Все это было (не) напрасно

Прошлого нет, оно глупо израсходовано на пустяки, а настоящее ужасно по своей нелепости. Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда мне их девать, что мне с ними делать? *

***

О том факте, что Казуки никогда не сможет ответить на ее чувства, Майя подозревала еще до вторжения. Робкие попытки до, после, во время школы привлечь его внимание всегда заканчивались провалом, как только в зоне видимости появлялся Минаширо. Постоянно окруженный группой людей, постоянно чем-то занятый, будь то проблемный ученик или устройство школьного фестиваля, он был как скала, вокруг которой разбивались неспокойные волны. Казуки не спускал с него глаз, казалось, все остальные для него сразу исчезали, но стоило Минаширо только повернуться в их сторону, как он сразу отворачивался. Майя знала, что в детстве они дружили, но потом почему-то перестали. Ходили слухи, что Казуки просто не захотел общаться с Минаширо после его неудачного падения и потери глаза, но Майя не верила. Казуки хотел, но что-то словно не давало ему приблизиться. Его как будто раздирало два противоположных желания — подойти и убежать как можно дальше. И Майя не понимала причины. Или не хотела понимать. А потом на их остров напали и Минаширо забрал Казуки, который пошел за ним не оглядываясь, не сопротивляясь и ни о чем не спрашивая. Окончательное понимание пришло с тех первых запусков Фафнера, когда еще пилотировал только Казуки, остальных только начали тестировать, а ее забраковали. Возможно, даже сам Казуки еще не понимал, но она видела. Поэтому через несколько месяцев, когда уже она сама села в кресло пилота и была подключена к системе Зигфрид, объединив сознание со всеми остальными, этих крох чужих небоевых эмоций, было достаточно, чтобы еще раз подтвердить то, что она и так знала, еще до полета к НООН. Проклятый синдром саванта. Казуки досталась сила, Шоко и Касугаю — ум, а ей это. Наблюдательность. Способность из нескольких несвязанных фактов выстроить всю картину. Потом Минаширо исчез-пропал-умер, а Казуки, после возвращения на остров, впал в кому на целый год. Год, когда никто, включая ее маму, не давал никаких прогнозов. Майя боялась, что тот не проснется, но все обошлось и Казуки очнулся. Он практически ничего не видел, но был живой и это было главное. В тот день Майя смеялась и ревела одновременно, не веря, что все действительно теперь хорошо. Иногда в кафе, протирая стаканы и наблюдая, как Казуки на ощупь подбирает ингредиенты, что-то тихо мурлыкая себе под нос, она думала, что было бы, если бы Минаширо и правда умер. Казуки бы горевал, да. Но определенность лучше этой призрачной надежды. И возможно, потом, через какое-то время, он бы увидел, что Майя тут, рядом, всегда рядом. От этих мыслей становилось совсем тошно, и она осторожно (несмотря на свою почти-слепоту, Казуки был довольно внимателен) смахивала подступившие слезы. Через пару месяцев настал Обон, пришел корабль, а в нем Курусу. И все так завертелось. Казуки снова в Зайне. Новый тип фестумов, новая меха. Командующему нужна ее племянница и у Юмико откуда-то пистолет. Все неслось с сумасшедшей скоростью, казалось, их настигла компенсация двух мирных лет. Предполагала ли она, что в конце этого закрученного витка событий может появиться Минаширо? Конечно, нет. Майя тогда стояла с толпой на берегу и пыталась увидеть, что там, на мелководье, происходит. Громада новой мехи нависала над Зайном, над капсулой пилота, бросала тень чуть ли не на полбухты, но она отчаянно пыталась рассмотреть. Потом она тоже, конечно же, побежала со всеми остальными, зачерпывая мысками совершенно не созданной для ходьбы обувью синергетического костюма, мокрый песок. И сразу вокруг стало слишком много взрослых, ее оттеснили мама с сестрой, какие-то слабо знакомые люди с оружием, кажется, даже сам командующий мелькнул. Первое, что на что она обратила внимание, это даже не воскресший, словно и не было этих лет, Минаширо, а сам Казуки, отчаянно вцепившийся в полы его пиджака и то, как он на него смотрел. Казалось, что он из последних сил себя сдерживает, чтобы что?.. Дальше Майя додумать не успела, ее ко всем утянула Канон, которая что-то взбудоражено говорила и говорила, но она не слушала. В голове билась одна мысль — Минаширо вернулся. Но как, как это может быть? Уже в Алвисе их всех разделили. Майю и Канон отпустили сразу, Казуки направили на общий осмотр и проверку зрения, Минаширо — полное обследование под конвоем. И когда его обступили вооружённые люди, вынуждая Казуки отойти, тот не выдержал: — Папа, зачем это все? — начал Казуки. — Это же Соши, разве вы