ещё немного, внутренности до краев заполняются горячим семенем. С человеком это не сравнить. Осаму изливается следом, больше пачкая простынь под собой. Даже когда член зверя вышел, из-за объема вязкой жидкости казалось, что он до сих пор внутри. Живот видимо наполнился, а по бёдрам стало стекать все обилие спермы. Тяжело дыша, Дазай бросает взор на умиротворённого Ацуши, и закрывает глаза. Сил нет абсолютно, но парень чувствует себя грязным и переполненным, а вокруг клубит запах секса. Сегодня он точно уже не встанет, уберет все ранним утром.