Стратегическая ошибка

Полина была чудная: нежная, тонкая и с лёгкими ямочками на щеках, когда улыбалась вроде кротко, но с внутренним вызовом. Антон видел эти изящные узкие запястья с выпирающими косточками и тонкими линиями проглядывающих через светлую кожу вен, и хотел рисовать, чувствовал, как непроизвольно тянется к бумаге. А ещё эти чудесные руки хотелось трогать — сжать в своих, согреть теплом и не отпускать; вести медленную беседу, улыбаться друг другу украдкой и наслаждаться чудесным временем юношеской влюблённости. Но был нюанс. Небольшой такой нюанс под метр восемьдесят в потёртой кожанке и выглядывающей из-под неё неизменной олимпийкой, с ясными злыми глазами и дерзкой ухмылкой. Ромка, который как вынюхивающий волколак всегда был будто на шаг впереди, всегда виднелся неподалёку от милой Полины. Не подходил, не пытался перевести на себя взгляд лучистых девичих глаз, но и других не подпускал, одним своим пугающим видом обещая любому, кто попытается подбить свои клинья, с треском их пообломать. Не, не волколак. Чисто собака на сене. У Антона, бывшего больше человеком творчества, стратегическое мышление тем не менее не только не отсутствовало, но ещё и подстрекалось юношескими гормонами. Потому над задачкой из разряда переправы на другой берег волка, капусты и овечки — так, чтобы все остались целёхоньки — он раздумывал уже пару недель. Логика подсказывала — чтобы похрустеть спокойно капусткой, от волчка нужно было срочно избавляться. Причём хотелось бы без вреда для собственного здоровья. Не то что бы Антон был трусом, но усталость от подступающих экзаменов и больная атмосфера в отчем доме и сами по себе не давали ему особых бафов к здоровью и общему самочувствию — очень не хотелось добавлять к этому жуткие побои. А в том, что они последуют, он ни секунды не сомневался. Ромка был вспыльчивым и слыл собственником — такая прелестная комбинация никак не позиционировала такого человека открытым к рациональному диалогу. Так что… думы затягивались, а поля тетради по алгебре пополнились парой зарисовок. Последнюю идею, которая пришла к нему в голову, школьник обдумывал особенно тщательно. Она была настолько безумной и отдающей нотками самоубийственной отваги, что Антон морально готовился к ней уже пару дней. Было жутко и немного сосало под ложечкой от волнения, но если всё удастся, если его сумасбродная афера всё же выгорит, то Ромка будет шарахаться от него за пару километров, а значит, и от Полины тоже. Парень тяжело вздохнул. Чаши весов «за» и «против» никак не могли выйти из равновесия. Он медленно перевёл взгляд вправо — Полина внимательно переводила взгляд с доски на парту, шустро записывала вводные задачи в свою тетрадку, периодически прикусывала в задумчивости палец или наматывала на него тёмную прядь волос. Эти простенькие манипуляции одноклассницы вызвали внутри парня трепет и непроизвольную улыбку на лице. Чаша весов «за» медленно заскрипела и сдвинулась наконец вниз. Выбор был сделан.