не видите? Он вернулся! Соши, скажи им! — Казуки, — нахмурился командующий, — отойди от него. — Нет! Я… Он резко замолчал и Майя увидела (они все увидели), как Минаширо положил руку ему на плечо. Раньше, как-то заторможено подумала она, проклиная свою наблюдательность, раньше он такого себе не позволял, они вообще редко касались друг друга. Откуда это? — Все нормально, такая процедура. Он повернулся к командующему Макабе: — Я готов, пойдемте. Все разошлись, и Майя, понимая, что все, кажется, наконец, закончилось, позвала Канон и они вместе пошли переодеваться. — Я не верю, — Канон потрясенно села на скамейку и посмотрела на нее, — вот до сих пор не верю, как так возможно? Он правда вернулся? Как человек или?.. — Не знаю, — Майя открыла шкафчик и вытащила вешалку со своим платьем, — но ты видела Казуки, он в это верит. И его зрение, кажется, восстановилось. — Это похоже на чудо, — Канон начала стягивать с себя синергетический костюм, ее голос зазвучал невнятно, — так хочется тоже в это верить. Канон в этом до боли была похожа на Шоко, ее лучшую подругу, так бесславно погибшую ради спасения острова. Такое же неприкрытое восхищение и обожание вкупе с неспособностью отказаться от чувств. Или это просто нереально? Иногда Майя задумывалась, а есть ли в целом на острове девушки, которых не покорил Казуки? Разве что Сакура, которая, будучи дочерью хозяина шоджо, просто хотела его победить, а для остального с самого детства у нее был верный рыцарь Кенджи. И Мамору. А у Казуки был Минаширо… Не она. — Канон, — она застегнула последнюю пуговицу на воротнике и поправила пояс, — пойдем сейчас к Казуки? Он наверняка сейчас сидит в медблоке и нервничает. Дружеская поддержка ему сейчас не помешает. — Прости, меня мама попросила зайти. Да и я, боюсь, не смогу найти правильных слов, — она вздохнула и посмотрела куда-то в сторону, — но ты иди, конечно. А может Канон умнее ее. По крайней мере, она не ведет себя как мазохист, прикрываясь дружбой. Уже переодевшийся Казуки ожидаемо оказался в неглубокой нише, сидя на диване, расположенным напротив одного из многочисленных кабинетов осмотра. Быстро кинув взгляд на присевшую рядом Майю, он продолжил гипнотизировать дверь. В руках он нервно мял пустую алюминиевую банку из-под кофе, пытаясь хоть как-то занять себя в ожидании. — Казуки, — осторожно начала Майя, — как твои глаза? — О, Томи, — казалось, он только сейчас заметил ее присутствие, — все хорошо, мне Курусу его восстановил, чтобы я тоже мог смотреть на небо. Он рассеяно улыбнулся, словно что-то вспомнив: — Фестум и небо. Удивительно. Майя улыбнулась ему в ответ: — Да, правда. А мама что сказала? — Все прекрасно, но надо будет к ней еще пару раз походить на обследования, — он снова посмотрел на дверь, — а Соши до сих пор не выпускают. — Минаширо, — она замялась, — это правда… Правда он? — Да. Казуки развернулся к ней всем телом, и Майе захотелось зажмуриться от того, сколько неприкрытого счастья было в его глазах. Он не просто сиял, казалось, еще немного и пузырящийся восторг просто разорвет его и заполнит все коридоры Алвиса. — Не нужны обследования, я просто знаю это. Он посмотрел куда-то через Майю и прижал руку к груди. Алюминиевая банка жалобно хрустнула под его ладонью. И почему-то Майе вспомнилась их подготовка к полету на Северный Полюс, когда все думали, что Минаширо погиб, и Казуки, сам еле живой, умолял отца разрешить ему лететь. Все понимали, что шансы на возвращение минимальны, но он все равно хотел быть там и отомстить. Тогда Майя также сидела у палаты, не решаясь войти, и невольно слышала весь их разговор на повышенных тонах, одновременно жалея Казуки, командующего Макабе, себя и свою такую ненужную любовь. За эти два года, прошедшие после той операции, она иногда задумывалась: а что, если бы они стали парой, полетел бы тогда Казуки или все-таки прислушался к мнению отца и врачей и остался бы на острове? Тогда, как минимум, он бы не ослеп… — Эй, Майя. Она вздрогнула и обернулась на голос. Чуть в стороне, у поворота к лифтам, стояла сестра и махала рукой, подзывая ее к себе. Майя извиняющее улыбнулась Казуки, который, казалось, ничего не заметил и продолжал буравить взглядом дверь, встала и подошла к сестре. — Так, вроде бы выглядишь нормально, — Юмико казалась встревоженной, — но тебя бы тоже осмотреть. На всякий случай. — Ой, со мной точно все хорошо, — Майя отмахнулась, — я же только наблюдала, в бой не вступала. — Никто не знает, когда и как может проявиться эффект ассимиляции, главное, не упустить, — учительским тоном начала Юмико, — ты в любом случае была в Фафнере. И Канон тоже скажи, чтобы пришла, а то вы как будто правил не знаете. Она притворно насупилась и Майя не удержалась от улыбки. — Я все поняла, — она протянула руку и мягко ткнула сестре между бровей пальцем, — а ты не хмурься, зачем тебе новые морщины? — Как морщины? — Юмико запричитала, мгновенно растеряв весь свой пыл, и начала ощупывать лоб. — У меня же их нет, ну, Майя! Она начала шарить по карманам в поисках зеркальца, а Майя изо всех сил старалась держать серьезное лицо и не начать смеяться. Их разговор прервало неожиданно звонкое дребезжание укатившейся баночки. Юмико, перестав рыться в карманах, быстро бросила взгляд за плечо Майи и резко изменилась в лице. — Боже, Казуки! Сестра вскрикнула и сразу же рванулась к нему по коридору, а Майя, как в кошмарном сне, казалось, примерзла к месту и могла только смотреть. У нее было полное ощущение, что за этот долгий день она все время именно этого подспудно ждала. Ждала, что должно произойти что-то плохое, потому что все было слишком хорошо (ведь так не бывает! люди не возвращаться из ниоткуда!), и вот оно происходит. И она ничего не может сделать. Опять. Казуки стоял на коленях, задыхаясь, одной рукой цепляясь за свою рубашку, другой за диван в отчаянной попытке встать. От прикосновений сестры он крупно вздрагивал и пытался сжаться. — Майя, ну что ты стоишь? Позови маму! — и, не дожидаясь, пока она дойдет до кабинета, Юмико закричала сама. — Мама, выйди! Срочно! Через несколько томительных секунд дверь распахнулась, и первой выбежала мама, за ней Минаширо, одетый в синюю больничную робу и на ходу натягивающий халат, и после него несколько солдат с автоматами наготове. В узком коридоре сразу стало тесно, и Майю оттеснили к стене. — Что случилось? — мама опустилась на колени рядом с сестрой, которая аккуратно поддерживала за плечи Казуки. Того колотила сильная дрожь и он шумно дышал сквозь зубы. — Я не знаю. — Юмико подняла на нее глаза. — Мы с Майей разговаривали, он просто сидел, а потом упал. — Казуки, в чем дело? — мама быстро начала его ощупывать, проверяя на наличие ран. — У тебя что-то болит? — Мне кажется, это паническая атака, — наконец подал голос Минаширо. Он сел рядом с ними на пол и осторожно коснулся руки Казуки. — Казуки, — тихо позвал он, — постарайся успокоиться и ровно дышать. — Соши! Ты тут… — он дернулся и порывисто уткнулся в шею Минаширо, вцепившись пальцами в серую ткань его халата. — Я так испугался, я подумал… Минаширо неловко обнял его и, успокаивающе проведя рукой по чужой напряженной спине, что-то прошептал на ухо. До Майи не доходили его слова, она слишком далеко стояла, но по губам прочитала сразу же. Слушай меня и дыши, просто дыши. Казуки рвано выдохнул, задержал на мгновение дыхание и уже спокойней вдохнул. Минаширо положил руку ему на затылок, и он обессиленно сполз ниже, продолжая трясущимися руками хвататься за полы чужого халата. Это казалось чем-то настолько личным, что Майе захотелось отвернуться, она еще никогда раньше не чувствовала себя до такой степени лишней. Хорошо, что Канон с ней не пошла, отстраненно подумала она, зачем ей видеть своего героя-спасителя, лучшего пилота острова, настолько сломленным. — Так, Казуки, — мама встала и отряхнула юбку, — я сейчас дам тебе успокоительное и ты полежишь пару часов в палате, я понаблюдаю. Хорошо? Тот кивнул, показав, что услышал. Он перестал задыхаться, но еще время от времени вздрагивал всем телом. — Я могу с ним остаться? — Минаширо вопросительно посмотрел на врача. — Да, конечно. — Ты можешь встать? — спросил Минаширо. Казуки снова кивнул и с явной неохотой, наконец, отодвинулся от него и только сейчас, увидев, какая толпа их окружала все это время, начал заливаться краской. — Пойдем? — Минаширо встал первым и протянул ему руку. — Или тебе опять нехорошо? — Нет, нет, все нормально. Он попытался сам встать, но пошатнулся, и Майя, все это время не спускавшая с него глаз, дернулась было, чтобы подхватить, но Минаширо был ближе и успел поймать его под руку. Казалось, Казуки покраснел еще сильней. С другой стороны его подхватила Юмико. — Спасибо, — пробормотал он и они зашли, наконец, обратно в кабинет. — Я думаю, тут вы больше не нужны, — обратилась мама к вооруженным людям, — командующему я сама сообщу. — Да, мэм! — они взяли под козырек и чеканя шаг вышли из медблока. Сестра, потрепав Майю по плечу, вернулась в кабинет вместе с мамой и остальным. Она осталась в коридоре одна и подняла с пола маленький комок ваты. Наверное, когда Юмико позвала маму, та брала кровь на анализ. Майя осторожно покатала между пальцами ватку. Кровь. Значит ли это, что Минаширо все-таки человек?